Кавалькада нарушила строй. Лошади рыцарей, не видевших, что творится впереди, вставали на дыбы, несправедливо понукаемые шпорами хозяев. Ещё несколько всадников к удовольствию толпы, потешающейся над неуклюжестью господ, рухнули наземь. К несчастным спешили слуги. Образовался затор, справиться с которым не могли в течение некоторого времени. Удержавшиеся в сёдлах дамы и рыцари объехали свалку из копошащихся тел и продолжили шествовать.

Лусия почувствовала давящую тяжесть в висках и обернулась в конец процессии, заметив, с каким удивлением Блэк переводит взгляд с неё на молодого графа. Волна ярой ревности, посланная Ульфом, пронзила сердце. «Чёрный волк» не сдаст без боя позиции фаворита, и с этим ей придётся считаться.

Испанка расстроилась, потеряв всякий интерес к предстоящим сражениям. Она скучающим взглядом рассматривала лошадей, покрытых штандартами рыцарей. Бедные животные с нелепыми капюшонами на головах тащили на спинах тяжёлых воинов.

Прекрасные дамы, за исключением нескольких представительниц, вовсе не были красавицами. Кричащие цвета их громоздких нарядов раздражали. Графиня ухмылялась, разглядывая сквозь вуали лица девиц, привлекавших внимание женихов лишь богатым приданным.

Миром правит золото, за которое можно купить всё: титул, привилегии, замки, красивых любовниц, искусных любовников. Так было и будет всегда.

Де Гомо заметила некоторое волнение в конце кавалькады и устремила туда взор. Внезапно зазвучали трубы, призывая к тишине, и герольд объявил о присоединившемся в последний момент участнике. Рыцарь в чёрных доспехах, с изображением разорванного сердца на щите, пожелал остаться инкогнито.

По толпе прокатилась волна возгласов: на некоторое время безымянный рыцарь оттянул всё внимание на себя. Каждый гадал, что привело таинственного незнакомца на ристалище. И все соглашались в едином мнении: преданная любовь, раз кровоточащее сердце заняло место на его щите.

Скучающая улыбка покинула полные губы графини. Она с новым интересом разглядывала дам, пытаясь определить, кто из этих дурнушек стал причиной появления неизвестного. От проницательного взгляда чёрных глаз не ускользнула внезапная бледность спутницы Гэбриэла. «Вот тебе и мышка!»

Испанка хищно улыбнулась, облизывая пересохшие губы. Турнир обещал быть интересным!

Дамы оставили рыцарей, занимая места в ложах. Герольды осмотрели вооружение и позволили соперникам удалиться в шатры для приготовления к поединкам.

Графиня знала, Ульф ждёт традиционного поцелуя перед состязанием, но не хотела, чтобы он заметил в её глазах заинтересованность в другом рыцаре.

Она отправилась к судьям. И, получив заверения, что в случае необходимости любой бой по её просьбе будет остановлен, вернулась в ложу. За улыбку или нежный взгляд знатной испанки вельможи готовы были на всё. Именно во славу красоты устраивались рыцарские турниры, а женщины прекраснее прежде они не видывали.

Снова зазвучали трубы, герольды во второй раз вызвали рыцарей на поле. Судьи осмотрели лошадей турнирных бойцов. Наступила волнительная пауза. Кони под готовыми к сражению воинами, закусив удила, нетерпеливо переступали ногами. Жеребцы и их наездники рвались в бой.

В ложах почётных зрителей, так же как и на скамьях с простолюдинами, стояла полная тишина – все замерли в ожидании. Лишь дамы, во славу которых доблестные рыцари собирались пролить кровь, шептали беззвучно молитвы, выпрашивая у Бога милости к предметам своей любви.

Лусия не молилась. Она изучала соперников, отмечала разъедаемые злобой и завистью души, видела, кто готов нарушить правила турнира, определяла тех, кто сможет противостоять её рыцарям.

Графиня долго всматривалась в прибывшего последним воина. Шлем не мешал ей видеть то, что недоступно было другим. Красивый мужчина с ликом ангела и взглядом познавшего ад всё больше заинтересовывал её. Она ощущала волны его ненависти, направленные не только на Брина, но и на вероломную подругу детства.

Слишком долго он пробыл в крестовом походе, уничтожая сарацин. Обещавшая ждать нарушила клятву верности и должна ответить за это. Он заставит обоих рыдать кровавыми слезами.

Испанка почувствовала в рыцаре родственную душу: этот воин умел и любил убивать!

В третий раз прогремели трубы, и старший герольд объявил имена соперников, которым предстояло сражаться в первом туре.

Лусия всегда наслаждалась действием кровавых игрищ, ощущая на губах каждую каплю потерянной рыцарем крови; боль сильных мужчин не только согревала, но и доводила её до экстаза. Она ждала появления на ристалище своих фаворитов, к коим час назад отнесла и безымянного воина.

Первыми выступили шесть рыцарей из свиты де Гомо. Каждый из них перед боем получил ленточку, сорванную с рукава бархатного платья; кровавыми змеями они развевались на копьях окружения Чёрной Дамы. Все воины одержали победу, по-другому и не могло быть – в первом раунде они обязаны были побеждать.

Графиня втянула поданные порывом ветра запахи крови, но ни один из них не заинтересовал. Она с волнительным нетерпением ожидала появления того, чья красная жидкость, бурлящая в жилах, будоражила и возбуждала её извращённый мозг.

Наконец объявили о поединке между Гэбриэлом Брином, графом Дорсет и Генри, бароном Перси из Алнвика.

Лусия поддалась вперёд, чтобы как можно лучше разглядеть каждую мелкую деталь боя. Её интересовала сила и сноровка того, кого собиралась впустить в свою жизнь.

Спину серого жеребца графа покрывала попона, на красном фоне которой он выглядел очень внушительно. В соперники ему достался не менее крупный воин на чёрном как ночь жеребце. Копьё Гэбриэла украшал небесно-голубого цвета шарф невесты. Испанка с трудом сдержалась, чтобы не отправить ветер сорвать благословение глупой девчонки.

Она поклялась не вмешиваться в ход поединка – слабый мужчина не нужен в свите сильной женщине. Но при первом же попадании в плечо Брина пожалела об этом. Дать слово намного проще, чем держать. Воздух в ложе Чёрной Дамы стал настолько плотным, что любой человек, оказавшийся рядом, умер бы от удушья.

Оба копья достигли цели, но рыцари сумели удержаться в сёдлах. Графиня оценила гибкость Гэбриэла: не так-то просто остаться в седле, если тебя почти откинули на спину. Она услышала вскрик светловолосой девушки, находившейся вместе с родителями в нескольких ложах справа от неё, но желания злорадствовать не почувствовала.

Второй удар решил исход поединка; граф вложил в него всю силу и попал чуть ниже шлема в защищённую металлической пластиной шею противника. Барон Перси свалился на взрыхленную копытами землю. Его оруженосец с трудом разжал окровавленное забрало, давая хозяину возможность глотнуть воздуха. Прежде чем сделать вдох, рыцарь сплюнул попавшую в горло кровь.

Песок, пот, кровь и горечь поражения – призы, которые ждали поверженных рыцарей.

Восторженный возглас и радостный смех невесты Брина перекрыл рёв довольных зрителей. Хрупкая зеленоглазка начинала раздражать даму в чёрном плаще.

Лусия потянула ноздрями – запаха крови Гэбриэла она не почувствовала, но удар в плечо графа отозвался не теплом, а болью в груди. Де Гомо с раздражением чертыхнулась: терять самообладание не в её привычке. «Ни один смертный не достоин этого», – ей пришлось самой себе напомнить первое правило вечности.

Голубизну неба потихоньку затягивали облака, принесённые прохладным ветром, подувшим с севера.

В противники Ульфу в первом поединке достался один из любимчиков короля. Он гордо восседал в седле с высокими луками. Вместо плюмажа верх шлема кавалера украшала фигурка Эдуарда III; такие нашлемники начинали входить в моду.

Чёрная леди мысленно попросила верного спутника о небольшом одолжении и увидела сквозь шлем кривую усмешку любовника.

Расфуфыренный как павлин рыцарь пал от первого же удара всадника, щит которого украшала морда зверя. Копьё Блэка попало точно в шлем и по касательной задело фигурку короля. Кавалер ордена Подвязки кулем рухнул на землю, а рядом с ним упала отрубленная верхушка украшавшей шлем царственной куклы. Зрители ахнули в один голос, недовольный рокот прокатился по трибунам. И лишь графиня улыбалась, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.

С остальными тремя противниками Ульф Блэк проделал то же самое, но вместо восторженных вздохов женщин и любви зрителей он каждый раз добивался неодобрительного гула. Народ Англии любил своего короля, и ему не нравился вид отрубленной головы сюзерена, пусть даже эта голова и была сделана из папье-маше.

Гордая победами фаворита графиня с огромным удовольствием повязала на копьё «волка» чёрный шарф, до этого прикрывавший белую точёную шею.

Завершал первый тур состязаний рыцарь инкогнито. Он не спеша выехал на ристалище и занял место напротив противника – высокого воина с красным плюмажем на шлеме. Де Гомо затаила дыхание: сейчас она получит возможность утвердиться или принять свою ошибку в определении характера неизвестного. Она внимательно вгляделась в его лицо: полное отсутствие эмоций и совершенная уверенность в своей победе. Рыцарь почувствовал взгляд графини и посмотрел в её сторону. Взор пронзительных голубых глаз проник в самое нутро женщины, жизнь которой представляла сплошную череду чужих смертей и страданий. Рыцарь Неизвестность улыбнулся Лусие и выставил копьё, приготовившись к схватке.

Сразу же после отмашки герольда он устремился к противнику.

Графиня видела, как раздулись ноздри гордого носа, рельефные губы вытянулись в тонкую линию. Все замерли в ожидании удара. Гулкий топот копыт отдавался в ушах. Наконец между противниками осталось расстояние копья, и неизвестный нанёс удар.

Он не вышиб соперника из седла. Затупленный наконечник копья вошёл в маленькую щель под рукой, не защищённую латами. Красный плюмаж дёрнулся и наклонился на голове хозяина, выделяясь на фоне блестящих доспехов, словно повторяя кровавое пятно, растекающееся под металлическими латами.

Зрители кричали. Кто-то поддерживал рыцаря, потерявшего любовь, кто-то осуждал за подлый удар, гадая, был ли этот соперник именно тем, кто украл даму его сердца. Чёрная Леди, опьянённая запахом крови, согрелась болью, пронзившей несчастного.

Она облизала губы и послала неизвестному улыбку, полную первобытной радости. Рыцарь кивнул в ответ и направился в противоположную от разделительного барьера сторону.

И снова топот копыт, бряцанье лат в застывшем от напряжения воздухе, и треск копий, бьющих по живому металлу. Вторая рука воина с ярким плюмажем беспомощно повисла вдоль тела, но он остался в седле, а значит, третий удар должен был окончательно определить победителя. На этот раз инкогнито был безупречно точен, и копьё попало в шлем страдающего от боли противника.

Чёрная Дама взвыла от восторга: ей очень понравилось кровавое представление.

Она расслышала всхлипы из ложа невесты Гэбриэла. Сесиль Бассет (графиня узнала имя соперницы) плакала. Лусия знала причину слёз.

Друг детства не зря так долго воевал в Смирне против свирепых мусульманских воинов. Ему нравилось проливать кровь людей так же, как в детстве проверять остриё клинка, отрубая щенкам головы. Лишь поэтому он не спешил домой. Хрупкая леди всегда боялась старшего сына крёстного, красота коего не могла затмить жестокости его сердца.

Сесиль была счастлива, когда граф Дорсет попросил её руки. Он был не только красив, но и добр, знала она из историй, рассказанных родственниками. Девушка влюбилась в графа с первого взгляда и считала, что чувство было взаимным.

Гэбриэл Брин в свои двадцать девять повидал немало женщин и научился ценить не только внешность, но и душу, а она у Сесиль была светлой.

Известий от Джона Беркли давно не было. Ушедшего воевать в далёкие земли рыцаря считали погибшим. Родители дали согласие на брак единственной дочери с лордом Дорсет. Свадьба должна состояться через две недели после турнира к великому счастью влюблённых.

Сесиль знала: возникший из небытия крестоносец выберет следующим противником Гэбриэла. В том, что безымянным рыцарем был отвергнутый жених, она не сомневалась, как и в том, почему столь жестоко был повержен противник. Демонстрация силы удалась. Юной леди оставалось лишь уповать на Бога, который не позволит жестокосердному убийце разрушить её счастье. Плач стих – теперь из уст девушки раздавались слова неистовой молитвы.

Графиня сдерживала рвущийся наружу хохот, представляя перепуганное лицо обманщицы. Она слышала горячие мольбы, обращённые к тому, кто так редко отвечал на людские просьбы. Но уже через секунду улыбка покинула полные губы: Лусия нахмурилась. Она не желала потерять графа Дорсет, ей придётся вмещаться в ход турнира и выступить против рыцаря с разбитым сердцем. Утешало лишь то, что против Ульфа у воина, сеющего смерть, не было ни единого шанса; Блэк никогда никому не проигрывал.

Герольды выставили щиты оставшихся в седле рыцарей.

Перед тем как выбрать противника, «волк» долго смотрел на испанку; их молчаливый диалог остался неслышным для ушей зрителей. На вопрос преданного спутника, не передумала ли она, Лусия покачала головой, и Блэк, не скрывая гнева, ударил по щиту графа, чуть не свалив его наземь.

Но не он один мечтал опрокинуть ненавистного красавца – герба графа Дорсет коснулись сразу два копья.

Неизвестный после удара в щит направился к ложе знатной испанки. Она поняла, что свою победу он дарует ей. Лусия широко улыбнулась и, сорвав ленту с рукава платья, повязала на копьё рыцаря. Теперь её ленты украшали копья семерых воинов, а ещё на одном флагом развевался шарф графини.

По толпе прошёл гулкий ропот: праздник в честь рождения сына короля превращался в торжество Чёрной Дамы.

И опять тряслась земля под копытами тяжёлых коней, и снова трещали сломанные копья. Пыль, поднятая ногами лошадей, порывами ветра накрывала трибуны зрителей; многие дамы опустили вуали и дышали через носовые платки.

Испанка ждала боя между Гэбриэлом и инкогнито – именно ему выпала честь первым сразиться с графом. Она отвела взгляд, когда рыцарь Неизвестность поклонился ей в седле. Лусия знала, чем закончится этот бой. Если бы только был выбран другой противник, она с удовольствием благословила бы воина с разорванным сердцем на победу.