И снова вилла 142857. Я проголодался. После такого напряжения сил яиц с солью совершенно недостаточно. Сейчас я бы не отказался от более питательного меню. Завтра у нас занятия с морским богом Посейдоном, и я предвкушаю рыбный стол. Не отказался бы даже от жареного хвоста сирены.

Я плюхаюсь в ванну. С каждым днем, с каждой ночью испытания усложняются, и каждое утро усталость и возбуждение таковы, что мне не удается уснуть даже с плотно закрытыми глазами.

От шума за окном я открываю глаза и поспешно вытираюсь. В стекло стучится моя ангельская мушка. Я маню ее внутрь и возвращаюсь в ванну. Мне немного стыдно щеголять голышом перед девушкой, ну да ладно, она – херувим, какой еще стыд перед химерой? Непонятно, кстати, какого пола она была до мутации. Мушке нет дела до моих сомнений, она преспокойно устраивается на краю ванны.

– Я голоден, а ты? Чем ты здесь питаешься?

Вместо ответа она высовывает язычок и ловит им муху, опрометчиво пролетавшую рядом. Два движения челюстей – и насекомое проглочено.

– До меня только сейчас дошло, почему ты кривишься, когда я называю тебя «мушкой». Я бы тоже был против, если бы ты дразнила меня «гамбургером».

Ангелочек утвердительно кивает.

– Ничего не попишешь, я и дальше буду звать тебя мушкой, потому что это самое подходящее для тебя название.

Девушка-мотылек плещет мне в глаза мыльной водой в знак протеста, но при этом улыбается.

– Знаешь, я не сомневаюсь, что ты знаешь все тайны острова. – Она серьезнеет, и я продолжаю:

– Отвечай «да» или «нет». Знаешь, что находится на вершине Олимпа?

Ни «да», ни «нет», загадочное выражение на личике.

– Есть над богами-учениками Главный Бог?

Поразмыслив, она утвердительно кивает.

– Ты его видела?

Она решительно крутит головой, давая понять, что никто его не видел и никогда не увидит.

– А дьявола?

При этом слове она ежится, как ежилась Афина.

– Между прочим, ты знаешь отгадку: кто лучше Бога и хуже дьявола?

Мушка поднимает глазки к потолку, что значит: откуда мне знать? Я задаю другой вопрос:

– А кто богоубийца, знаешь?

Она косится на мой анх и взлетает к воздухозаборнику. Как это понимать? Я склоняюсь к тому, что это совет зарядить анх, чтобы была возможность пустить его в ход, когда убийца богов возьмется за меня самого.

– Думаешь, он намерен перебить по одному всех учеников?

Решительный взмах ручками, выражение уверенности на личике.

– На других курсах тоже убивали?

Ротик артикулирует «нет».

Я встаю из ванны, заматываюсь в халат и ставлю анх заряжаться. Ангелочек одобрительно кивает.

– Ты знакома со смертными с планеты «Земля‐1»?

Отрицательный ответ.

– Я тебя с некоторыми из них познакомлю.

На телеэкране Куасси Куасси барахтается в болотистом пруду вместе со стайкой радостных ребятишек. Они брызгаются и по очереди ныряют в грязную жижу. Неподалеку судачат женщины-прачки, время от времени оглядывающиеся на своих отпрысков. Никто не пугается подплывающего к детворе крокодила, дети склонны видеть в нем товарища по играм. Они барабанят его кулачками по голове, залезают на него верхом и колотят пятками по бокам, бесцеремонно теребят. Ящер широко разевает пасть и издает рев, оставляющий равнодушными и детей, и мамаш.

– Забавно, да? Вот такие они, люди на моей планете, – комментирую я. – Я тоже был таким, как, наверное, и ты.

Она снова отрицательно крутит головкой. Я спохватываюсь, что мушка может быть родом с какой-то неведомой мне планеты. Вроде той, Красной, которую я открыл в свою бытность ангелом.

Другой телеканал. Пляж. Мать надела на руки Теотиму поплавки, на шею – круг с утиной головой. Счастливое дитя плещется, не боясь воды, как и его отец, уплывший далеко от семьи. Сначала мать держит Теотима, потом убирает руки. Мальчуган сучит пухлыми ножками, падает лицом в воду, набирает полный рот и ревет. Я понимаю, что излишние мамины нежности сделали Игоря неуклюжим.

На третьем канале Юнь Бо плачет в общественном бассейне, мать прижимает ее к себе. Малышка позеленела от страха и голосит, не обращая внимания на толпу: здесь на каждого приходится так мало воды, что все поневоле сталкиваются. Плач девочки раздражает купальщиков, они не скрывают свое неодобрение. Мать вынимает Юнь Бо из воды, награждает шлепком и опускает в бассейн одну, уверенная, что та справится сама. Снова вопли. Девочка, предоставленная себе, набирает воды в рот, запрокидывает головку, захлебывается, плюется. Теперь купальщики недовольны ей самой, и мать, махнув рукой на урок плавания, завертывает стучащую зубами от холода дочку в полотенце и уносит ее в угол.

Мушка удивленно таращит глаза. Я выключаю телек и объясняю:

– Это мои бывшие клиенты. В моей прошлой жизни я их курировал… Может, и ты была когда-то ангелом, а потом стала богиней-ученицей?

Херувим смотрит на меня без всякого выражения на лице, потом вспархивает и вылетает в открытое окно ванной.

Я наблюдаю за ее превращением в ночного мотылька и собираюсь с мыслями. Кем же будет наш завтрашний учитель?