Теперь на вечерних тренировках наш отряд разрабатывал схемы построения не против подземных монстров или других шахтеров. Нет, теперь у нас был враг пострашнее. Но уже скоро мы все успокоились — да, у Лиама шестой ранг, так ведь и нас шестеро, как раз по одному на уровень. Вначале отработали общую атаку, затем перешли к другим комбинациям, с меньшим количеством участников. Как обычно и бывает, как только появилась понятная тактика, сразу и задышалось легче.

Мы даже не напряглись от закономерного вопроса Вирнея, который до сих пор пытался осознать ситуацию и примириться с ней:

— Стоп, подождите, вы уверены? Если Мина подсекает Лиаму ноги кнутом, Кей бьет по корпусу, а Руперт стреляет в голову, то мы же его убьем! Вы точно до конца понимаете, что мы собираемся убить студента?!

Кей задумчиво почесал висок и выдал результат размышлений:

— К сожалению, каким-то болтом его не прикончишь. Лиам ставит и снимает защиту за доли секунды. Но ты хорошую мысль подкинул… Руперт, целься прямо в глаз — тогда появится маленький шанс, что он не успеет среагировать!

— Ага, сам целься, — проворчал арбалетчик. — А то я типа не видел, с какой скоростью он двигается во время боя. Мне бы хоть попасть в ту же сторону, где он на прошлой неделе изволил стоять, уже удача.

— Ну так не ной, а тренируйся! — прикрикнул на него Кей. — И не переживай, если не получится. Мы все равно на тебя никогда не надеемся.

— Да вы опять начали пустую ругань! — поднял голос Вирней. — Вы, кажется, не поняли вопрос!

— Все мы поняли, — отмахнулся брат. — Пока и не мечтаем его убить, но даже если случайно выйдет, то ты о чем переживаешь? Тебе на твой пожизненный срок еще такой же накинут?

Вирней деловито перечислил:

— Казнят на месте, активируют браслет на пару часов или другим способом запытают до смерти, запрут в карцере на веки вечные…

Кей перебил:

— И что ты предлагаешь? Подождать, когда он нас убьет? Напомни, почему Хорек назвал тебя Пауком, когда больше подходит «Ласковый котеночек»?

Вирней немного растерялся:

— Потому что я хорошо контролирую территорию вокруг себя — ну, ассоциация с паутиной, или черт его разберет, этого Хорька…

— Вот и контролируй, — улыбнулся Кей. — Весь тыл под твоей ответственностью! Хрен с ним, с Рупертом, но перед тобой стоит целый лекарь — не вздумай замешкаться. Чрезмерные переживания о собственной шкуре сгубили больше жизней, чем смелость. Договорились, Паук?

Вирней кивнул — он трусом не был, но и на обидных намеках умел не зацикливаться. Зато Лода вспомнила о наболевшем:

— А я не хочу быть Гиеной! Можно поменять мне позывной?

— Можно! — Руперт хлопнул ее по плечу. — Но мы не будем. Тебе очень идет, детка, и напоминает остальным, кем ты была. Они и так уже распоясались, так пусть хоть в имени зловонный душок останется.

Лода была уже достаточно сильна, чтобы удачно залепить ему пощечину. Татья здоровой рукой больно приложила ему по шее — нет, Руперт ничем ее сейчас не разозлил, просто по старой памяти: некоторым же лучше лишний раз навалять, чем лишний раз не навалять.

Пока не началась драка, Кей распорядился:

— Хватит! Пробуем еще раз. Я первый, Скорпион и Комар бьют одновременно, остальные отдыхают полторы секунды, но не расслабляются. Паук, все внимание на Татью. Татья, ты смотришь на меня — я ухожу влево, подключаешься, если упаду. Гиена, с тебя завершающий залп огня. Поехали!

Мы отточили этот маневр до совершенства. Затем перешли к другим комбинациям. Теперь уже и парами, и тройками приготовились противостоять Лиаму — не убьем, так хоть обезвредим и близко не подпустим. Хорошо, что все эти навыки пригодятся и в шахте, то есть время не потрачено на единственную цель.

***

Мы уж было уверовали, что подготовились ко встрече с Лиамом в любых обстоятельствах — появись он прямо на полигоне или проникни в спальню посреди ночи. Растерянность первого раза точно исключили — если и не победим, так хотя бы уже не допустим предыдущего безнаказанного избиения. Он все еще силен, но мы заставим его прекратить считать нас вместе или по отдельности совсем уж безобидной добычей!

Однако Северт и прежде никогда не оправдывал чужих ожиданий — не то чтобы я начала считать его гением стратегии, просто он слишком непредсказуемо мыслит, поэтому формальной логикой его шаги не просчитать. Лиам явился тогда, когда никто в здравом уме его появления ожидать не мог.

— Разговор есть, — начал он весело. — Не дергайтесь. Вы ведь не собираетесь нападать на студента прямо здесь?

Взял свободный стул и подставил к нашему столу, с удовольствием размещаясь. К столу! Прямо в нашей столовой в разгар обеда! Ну, разумеется, мы не собираемся на него нападать — остается надеяться, что и его остановит множество свидетелей. Другие шахтеры тоже ошалело замерли, не представляя, как ему хватило наглости просто зайти в корпус, охраняемый военными. Бывшие преступники напряжение ощущали звериным чутьем, поэтому почти все предпочли мгновенно покончить с едой или отсесть подальше. Даже сержант, следящий за порядком во время трапез, застыл в недоумении, не в силах осознать, что происходит.

А ведь я только вчера общалась с Ири и Таланеей. Девушки искренне благодарили меня: «Не знаю, что ты ему сказала, но Лиам наконец-то взялся за ум! Извинился перед нами, отменил все дуэли, начал ходить на уроки — правда, контрольную завалил, но это ерунда, с его мозгами быстро догонит. Только с Надалиной пока не поговорил, хотя там уже разговоры не помогут… И с Жозефиной тоже, но у нее что-то со здоровьем, она в студенческом лазарете. Дров он успел наломать, но видно, что пытается наладить хотя бы то, что еще починке поддается».

Я в ответ на их восторги просто кивнула, не вдаваясь в подробности, а теперь удивлялась втройне — это так Лиам за ум взялся? Или он действительно верит, что подобное поведение всегда будет сходить ему с рук?

Лода подобралась, но Татья тушеваться перед старым знакомым еще не научилась. Она скривилась и нейтрально поинтересовалась у незваного гостя:

— У нас на входе днем охрана выставлена — защита от таких отмороженных студентов, как ты. Выходит, ты убил военных?

Лиам деланно округлил глаза, изображая полную невинность:

— Убил?! Татья, ты за кого меня принимаешь?

— За тебя, — нашлась женщина с верным ответом.

Но он продолжил возмущаться:

— Это тебе Мина таких страстей про меня нарассказывала? Как некрасиво с ее стороны. Я применил обычную невидимость — охранники даже не заметили, когда я прошел.

— Так остальные не слепые, — подсказала я, кивая на сержанта, который наконец-то определился и пошел докладывать начальству — сам благоразумно связываться не стал. — Сейчас тут все соберутся. Ты поздороваться пришел?

Лиам расслабленно развалился на стуле, будто бы никуда спешить не собирался. Взял бутерброд с моей тарелки, откусил и бросил обратно, поморщившись. Отряхнул руки и наконец-то соизволил объясниться:

— У нас же с вами важное общее дело, забыли уже? Не позволим мелким недомолвкам нарушить наши планы. Когда там уже следующий поход в шахту? — Он перевел взгляд на Вирнея и заметил: — Тебя я не знаю. Если ты сегодня оказался за этим столом случайно, то прими дружеский совет — быстро освой заклинание невидимости и испарись, пока я не заподозрил тебя в приятельских отношениях с этой компанией.

Вирней смотрел на него прямо и бесстрашно, да и голос его не дрогнул:

— Зато я тебя знаю. И если кому-то надо испаряться, так это не мне.

— А, понял, ты теперь с ними, — Лиам кивнул, будто мысленно поставил еще одну галочку во внутреннем списке, на каких людях можно срывать свою злость. Но вновь поднял голову и вернулся к главной теме: — Без вас я эфир не очищу, вы и сами знаете. Технология простая, но старая — она требует одновременных действий минимум трех магов. Как бы я ни старался, но лишних рук пока не отрастил.

— Тихо ты! — Кей огляделся, никто ли не прислушивается, затем сам сбавил голос и произнес почти миролюбиво: — Мы сами не знаем, когда нас отправят в шахту. Сообщим, когда будут новости. Только не ори, если не хочешь посвятить каждого в наш секрет.

— Ого, какое искреннее у нас сотрудничество, — саркастично отметил Лиам. — Даже не поморщились. Задумали там напасть на меня всем скопом? Молодцы. Я был бы разочарован, если бы не задумали. Но это в шахте и обсудим. А пока спрошу о другом мою обожаемую Миночку. — Он повернулся теперь ко мне и загипнотизировал меня своим непроницаемым взглядом. — Если Кей не твой родной брат, то его привязанность к тебе уже ничем не объяснить. Я все пытаюсь сообразить — ты, вероятно, так преданна ему, потому что без него давно сгинула бы. Глупая, избалованная, неприспособленная к жизни девчонка попала в реальный мир, и без такой поддержки была обречена. Правильно? Но он-то почему с тебя пылинки сдувает? Что за странная маниакальная зацикленность? Сама об этом не думала? Может, не Лодушку надо было к архимагу везти, а Кея? Вот кому разум надо поправить.

Лода охнула, удивившись, что о таком даже не размышляла. Вирней заинтересованно покосился на Кея. Татья с Рупертом многозначительно переглянулись. В принципе, ничего страшного, если друзья узнают или окончательно удостоверятся. Вступать в споры и опровергать бессмысленно, я просто сухо уточнила:

— Твое-то какое дело? Тоже братом мне захотел называться? Ты немного опоздал.

Он так лучезарно оскалился, что у меня дыхание прихватило.

— О-о, так у нас с тобой и это причина для обид? Дурочка так мечтала о старшем братике, что была готова назначить на эту роль кого угодно? Какая же ты жалкая, смотреть тошно.

Я попыталась улыбнуться точно так же.

— А ты все равно смотри, Лиам, глаз от меня не отрывай. Я готова жить вечно, лишь бы каждый раз при взгляде на меня у тебя душа разрывалась.

Он скосил взгляд на мои губы и медлительно произнес:

— Верно, у нас с тобой идеальное совпадение. Такая взаимность в ненависти — настоящий смысл жизни, другого и не потребуется.

В столовой собралось уже несколько военных, но они ждали Гельта. И тот, едва миновав распахнутую дверь, гаркнул:

— Сынок, ты заблудился? Проводить на выход?

Лиам был вынужден оторвать внимание от меня и посмотреть на вошедшего. Заговорил все так же беспечно:

— Не ругайтесь, капитан. Я пришел специально, чтобы вам лично задать вопрос. Интересно, если я прямо на ваших глазах убью Кея Дорна, то меня сразу запишут в шахтеры? Я бы тогда со своей любимой Миночкой вообще не разлучался. Вернее, со всеми ее близкими, пока они не закончатся. В ваших рядах нужен маг моего уровня?

Гельт был тертым калачом, его из колеи так просто не выбить. Ухмыльнулся и пожал плечами:

— Не помешает. Вперед! И давай побыстрее, а то у нас уроки начинаются. Правда, ты у меня будешь ходить не с браслетом, а в ошейнике, черный очень подойдет твоей шевелюре. Позывной уже готов — будешь Модником.

Лиам притворно вздохнул, хлопнул по столешнице и наконец-то встал.

— Я еще подумаю, — заявил он и неспешно пошагал на выход.

Капитан перестал лыбиться и сопроводил его хмурым взглядом, а потом спросил у нас:

— Я правильно понял, что зажравшийся щенок окончательно зажрался от собственных успехов, и теперь вам нужно выделить охрану?

Кей долго не размышлял. Покачав головой, он ответил:

— Нет. Ваши люди с ним все равно не справятся. Да и не обращайте внимания — это просто слова. Лучший студент устал учиться и превратился в балабола.

Мне пришлось добавить:

— Капитан, а еще я прошу не сообщать о его поведении ректору! — На удивленно вскинутую бровь продолжила мысль: — Северта очень сильно сдерживает статус студента, он перегибает палку, но все-таки опасается ее перегнуть. Если его отчислят, если все его планы на будущее рухнут, то напоследок он может всерьез кому-то навредить.

Хорек обдумал и кивнул, не имея оснований оспорить мой вывод.

От расспросов я друзей уже остановить не могла — на меня буквально накинулись. Что мы все-таки с Лиамом так сильно не поделили? Я просто молчала. Не отвечать же правду — «всего лишь герцогство». Какая мелочь, право слово, почти в любом споре такие ставки упоминаются. И я бы сказала, что он уже победил, потому что у меня нет никаких шансов освободиться от службы министерству, если бы Лиам не успел так сильно подмочить себе репутацию — мнение о нем отнюдь не такое однозначное, каким было прежде.

Один Кей меня не трогал, но смотрел внимательнее, чем обычно. Он уж точно каждый намек и оговорку запомнил, но давить не станет — расскажу сама, когда посчитаю нужным.

***

А ведь нас действительно не отправляли в шахту уже довольно давно. В условиях общей забастовки профессионалов с каждым днем это было все менее объяснимо. Неужели министерство все же сумело договориться с гильдией добытчиков эфира, поэтому нам дали возможность спокойно учиться?

Разгадку ни один из нас угадать не смог. Однажды утром нас сразу после завтрака выдернули на полигон, где Гельт с явным удовольствием оповестил:

— Скоро прибудет проверка. Вы уж не подведите — покажите, на что способны! Сегодня знаменательный день, вы это позже поймете. Пусть идеальных результатов мы и не достигли, но прогресс налицо — на вас уже не так смешно смотреть. Разделитесь по своим отрядам. Дорн, у тебя опять нехватка людей? Тормунд, а у тебя девять человек? Грамоту освоили, а с арифметикой беда? Ладно, черт с вами, важнее ведь эффективность! Скорее всего, вы будете переподписывать бумаги. Выбора у вас все равно нет, поэтому это чистая формальность — для отчета перед его величеством. Зато теперь хотя бы все сумеют их прочитать, что уже выдающееся достижение.

Он довольным взглядом оглядел наши ряды, перевел дух и продолжил инструктаж:

— Напоминаю приказ министерства о переходе на позывные. Постарайтесь при комиссии вообще не называть друг друга настоящими именами. По их мнению, это окончательно разорвет вашу связь с прошлым, а заодно гарантирует, что ваши жертвы или их родственники уже не смогут вас отыскать. — Гельт вдруг сбавил тон и заговорил более тихим, несвойственным ему голосом: — Ребята, соберитесь, оставьте все обиды и претензии друг к другу хотя бы на сегодня. Если министерство удовлетворится результатами проверки, то всем вам станет легче. Они изменят правила, пересмотрят условия содержания, облегчат график подготовки. Докажите, что каждый из вас ценен — и вас начнут ценить. Может быть, именно сегодня бандюганы превратятся в военную элиту? Или хотя бы сделают первый шажок в этом направлении. Как вам такое?

— А вам дадут премию? — со смешком поддел его Киран.

Капитан не стал отрицать, с явным удовольствием погладил себя по груди — дескать, заслужил. Да и сержанты заулыбались — тоже надеялись на долгожданную прибавку.

Мы остались на полигоне, чтобы еще раз потренировать показательные выступления: синхронные боевые движения, при массовости это выглядит довольно зрелищно. Ректор академии отстранил нас от турниров, но мы ведь готовились, хотя даже Гельт не знал, как именно министерство будет нас проверять. Могут и учебные результаты по истории и географии оценить — в этом мы преуспели меньше всего, но оставалась надежда на здравый смысл комиссии. Что для шахтера важнее — знать название столицы Сольдо или уметь одолеть шестиногу?

Военных приехало огромное количество. Дилижансы на территорию не пропустили, и люди в форме шагали стройными шеренгами, неизбежно озадачивая студентов. Мы выстроились отрядами, вытянулись по струнке, однако невольно сжимались, когда незнакомые люди с оружием будто брали нас в кольцо. Наконец, показался и главный из приехавших — грузный мужчина с генеральскими погонами. Он вышел вперед и очень долго нас рассматривал, то ли вглядываясь в каждое лицо, то ли оценивая выправку.

На полигоне собралось такое количество людей, что затянувшееся гробовое молчание было неуместным, каким-то очень неправильным. Капитан Гельт шагнул вперед и отчеканил:

— Генерал Аллерд, позвольте доложить!

Генерал вскинул руку, прерывая его и даже не посмотрев в его сторону, и продолжил непонятное изучение шахтеров. Я только глазами могла водить вслед за его движениями — и замечала, что он выглядел все более и более довольным. Представляю, как бы его поразила разница, если бы он видел нас в первый день прибытия в академию — вообще бы в ладоши от восторга хлопал?

А потом раздался его тихий приказ:

— Арестовать всех военных преступников.

Солдаты схватили изумленных сержантов, да и самому Гельту скрутили руки. Кто-то неподалеку от меня шумно выдохнул, но все мы вмиг собрались и попытались сохранить позу. Генерал повернулся к капитану и с явным удовольствием произнес:

— Вы обвиняетесь в халатности и нарушении всех инструкций. Все ваши люди будут разжалованы за исполнение преступных приказов, а вы отправитесь под трибунал.

Гельт старался стоять прямо, хотя и посерел лицом. Его не спрашивали, но он все-таки выдавил:

— Но ведь я в точности следовал распоряжениям…

— Не смейте врать! — грозно осек его генерал. — На ваше попечение было передано сто шестьдесят семь человек, а осталось от силы треть! По-вашему, это и есть исполнение должностных инструкций? Вы хоть понимаете, что сейчас кризис в сфере добычи эфира, а вы позволили себе уничтожать подчиненных министерства?! Не притворяйтесь, что вы не знали, в какие суммы обойдется ваша немыслимая жестокость!

— Но у меня все приказы хранятся… и черновики моих писем, где я пытался переубедить… — еще тише промямлил Гельт.

Генерал снова взмахнул рукой, не желая его слушать, и потребовал от своих солдат:

— Быстро вынести из его кабинета все бумаги. Упаковать и передать мне. Там могут быть доказательства других его преступлений. Уведите арестованных. Я принимаю командование над подразделением.

От шока я даже дышать перестала. Гельт никогда мне не нравился, и человеческие потери действительно немыслимые. Но его вина только в том, что он слишком строго следовал всем указаниям! Я с детства знала, как устроена дисциплина на Рубеже: приказы старших по званию никогда не обсуждаются, а он все равно пытался убедить министерство чуть смягчить требования. Об этом мы знали наверняка — не зря Руперт наткнулся на переписку, хотя тогда этот факт любопытства у нас и не вызвал. И, судя по тому, с какой скоростью уничтожаются улики, честного суда капитану не видать. Это сержантам потреплют нервы да отпустят, ведь они лично никаких приказов не получали и переписок не вели. А вот Гельт слишком много знает, он вряд ли даже доедет до места назначения — погибнет «при попытке бегства» или что-нибудь в этом духе.

Я судорожно соображала, выискивая в памяти доказательства его вины или невиновности, но очевидно было лишь одно: капитана назначили на эту сложную работу без какой-либо обкатанной программы, чтобы после обвинить во всех неизбежных ошибках, прикрыться его именем, если король начнет задавать вопросы, устранить и уже без лишнего напряжения пожинать плоды его усилий. Забастовка профессиональных шахтеров сыграла в этом роль, но, скорее всего, она лишь сократила сроки, а не изменила общий план. На Гельта готовились спустить всех собак еще до того, как он приехал в первый распределитель за первым новобранцем.

Что ж, он ничуть не ошибся в самом главном — сегодня знаменательный день, после которого все изменится.