– Вот и все, – сказала я негромко, оглядывая стены нашего нового пристанища. Впрочем, не вкладывала я в эти слова смысл безысходности, скорее, это значило завершение одного периода и резкий переход к другому.

Мы сидели взаперти, но не в подвальной тюрьме, а в башне. Интересно, сколько их тут? Минимум, две: во второй сидит Вилена. Нас приравняли к почетным пленникам, раз выделили башню?..

– Но отчего король так взъелся на нас? – недоумевала еще Мия.

И тут меня осенило. Словно все кусочки мозаики сложились вдруг вместе.

– Мия! Неужели? – все еще не могла я поверить сама своим мыслям. – Предположительно, с вероятностью девяносто процентов, Мадлен – дочь короля Далласа. Затем, исходя из слов охотника Дэйва, по причине Икс она сбегает в лес. Король не желает делать публичного объявления о побеге своей дочери – да и кто захочет?! – и подбирает на улице ту, кто не станет возражать сыграть роль принцессы, кто при таком повороте событий только выигрывает – Вилену. Но, проходит время, она вырастает, – я вошла в азарт логических доводов, – и тоже показывает свой характер: разрушает давно запланированную политическую помолвку и заключает свою, с крестьянином! Король в гневе, конечно, дабы отсрочить решение такой сложной ситуации, он отправляет – еще дополнительно узнав о сестре Вилены и якобы своей дочери, которой и в помине не было, о чем знают все во дворце, что подлило масла в огонь, – будущих молодоженов в «предсвадебное путешествие», на деле же заточая их в КПЗ, включая даже принца Дэниэла.

Мия кивнула. Пока все складывалось в довольно стройную цепочку фактов.

– В этот же период времени попадаются разбойники с Мадлен во главе. И тобой, – засмеялась я в кулак, – Мадлен не может допустить быть случайно узнанной отцом или кем-либо еще и устраивает отчаянный побег – видела бы ты, с какой отрешенностью на лице перемахнула она через стену. В этот день я говорю королю, что пишу книгу об атаманше разбойников, и упоминаю, что она сбежала из аристократического дома. Затем король узнает, что Мадлен сбежала. Он снова в гневе, но вспоминает, что были тут писатели ее биографии – мы, которые, к тому же, приняли участие в создании сложной ситуации с принцессами. Вряд ли он догадывается, что беглянка – его дочь, но… это та, что грабит аристократов. Он твердо намерен выжать из нас все соки, но узнать, где она.

– Слушай, – подумала вдруг Мия вслух. – А, может, она сбежала из-за какой-то несправедливости?.. Раз теперь стала столь благородным грабителем…

– Очень возможно, – согласилась я.

– Но мы же не знаем, где она!

– Вряд ли это будет волновать короля Далласа, – отозвалась я со вздохом.

– Тогда… – подумала коротко Мия и, как человек опытный, сказала решительно: – Тогда мы должны устроить побег!

– Наверно, потому нас и не посадили в подвал, – иронизировала я. – Оттуда ты уже сбегала. Только подумать, ну и репутация!

Я подошла к крупно зарешеченному окну. Солнце дня уже померкло за горизонтом, и на дворец и город под ним неспешно спускался вечер, расстелив по небу пока тонкий прозрачный слой нежной органзы и безмятежности. Самого дворца видно не было; только склон холма, за ним стена и лес почти до самого горизонта, где-то в дымке вечера проявлялись вдалеке обрывки гор.

– Не знаю, сможем ли мы что-то сделать в ночь… – подумала я вслух. В этот момент раздалось хлопанье крыльев и звонкое уханье. На каменный подоконник снаружи села сова, вылупив на нас свои лунные глаза. На шею ей был подвязан мешочек. Мия догадалась первой:

– София?! Какатоесть, это сова Минделе, она прислала нам ее на помощь! – и странница поспешила снять мешочек с Софии, которая терпеливо ждала этого момента прозрения и не улетала.

Мы развернули мешочек. В нем была бутылочка с каким-то жидким странно ярко-желтым снадобьем и аккуратно свернутая записка:

«Дорогие Мия и Какатоесть!

Думаю, вам пригодится Per Murum. Нанесите его на цементный раствор, подождите несколько минут и вынимайте камень. За восточными воротами вас ждут два оленя».

Разве кудесница могла поступить иначе? Под покровом ночи мы уже вытаскивали два огромных камня из стены.