В среду, день Меркурия [6], наши греческие учителя продолжают представляться нам в таком порядке. Поэтому в этот день ученики собираются перед воротами Гермеса, ожидая, когда их пустят в новый класс.

Я перехожу от одной группы болтунов к другой, задерживаясь, чтобы поздороваться со знакомыми, но быстро прихожу к тревожному умозаключению, что здесь нет никого из моих друзей-танатонавтов. Что стряслось с ними в Черном лесу, когда они столкнулись с тамошним чудовищем? Мне до того тревожно, что я почти не обращаю внимания на убранство жилища бога странствий – серебристой пирамиды, порог которой мы переступаем.

В учебной аудитории пестреют почтовые открытки и всякая всячина, привезенная из экспедиций на неведомые планеты. Как напоминание о разнообразных увлечениях Гермеса – всевозможный медицинский инвентарь на стеллажах.

– Здравствуйте, располагайтесь, – звучит приятный голос откуда-то с потолка.

Мы задираем головы. Наш сегодняшний преподаватель парит над нами посредством крылышек на сандалиях. Медленно опустившись, он садится за свой стол, не снимая круглую шляпу и не расставаясь с пастушьим посохом. У него гладкое, удивительно молодое и красивое лицо.

– Мы с вами достигли самой интересной стадии эволюции, – начинает он. – Вы уже познакомились с первой – минеральной, со второй – растительной, с третьей – животной стадиями. Займемся теперь стадией номер четыре, Человеком. – Все это он записывает на доске, водя кончиком своего посоха.

– Итак, номер четыре, Человек. Сама цифра 4 – это перекрестье, крест, пересечение. Неудивительно поэтому, что речь о человеке поведу с вами я, бог дорог. Почему человек – перекрестье? Потому что, обладая свободой воли, он может пойти вперед и… вернуться назад. Не то что номер три, животное, пленник своих эмоций, страхов и желаний. Если человек захочет, то благодаря своему уму он способен их обуздать, направить, использовать себе на благо.

Говоря так, Гермес то прохаживается, то взлетает, то вглядывается в нас вблизи, то рассматривает с высоты. Наконец, он хлопает в ладоши, и появляется Атлас со своим глобусом.

– Сколько можно ждать? – ворчит он. – Я уже жаловался вашим коллегам: условия работы совершенно невыносимы, и…

– Благодарю, Атлас, – перебивает его Гермес, не глядя на несчастного, который с кряхтением переваливает свою ношу на подставку. – Скоро я вас позову. – Видя, что тот не двигается, Гермес широко ему улыбается и легким жестом побуждает выйти. Атлас колеблется.

– Может, ты забыл, где твое уважение, как-никак я твой дед…

– Знаю, но сейчас важнее всего урок, они впервые играют в людей.

– Плевать мне на всякие игрушки.

Гермес дает понять, что ему это надоело.

– Ладно, чего ты хочешь? Повышения зарплаты? – Он смотрит на своего деда с прежней улыбкой.

Атлас первым моргает, тяжело вздыхает и уходит, каждым своим движением демонстрируя возмущение.

– Где мы прервались? Ах да! Только сейчас начинается Большая Игра, игра богов. Каждый из вас получит в попечение ораву из ста сорока четырех людей – следующий эволюционный шаг после стаи приматов. Там будет три десятка доминантных самцов, полсотни пригодных к размножению самок, недоминантные самцы, бесплодные самки, дети, старики. Изначально у каждого приблизительно одинаковые наборы «фишек».

Он взмывает под потолок.

– Все ваши человеческие прототипы более-менее идентичны друг другу. Две руки, две ноги, глаза спереди, а не по бокам, прямохождение и свободные руки, ногти, голосовые связки, налицо половая принадлежность. Менять их ДНК запрещается. В каждой ораве одинаковая доля умных, глупых, добрых, злых, ловких и неумех. Модификации будут результатами обучения и знаков, которые вы станете успешно подавать им во сне, вашей способности выбрать хороших медиумов и так далее. Проза жизни: не забывайте отправлять их на поиски источников питьевой воды, потому что без нее люди не выживают. Охраняйте их от хищников, причем не только четвероногих – на «Земле‐18» водятся и другие, сомнительные племена.

Он спускается и кружит вокруг нашей планеты.

– Это племена безбожников, они за ними подглядывают. Вообще-то и они могут уверовать, если придумают себе воображаемых богов.

Он прерывается из-за шума на задних рядах. Я оглядываюсь и облегченно вздыхаю: вернулись мои танатонавты. У Рауля исцарапаны щеки, у Фредди и у Мэрилин изодраны тоги, Эдмонд прихрамывает, смуглость Маты Хари сменилась бледностью, отдающей зеленью.

– Я еще не делал перекличку, но заметил, что некоторые отсутствуют. Вот они, наши опоздавшие! Надеюсь, по крайней мере, что вы провели ночь в пределах города, – иронизирует проницательный бог странствий.

Видя, что больше не вызывают у Гермеса интереса, они тихо усаживаются. Рауль бросает на меня взгляд, полный укоризны.

– «Тотем», – выводит Гермес на доске и объясняет: – Выберите по своему усмотрению символ, животное-тотем. Каждое уникальное животное отличается поведением и местом в иерархии природы, что и должно вдохновлять людей.

Он подзывает нас к сфере, в которой плавает «Земля‐18», и продолжает наставлять:

– Слушайте, понимайте своих людей, помогайте им. Приберегайте свои молнии. Избегайте чудес. Чудеса и мессии – инструменты неумелых богов, неспособных действовать украдкой.

Он говорит это с презрительной миной, как капитан парусника, не принимающий моторные лодки.

– За дело! Постарайтесь создать такое человечество, которое не покончит с собой уже через несколько столетий.

После этих слов наш преподаватель с голливудский улыбкой взмывает под потолок, откуда ему удобнее за нами наблюдать.