Чернота.

Три луны ушли за горизонт, звезды так далеко, что их не различить. Деревья все выше, чаща все гуще, кроны уже совсем заслонили небо.

Мэрилин, семенящая передо мной, клацает зубами.

Издали доносится чье-то хриплое дыхание.

Мы застываем на месте и хватаемся за свои анхи. Я переключаю свой на максимальную мощность. Дыхание резко стихает, как будто мы разбудили спящее чудовище и оно притаилось, готовясь на нас напасть.

– Может, вернемся? – предлагает Мэрилин.

Рауль жестом заставляет ее молчать, опускает на землю своих трех светлячков и продвигается мелкими шажками, как лазутчик, в направлении неведомого. За ним крадется Мата Хари.

Фредди, Мэрилин, Эдмонд и я образуем каре, чтобы не пропустить опасность ни с одной из сторон, и до предела напрягаем слух.

Часы в долине бьют двенадцать раз. Полночь. До нас доносится нечто похожее на приглушенный львиный рык, и снова воцаряется тишина.

У меня такое ощущение, что чудовище совсем рядом.

Внезапно раздается тяжелый приближающийся галоп, и мы кидаемся наутек, в кромешную тьму, бросив своих светлячков.

Вот и Голубая река, обнадеживающая граница. Зиплайн на месте, на толстом дереве. Мэрилин первой скользит над рекой и беспрепятственно достигает другого берега. Мы толкаемся под деревом, чтобы поскорее ухватиться за рукоятку. Земля и дерево трясутся от нечеловеческих шагов. Над рекой скользит Фредди.

У нас с Эдмондом нет времени ждать возвращения рукоятки. Мы лезем вверх по ветвям, направив вниз анхи, чтобы не сдаваться без борьбы. Но никакое чудище внизу не появляется. До нас долетает только искаженный страхом голос:

– Бегите!

Это Рауль, он где-то слева от нас, и интонация у него такая же отчаянная, как у Жюля Верна, встречавшего меня на острове.

– Скорее прочь отсюда! – вторит ему такая же перепуганная Мата Хари.

– Лезьте, мы уже на дереве, – тихо зовет их Эдмонд.

Когда они, дрожащие и задыхающиеся, оказываются рядом с нами, я спрашиваю:

– Ну и что там?

Рауль не отвечает, Мата Хари тоже не способна издать ни звука. Я сую ей вернувшуюся к нам рукоятку зиплайна. За ней, ясное дело, следует переволновавшийся Рауль. Как ни страшно мне остаться последним, я смиренно уступаю очередь Эдмонду Уэллсу, моему наставнику. Когда я остаюсь на дереве один, шаги раздаются уже совсем рядом.