Четверг – день Юпитера [7], так римляне называли Зевса. Но сегодня с нами будет заниматься его сестра Деметра.

На Елисейских Полях мы минуем башню Кроноса, еще бьющую утреню, дворец Гефеста в ларце из бирюзового хрусталя, черный замок Ареса, серебряный дворец Гермеса. Наша цель – ферма, на вид нормандская, под оранжевой соломенной крышей, с белыми фахверковыми стенами. Повсюду чаши с ячменем, кукурузой и рапсом; сбоку огороженные участки с козами, овцами, коровами и свиньями.

Странно видеть в Олимпии эту сельскую идиллию. Картину рая дополняют утки, куры и гуси, кряканье, квохтанье, гоготание. У меня впечатление, что я опять попал на «Землю‐1».

Не знаю, какое сражение с большой химерой выпало ночью на долю моих друзей-танатонавтов, но шишка у Рауля на лбу знатная.

Ора распахивает деревянные ворота, и мы попадаем в карминово-красное нутро фермерского дома. Потолок опирается на балки того же цвета. В зале целая выставка сельхозинвентаря: косы, серпы, цепы, жнейки… Справа стеклянные колбы с семенами злаков, рядом караваи, разложенные как в пекарне моего детства. Чуть подальше банки с сушеными помидорами, маринованными баклажанами и кабачками.

Из боковой дверцы выходит Деметра, высокая женщина с густой рыжей копной волос, полной пшеничных колосков. На ней желтое платье и крестьянский фартук с черными квадратами. Руки у нее молочно-белые, от нее пахнет парным молоком. Понятно, почему она вдохновляла поколения земледельцев-эллинов.

Она улыбается нам с помоста и, прежде чем начать урок, предлагает отведать семена, которые раздает в кубках. Потом ходит по рядам с амфорой и наливает нам жирное молоко. Такие завтраки когда-то бывали в моей жизни смертного.

– Эта пища вам внове, но она придает сил и энергии. – С этими словами она садится и кладет локти на дубовый стол. – Меня зовут Деметра, я богиня земледелия, ваш пятый преподаватель.

Она хлопает в ладоши, вызывая Атласа, тот приносит «наш» мир и с размаху водружает его на подставку.

– Знала бы ты, что это за тяжесть, подруга…

– Но, Атлас, это не работа, а наказание, – возражает она, всем своим видом выражая сочувствие.

Великан, потоптавшись перед сферой, понуро уходит.

«Земледелие» – выводит Деметра на доске и продолжает:

– Итак, я богиня-учительница Деметра, от меня вы узнаете о важности земледелия в истории цивилизаций.

Расхаживая между рядами и потряхивая в ритме своих слов рыжей шевелюрой, она объясняет:

– Посеешь – соберешь урожай. Поглядим на результаты.

С анхом в руке она рассматривает вблизи наши племена на «Земле‐18». Мы следуем за ней и убеждаемся, что время не прошло даром. Все изменилось. Наше человечество приобретает зрелость. Оседлые стаи превратились в племена.

Два ученика считают, что их народы исчезли с лика земли без причин. Деметра объясняет ворчунам, что правила игры предусматривают возможность превратностей. В пылу игры ученики транслируют своим подопечным импульсы и порывы, но, пока не начнется следующая партия, народы следуют собственными путями, и если их направили не туда, то есть риск, что они исчезнут, что и произошло с двумя из них. Богиня добавляет, что нельзя списывать со счетов такие случайные факторы, как землетрясения и прочие природные катаклизмы, способные разразиться когда угодно.

– Как бы хорошо вы ни играли, кое-что всегда отдано на волю случая. Эпидемия, непредвиденная встреча с племенем, вооруженным лучше вашего, внутренний конфликт, переросший в гражданскую войну, союз, деградирующий в доминирование одного народа над другим… Мало ли, чего не бывает! Ваш божественный долг – предвидеть, каким будет ход истории в ваше отсутствие.

– Но как предвидеть непредвиденное? – спрашивает Мэрилин.

Приветливая богиня в крестьянском облачении старается ее ободрить:

– Существуют разные способы существенного уменьшения рисков, например, рассредоточение. Создавайте множество поселений, городов. Если в каком-то вспыхнет эпидемия, будет нападение захватчиков, наводнение, то другой уцелеет. А что мы видим здесь? Все вы предпочли скученность, поместили все яйца в одну корзину. Неудивительно, что результат – омлет.

Нам было так трудно сохранить под контролем даже одну человеческую общность, что никто из нас не подумал о создании подгрупп.

– А ведь именно так поступают муравьи и пчелы, – напоминает Эдмонд Уэллс. – Принцессы улетают и создают дочерние колонии. Надо было и нам сообразить…

– Многие спохватываются только в конце партии, когда надо экстренно спасать свой народ, – говорит Деметра. – Но спасать в последний момент – все равно, что обрекать на гибель.

Выходит, там, на планете, время продолжает идти, даже если мы прервали наблюдение. Игра продолжается. До меня доходит, что игра Y похожа на игру в тамагочи, в которой надо ухаживать за виртуальной зверушкой, продолжающей расти даже в выключенном состоянии, благодаря механизму у нее внутри.

Так и вижу лозунг буддистов: «Просьба оставить умирающее человечество в том состоянии чистоты, в котором вы хотите его застать при оживлении».

Мне понятно и то, что время ускоряется по экспоненте. Сперва открытия у людей были скорее исключением, детей рождалось мало, и вдруг все ускоряется, как по части численности населения, так и в смысле знаний. Со временем все явления усиливаются…

Недовольные продолжают скандалить из-за полного исчезновения их народов, поэтому Деметре приходится положить этому конец, вызвав кентавров.

Промежуточный итог ужасает все сильнее: 108 – 2 = 106. Но Деметра продолжает урок:

– Вернемся к земледелию… После начала обработки почвы некоторым группам придется перебраться на более плодородные земли. В проигрыше горцы, в выигрыше жители равнин, а также те, кто живет вблизи рек. Орошение и отвод вод, борьба с наводнениями и с засухами – вот чем теперь предстоит заняться вашим подопечным.

Она пишет на доске: «Орошение».

– Ваши народы больше не боятся голодной смерти и уже могут строить планы на будущее.

«Будущее», – пишет она на доске.

– Земледелие влечет за собой появление представления о будущем. Это все меняет. Овладеть временем не менее, а то и более важно, чем совладать с природой. Человек – единственное животное, представляющее себя в будущем, предвидящее рождение своих детей и собственную старость. Как вы поймете в ходе игры, земледелие позволяет человеку так хорошо освоиться с временем, что он начинает фантазировать о загробной жизни, о «том свете». Иными словами, вместе с земледелием рождается религия.

Она выводит на доске: «Религия».

– Начав сеять, человек сравнивает себя с растением, развивающимся и дающим плоды, возвращающимся в землю, оставляющим после себя семена, которые потом тоже прорастают. Семена – это его потомство… Но в то же время на его глазах деревья, казавшиеся умершими, сбросившие всю листву, опять зеленеют, опять плодоносят. Человек начинает мечтать о перевоплощении. Почему бы за зимой его смерти не последовать другой жизни, другой смерти? И перед ним неизбежно встает вопрос: кто тот садовник, стоящий за всей этой природой, регулярно расцветающей и увядающей? О да, земледелие меняет мышление смертных.

Деметра побуждает нас пристальнее наблюдать за нашим миром. Мы склоняемся над ним, желая увидеть, как пасутся наши стада.

Те знай себе плодятся. Многие откочевали в орошаемые области, как и предрекла богиня жатвы. Вокруг обитаемых островков раскинулись аккуратно размеченные разноцветные поля.

Мой народец построил поселок на сваях. Только он овладел техникой вязания плотов и выходит на них в море, гребя веслами. Другие хозяйствуют на равнинах, мои собирают жатву в океане.

– Ваши кочевые народы перешли по большей части к строительству деревень. От хищников их защищает огонь и изгороди.

«Деревня = Безопасность», – пишет Деметра на доске.

Она ходит по центральному проходу, расталкивая заполонивших зал уток и гусей.

– Человек стал меньше зависеть от капризов природы. Он сам решает, где будет лучше урожай. Теперь ему приходится больше трудиться, ведь поля требуют гораздо больше энергии, чем охота и собирательство. Некоторые специализируются на определенных культурах, отсюда появление иерархии, берущей на себя принятие решений. На какой территории возделывать ту или иную культуру? Где лучше разводить тот или иной скот? Ушли в прошлое времена, когда охотники и собиратели зависели от благосклонности природы. Земледельцы формируют ее под себя. Они вырубают и выкорчевывают леса, чтобы заменять их полями и пастбищами.

Она поправляет свою тяжелую рыжую гриву и выше закатывает рукава на своих белых руках.

– Учтите, земледелие всегда предшествует животноводству. Почему? Потому что сначала домашние животные были просто паразитами, кормившимися деревенскими отбросами.

Любопытно! Значит, это не человек выбирал, каких животных одомашнивать, а они сами решили его сопровождать, позарившись на его отходы.

– Когда какой-то вид питается отходами другого, это называется «сапрофитизм». Это мнемотехника: вопрос «большей выгоды». Корова, овца, коза – сапрофиты человека. Их роль состояла также в том, чтобы поедать молодые побеги, способствуя сведению лесов и эрозии почв.

– А собаки? – спрашивает кто-то из учеников.

– Это волки, привлеченные нашим мусором и мутировавшие, чтобы стать приемлемыми для людей. Они стали менее агрессивными, более склонными к сотрудничеству. Это было в их интересах, можно было уже не выбиваться из сил на охоте.

– Кошки?

– Рыси, поведшие себя таким же образом.

– Свиньи?

– Кабаны, распробовавшие кучи отбросов.

– Как насчет крыс? – интересуется Прудон.

– Единственные сапрофиты, которые не пошли на полное сотрудничество с человеком, а предпочли прятаться, как воровки, в его подвалах и стенах. Они знали, что лучше не высовываться, иначе им не поздоровится.

Деметра возвращается за свой стол.

– Но среди сапрофитов появились и вредоносные. Скоро вы увидите полчища саранчи. Пока не было земледелия, не было и саранчи. Выращивая на обширных территориях одни и те же культуры, человек поспособствовал размножению их потребителя. Отдельный кузнечик неопасен, но, чрезмерно размножившись в полях, он превращается в их бич.

Деметра берет мел, пишет и подчеркивает: «Работа, Обезлесение, Специализация». Потом возвращается к «Будущему».

– Некоторые ваши люди уже обратили внимание на смену времен года. Земледелие легло в основу того, что позже усовершенствуют уже другие люди, – календаря, символа того, что человек покоряет время. Благодаря календарю он стал лучше понимать, в каком мире живет: там без конца повторяются и сменяют друг друга весна, лето, осень, зима. Он больше не боится холодов, потому что знает, что обязательно вернутся хорошие деньки.

Мне жаль первобытных людей, которые при наступлении зимы думали, что климат изменился бесповоротно и что их бренные тела уже никогда не изведают тепла… А с другой стороны, какое облегчение они испытывали, когда наступала весна!

– К тому же календарь позволил человеку отсчитывать свой возраст, отмечать дни рождения.

Однажды социальный работник объяснил мне, смертному, что мало раздавать бездомным еду, важно еще праздновать их дни рождения, ведь эта дата для них – способ ориентироваться во времени. Он переписал дни рождения всех, кем занимался, и не забывал угощать их по этим датам пирожными. Казалось бы, нехитрое дело, но он дарил частицу доброты и тепла людям, находившимся на грани последнего отчаяния. Я подумал тогда, что этот человек наделен истинной душевностью, подлинностью, не ограничивается мелкими подачками для очистки совести. Он возвращал клошарам понятие времени.

– Календарь, – продолжает Деметра из-за своего стола, – позволил человеку назначать встречи не только с урожаем, но и со своими мертвецами, потому что теперь всюду устраиваются праздники в честь мертвых, а еще встречи с солнцем, снегом, дождем. Так создается «история». Парадоксальным образом, по мере того, как человек овладевает своим будущим, он все лучше осваивается в своем прошлом.

Богиня жатвы возвращается к «Земле‐18».

– Для совершенствования сельского хозяйства озаботьтесь прокладкой дорог, по которым мулы повезут урожай с самых отдаленных полей. Озаботьтесь поливом этих полей, отводите от рек каналы и борозды. Самые предприимчивые могут приступить к осушению болот. Уверена, люди уже страдают от комаров.

Ученики вокруг меня одобряют сказанное, вспоминая, как мерли люди от неизлечимой лихорадки.

– Приготовьтесь к тому, что земледелие и животноводство вызовут в ваших деревнях резкий прирост населения. Когда матери лучше питаются, они производят на свет более здоровых детей, отсюда снижение младенческой смертности. Когда дети лучше питаются, они вырастают более сильными и дольше живут. Это приведет к разрастанию ваших деревень и к увеличению их числа. В обоих случаях усиливается риск территориальных конфликтов между соседствующими общинами. Так что приготовьтесь к войнам. Вас страшат столкновения десятков людей? А как насчет сотен, тысяч? Сельское хозяйство чревато все более страшными войнами. Мотивация их участников усиливается оттого, что они борются уже не только за свое собственное выживание, но и за жизнь своих детей на плодородных землях.

Наш преподаватель поворачивается к доске и выводит на ней белым мелом большую цифру «5».

– Я ваш пятый преподаватель пятого уровня сознания. Четверка – это, как вы уже знаете, человек, а пятерка – это человек разумный, связанный с небом и любящий землю. В связи с сельским хозяйством, ростом населения, зарождением городов, где люди все чаще встречаются друг с другом, беседуют и вместе размышляют, избавленные от вечного страха голода и диких зверей, возникнет новое явление: появление человека думающего, первых сознательных людей… Берегите таких, обеспечьте их средствами коммуникации, передачи их мудрости другим. Пускай ваши люди все больше избавляются от страха. Будущее в их головах – это хорошо. Пускай вынашивают проекты, надежды, пускай заботятся об успехе своих близких.

Деметра указывает на нашу игровую планету.

– Следующая партия будет решающей. Благодаря сельскому хозяйству, религиям и календарям все приобретет иной размах. Ваши народы достигли степени зрелости пятилетнего ребенка, а в этом возрасте, по мнению большинства психотерапевтов, все и решается. Так что действуйте тонко. Но при этом не стесняйтесь так менять поведение ваших народов, чтобы они в той или иной степени перенимали приемы, противоречащие прежним.

Эдит Пиаф поднимает руку.

– Но, мадам, если мы станем изменять образ мыслей своих подопечных, то полностью собьем их с толку!

Деметра со вздохом садится и разглаживает белыми руками свой фартук.

– Порой я спрашиваю себя, не вызваны ли все беды людей тем, что у богов-учеников, призванных им помогать, отсутствует воображение.