Молния ударила в вулкан, и это вызвало в 7 часов утра небольшое землетрясение. Через несколько минут, когда над центральной горой начал подниматься дым, произошел второй, более сильный толчок. Земля пошла трещинами, самые высокие дома рухнули. Казалось, Земля корчится в судорогах. Когда, наконец, земная твердь под ногами успокоилась, люди решили, что все позади, и стали разыскивать раненых.
В этот момент на горизонте вспучилась огромная, в полсотни метров высотой, волна. Она медленно приближалась, затмевая восходящее солнце и далеко отбрасывая освежающую тень. Птиц, приближавшихся к этой гладкой зеленой стене, всасывало внутрь и перемалывало в труху.
Люди-дельфины, разбуженные землетрясением, сгрудились на пляже и не сводили глаз с моря, протирая их, чтобы выйти из оцепенения.
Подобно своим предкам, завороженных шествием людей-крыс, они приросли к месту, потрясенные беспричинно нагрянувшей бедой.
Царица надолго закрыла глаза, чтобы понять происходящее, потом открыла их и отправила во все стороны телепатическое послание: «Бегите».
Но никто не шелохнулся, все попали под гипноз этого колоссального бедствия.
– Бегите как можно быстрее! – призвала она. – Погружайтесь на суда.
Снова никакой реакции. Неминуемость гибели лишила народ воли. Безмятежность и развитый ум сыграли против него. Он уже все понял и все принял. Всех охватила спокойная отрешенность.
– Бегите! – повторила она.
Бывают моменты, когда ярость спасает. Царица завопила, ее вопль разнесся над полисом, как трубный глас. Этот душераздирающий крик был так силен, что вырвал людей-дельфинов из транса. Дети, еще не умевшие рассуждать рационально, подхватили этот крик боли. Все они, от самых маленьких до старших, осознали, казалось, ужас происходящего.
Совсем как в муравейнике, пострадавшем от пинка, сигнал тревоги в мановение ока разнесся по полису.
Собравшиеся на берегу окликали друг друга, кричали, рыдали. Но постепенно крики и жестикуляция утрачивали истеричность, приобретали эффективность. Все спешно похватали, что могли, и стали погружаться в суда. Матросы подняли паруса. Ужасная волна продолжала свой медленный, но неуклонный накат.
Теперь до нее оставалось не более десяти километров.
Корабли в порту то и дело стукались бортами, совершая спешные маневры. Неудобство паники еще и в том, что она затмевает разум. Но самые спокойные и самые ловкие сумели отплыть от берега.
Несущая смерть волна заслонила часть горизонта, находясь уже всего в трех километрах от берега.
Снова задрожала земля, но на этот раз не от ожившей подземной стихии. Взревел ураган. Паника вспыхнула как по щелчку пальцев.
Обезумевшие люди целыми семьями бросались вплавь, чтобы добраться до спасительных суденышек, откуда им протягивали руки.
Волна подошла уже на два километра.
Множились толчки, разверзалась земля, падали деревья, крошились скалы, катились валуны, разваливались дома. Покрылась трещинами и рассыпалась пирамида, гордость островитян, символ их величия.
Один километр.
Вернулась тишина – тяжелая, гнетущая. Небо нахмурилось, смолкли птичьи крики.
И тут взорвался вулкан, затопив остров оранжевой магмой. До волны оставалась какая-то сотня метров. Люди угодили в западню между огнем и водой.
Пятьдесят метров.
Даже дельфинов поднимало на такую высоту, что они погибали, падая на островную твердь. Чудовищная волна обрушилась на райский остров, долго служивший людям спасением. Теперь они были всего лишь обреченными былинками в бурлящей пене. Развороченная плоть прилипала к камням, превращалась в розовую жижу. Весь остров, как столкнувшийся с айсбергом «Титаник», затрясся, стали рушиться целые горы, на их месте теперь зияла бездна, из нее хлестала желтая магма, дымясь в зеленой воде.
Остров исчезал за кулисами мира, обрекая своих обитателей на верную смерть. Сначала он тонул медленно, а потом океан разом засосал его в гибельный водоворот.
После этого стало тихо.
Все было кончено. Вместо блестящей цивилизации остались плавающие в воде обломки. Из ста шестидесяти судов, пытавшихся покинуть остров, уцелела только дюжина. Из трехсот тысяч душ, населявших столицу людей-дельфинов, выжили три тысячи.
Царица сгинула, но на одном из дюжины кораблей избрали новую. Та быстро поняла, какая ответственность на нее взвалилась, и с носа корабля стала призывать остальных к отваге. Она напоминала им, что пока останется жив хотя бы один человек-дельфин, он всюду будет нести с собой ценности, память, знания и символы своего народа.
Два миллиона сто пятьдесят тысяч мужчин и женщин народа скарабеев достигли высокого уровня цивилизованности. Они строили города и развивали разные виды труда на земле благодаря полезнейшему изобретению – гончарному ремеслу. Сначала они просто засыпали урожай в большие амбары, но запасы быстро таяли из-за долгоносиков и прочих насекомых, пока одной женщине не пришла мысль делать герметически закрываемые горшки. Это произошло, когда она наблюдала за скарабеями, прятавшими свои яйца в шариках коровьего навоза, чтобы они развивались в защищенной среде.
Народ скарабеев решил усовершенствовать ее идею и придумал лепить горшки из сухого помета, потом из глины, скреплявшейся тем же материалом.
Открытие гончарного ремесла дало этому народу огромные преимущества. Сначала люди делали маленькие горшки, потом стали их увеличивать и в конце концов перешли к кувшинам, куда стали наливать молоко и чистую воду, класть мясо, сыпать зерно. Появился гончарный круг, на котором можно было делать идеально круглые емкости, развитием круга стало колесо для тачек и повозок. По сравнению с соседними народами «скарабеи» стали лучше питаться, их дети вырастали выше других. Этого было достаточно для преимущества перед другими.
Свой первый город они построили в устье реки, потом поднялись к ее истокам. Одновременно с этими экспедициями они расширяли свои обрабатываемые земли на юг. Река обводняла их поля и несла плодородный ил. Выше по течению вырос второй город, служа как бы вехой в продвижении на юг. Потом возник третий город. В каждый поход люди брали кувшины с едой, чтобы выживать и идти дальше, туда, куда не осмеливались забираться другие народы. Их система – разведка, деревня, город, расширение полей – не давала сбоев, бесконечно увеличивая их владения и население, улучшая образ жизни. Но, двигаясь все дальше на юг, они в конце концов уперлись в горы, преодолеть которые не сумели.
Так как на западе раскинулось море, на востоке – пустыня, а прямо перед ними вздымались горы, было решено остановить экспансию.
Они стали строить дороги, связывавшие их города, пустили по ним повозки со своими урожаями. Народ процветал благодаря чрезвычайно благоприятному географическому положению своих земель. К тому же многочисленность населения позволяла иметь армию, подавившую все соседние народы и охранявшую «скарабеев» от вторжений извне.
Однажды утром дети увидели на горизонте, на северо-западе, большие лодки с невиданной оснасткой. Сначала возникло опасение нового пиратского рейда, но по мере приближения лодок становилось все понятнее, что для пиратов эти мореходы слишком хорошо оснащены. У них не только были паруса, но и каждая их лодка была раз в двадцать больше, чем привычный людям-скарабеям размер.
Триста солдат образовали оборонительный строй.
Но когда большие лодки причалили к берегу, из них вылезли, как ни странно, изможденные, изголодавшиеся люди. В их взглядах читался страшный испуг, и люди-скарабеи поняли, что они многое пережили.
На всякий случай воины с копьями и щитами окружили их кольцом. Чужаки не проявляли никакой враждебности, они едва стояли на ногах от усталости. Большинство не ело уже много дней, а то и недель. Их лица были мертвенно бледны, щеки ввалились. Наибольшее удивление вызывала одна широкобедрая женщина, дряблая кожа рук которой ниспадала, как рукава одежды не по размеру.
На берегу чужаки тесно прижались друг к другу и застыли в оцепенении. Одному из них хватило, правда, сил, чтобы подойти к воинам и что-то сказать на незнакомом народу скарабеев языке. Командир ответил ему вопросом: «Кто вы?»
Человек взял палку и начертил на песке рыбу, лодку, остров, волну. Командир понял, что эти люди бежали с острова где-то на западе, который внезапно затопило волнами.
Они были безоружны и предлагали мир. Женщины-скарабеи уже несли еду, чтобы их накормить, и одеяла, чтобы их согреть. Солдаты отвели их на поляну, где мужчины-скарабеи построили для них хижины.
Они поселились за оградой, люди-скарабеи ходили поглазеть на них, как на забавных зверюшек. Их огромные лодки с интересом изучили, всем было любопытно понять, как эти несчастные умудрились создать этакое чудо. Особенное удивление вызывали паруса, трепетавшие, как птичьи крылья над волнами.
Люди-дельфины провели много дней в загоне, восстанавливая силы и заживляя свои раны. Они помалкивали, в их взглядах была одна тоска. Наконец, старшина полиса людей-скарабеев позвал делегацию людей-дельфинов на переговоры. Стороны пристально смотрели друг на друга, испытывая недоверие вперемежку с любопытством.
Результатом беседы стало решение, что люди-дельфины могут остаться и даже построить в городе свой квартал на условии, что поделятся своими познаниями.
Люди-дельфины покинули загон и получили разрешение построить себе прочные жилища на окраине. Там появились странные круглые дома под белой штукатуркой, с бирюзово-голубыми дверями. Успокоившись, новенькие решили даже учредить праздник в честь своего исхода, когда они обманули смерть.
– Отныне, – заявила их Царица, – всякий раз, когда мы будем выживать в катастрофе, мы станем отражать это в своих книгах, чтобы ничто не забывалось и чтобы наш опыт приносил пользу будущим поколениям. Мы устроим праздник, во время которого будем есть пищу, напоминающую об избавлении. Долгие недели бегства от потопа мы питались рыбой. Поэтому каждый год в годовщину великой катастрофы мы станем есть одну рыбу.
Ночью Царица спасшихся умерла от закупорки горловой артерии.
Пришлось срочно подыскивать ей преемницу. Люди-дельфины проверили многих из своего числа на талант медиума. Женщины оказались способнее мужчин, поэтому выбор пал на одну из девушек. Она тут же стала есть за четверых, чтобы растолстеть и обрести энергию для долгих медитаций.
Отвечая на оказанное им гостеприимство, люди-дельфины понемногу делились с людьми-скарабеями своими познаниями. Они научили их своей системе счета, своему алфавиту, своему языку, небесным картам, способам мореплавания и ловли рыбы. Понятно, что люди-дельфины не могли дать объяснение случившемуся на их острове. Они ограничивались рассказом, что раньше жили в раю, а потом были изгнаны оттуда из-за некоей неведомой им ошибки.
Среди прочего они научили людей-скарабеев, как заменить натуральный обмен, бывший до сих пор у тех в ходу, принципом единицы измерения ценности, коей послужила ракушка.
Они объясняли, в чем польза возведения монументов: они служили единству населения, представляли собой точки сбора в полисе и притягивали путников, способствуя обменам.
Люди-скарабеи внимательно слушали людей-дельфинов, но по части монументов питали сомнения. Это было дороговатое баловство, не сулившее очевидной выгоды.
Тогда люди-дельфины решили изобрести для них особую религию. Они утверждали, что мертвых необходимо хоронить в пирамиде, чтобы облегчить им путешествие на тот свет. Люди-скарабеи побаивались, конечно, что их души окажутся заблокированы, им требовалось больше доводов, чтобы приняться за столь масштабные работы. Таковые нашлись. Один из людей-дельфинов, лучший рассказчик своего поколения, пообещал поведать им уже назавтра историю мира. Целую ночь он, давая волю своему воображению, завораживал их космогонией, чтобы побудить создать религию и начать строить пирамиду. Идея придумать богов с головами животных родилась у него непроизвольно, а потом он убедился, что семя упало на плодородную почву.
Слушатели были в восторге, более того, они помогли рассказчику приукрасить всю историю, предложив ему растительную болтушку своего изготовления. Рассказ всем понравился, передавался из уст в уста, в дальнейшем был записан. Человек-дельфин на этом не остановился, преследуя конкретную цель: строительство пирамиды, где новая Царица могла общаться с богами.
Сама разжиревшая девушка была к этому внутренне готова. Наконец, люди-скарабеи, проникнувшиеся созданной для них новой верой, пошли навстречу просьбе своих гостей. В считаные месяцы они построили пирамиду, обогнавшую высотой ту, что стояла на острове, и имевшую, как и та, удобное помещение в ее верхней трети. Люди-дельфины настаивали, что из пирамиды будут осуществляться путешествия на тот свет, поэтому люди-скарабеи стали хоронить в ней свою знать, так что их останки пришлось отодвинуть, чтобы освободить место для тайного водворения новой владычицы-медиума.
Девушка знала, что в этом новом «приемнике-передатчике» с ней заговорит бог «дельфинов», но долго раздумывала, прежде чем задать ему вопрос, волновавший ее больше всего: «Зачем ты нас покинул?»
Когда этот вопрос, наконец, прозвучал, последовал ответ, который она истолковала так: «Чтобы закалить вас бедствием».
Царица приняла этот ответ, но, вспоминая несчастья своего народа, разрыдалась, сидя в позе лотоса одна среди останков умерших «скарабеев».
– Молю тебя, – бормотала она, – молю, больше никогда не подвергай нас таким испытаниям…
После этого робкого упрека своему богу она осознала, что, как ни ужасна была та беда, все могло бы получиться еще хуже. Их бог в последний момент спас их от людей-крыс, надоумив построить корабль, спас от смерти в океанской пучине, направив дельфинов к острову, поселил на великолепном острове, наделил развитым духовным миром.
В последующие дни девушка-медиум и сказитель творили чудеса. Первая принимала информацию свыше, второй распространял ее внизу. Сказитель совершенствовал свою космогонию. К паре основоположников, искавшей потерянный рай, он добавил двух богов-сыновей, близнецов-соперников. Придумал борьбу между поклоняющимися Луне и поклоняющимися Солнцу; первые верили в иллюзию (луна – всего лишь отражение солнечного света), вера вторых была истинной (солнце – источник любой энергии). Рассказывал о вражде между силами тьмы и силами света, добром и злом – простой, всегда срабатывающий дуализм.
Дельфинья царица пересказывала все услышанное от бога, но в собственной интерпретации. Так как трупы, среди которых ей приходилось жить, начали нестерпимо смердеть, они изобрели ритуал извлечения из трупов подверженных разложению органов и плотного обматывания выпотрошенных останков лентами, исключающего проникновение внутрь воздуха.
Космогония о двух близнецах распространилась среди людей-скарабеев, совместивших ее со своими собственными легендами о множестве духов и с местными ритуалами. Прошло время, и религия «скарабеев» обрела прочность и целостность. Сказитель умер, люди-скарабеи забыли о нем и уже не сомневались, что их вера всегда была такой. В отличие от этой религии с ее многоликим пантеоном, вера людей-дельфинов пошла путем упрощения и привела их к концепции единобожия. Параллельно в их отношении стали появляться первые признаки расизма.
Теперь дети-скарабеи без повода поколачивали детей-дельфинов, лавки «дельфинов» из чистой зависти подвергались разграблению.
Тем не менее влияние людей-дельфинов приносило плоды. После строительства пирамид и насаждения религии они побудили своих хозяев построить портовый полис, куда заходили бы все новые парусники со всех концов света. По их наущению была построена библиотека для книг, вмещавших всю их премудрость.
После библиотеки наступила очередь школ, где маленькие дети учились писать, читать и считать. Потом появились учебные заведения для взрослых, где преподавали географию, астрономию и историю.
Наконец, люди-дельфины подтолкнули самих людей-скарабеев предпринять морские и сухопутные экспедиции. Идея была не такой уж невинной: они хотели отыскать выживших с девяти других судов, маршрут которых был не таким, как у них. И действительно, в пустыне обнаружились остатки людей-дельфинов, давно скитавшиеся от оазиса к оазису. Те были поражены, что кому-то из сбежавших с острова Спокойствия удалось отстроить на берегу свои деревни. Какой бы ни была их судьба, все сохранили память о двух трагедиях: о бегстве от людей-крыс и о потопе, изгнавшем их с острова.
Но люди-скарабеи хотели от людей-дельфинов все больше и больше. Они завидовали их знаниям, и чем больше им приоткрывалось, тем больше они подозревали, что люди-дельфины многое утаивают. Узнав о существовании толстой женщины-медиума, они тоже возжелали посвящения в таинства пирамиды и потребовали для своих жрецов разрешения на диалог с дельфиньим богом. А потом они захотели, чтобы люди-дельфины поделились с ними всеми своими знаниями без всякого изъятия. И это их желание было исполнено. Так возникла не каста, а группа эрудированных «скарабеев», мало-помалу оттеснившая жрецов, земледельцев и военных прежнего поколения. Для усиления своей власти над всеми остальными они внедрили новую концепцию – монархию. Опираясь на своих соплеменников и на помощь людей-дельфинов, их вождь провозгласил себя царем, сыном Солнца. Для финансирования армии он придумал собирать налоги, создал централизованные запасы продовольствия, затевал возведение все более величественных памятников.
Вскоре в царстве насчитывалось два десятка крупных городов. Благодаря могуществу своей страны, постоянному прогрессу, расцвету культуры, укреплению государственной религии люди-скарабеи построили политическую и экономическую сверхдержаву.
Следуя за молнией, разведчики людей-крыс сделали днем удивительное открытие: они набрели на деревню, населенную одними женщинами. Они долго следили за изящными амазонками, спортивными красавицами. Некоторые прыгали нагими в реку, терли друг дружку ароматными травами, мыли волосы, со смехом плескались. Другие скакали верхом по загону, перепрыгивая через препятствия и тренируясь в стрельбе из лука. Обогнув деревню, разведчики увидели горстку мужчин, готовивших еду, шивших, ткавших, музицировавших.
В свой лагерь разведчики вернулись потрясенными. Их рассказ поразил начальника, человека высокого роста, с доставшейся от предка крысиной шкуркой на голове.
– Эти женщины сильнее или слабее нас? – спросил он.
Разведчики не медлили с ответом:
– Слабее!
Тогда начальник заявил, что видел во сне, как они нападают на женщин.
Вооруженное до зубов крысиное войско растянулось в длинную линию вдоль гряды холмов, за которой раскинулось селение женщин-ос. Прозвучал первый сигнал, подражание птичьему свисту, по которому воины изготовилось к рывку. По второму сигналу через защитную стену поселения полетели несчетные копья.
Острия копей разили без разбора. Крики, кровь, мертвые тела. Длинные волосы и клочья одежды в покрасневшей воде пруда. При новой волне смерти на всех лицах читалось полное непонимание происходящего.
Потом амазонки опомнились и бросились к навесу, под которым были сложены их луки. Женщина с очень длинными белокурыми волосами громко отдавала приказы. Из-за стены в нападающих полетела туча стрел. Благодаря увеличенной кривизне новых луков стрелы разили врагов десятками, но на места павших тут же вставали новые люди-крысы.
Туча копей затмила солнце. Сочтя, что пришло время для штурма, вождь «крыс» подал третий сигнал. Его воины стали таранить ворота. Их опрокинули на землю меткие стрелы, но за таран взялись другие и, прикрываясь щитами, пробили ворота. Сотня всадников-крыс показалась из зарослей и с воплями понеслась вперед. К этому времени уже построилась колонна конных амазонок. Перед стеной поселения столкнулись две конницы. Женщины-осы стали быстро одерживать верх. Они были не сильнее, а проворнее в бою. Мастерское владение оружием и искусство наездниц позволяло им уклоняться от ударов мечами и копьями. После лобового столкновения люди-крысы спешились, некоторые пытались спастись, но их нагоняли и разили амазонки. Теперь страх обуял крысиный лагерь, мужчинам-крысам пришлось отступить под напором этих удивительных женщин.
Тогда крысиный вождь сам встал во главе своих копьеметателей. Пока всадницы поднимались на холм, он вывел своих «крыс» на удобную позицию. Многие из них пали от удара первой волны женской конницы. Потом завязалась рукопашная, и в ней перевес тоже оказался на женской стороне. Амазонки кричали, кусались, клочьями выдирали противникам волосы, пинали их в пах. У каждой оказался спрятанный в ножнах на икре ноги маленький отравленный кинжал. Пораженные неожиданным сопротивлением и решимостью этих фурий, воины-крысы дрались хуже обычного. Привычные к тому, что их женщины не высовываются из пещер, они не были готовы к отпору. Вождь «крыс» проклинал про себя разведчиков, недооценивших неприятеля.
Размахивая мечом, он набросился на строй амазонок и принялся их крошить. Но начальница женщин-ос загнала ему стрелу прямо в лоб, и он рухнул как подкошенный.
Женщины издали победный крик, мужчины-крысы унесли своего вождя с крысиной шкуркой на макушке.
Ветер подул в другую сторону, люди-крысы растеряли весь свой боевой дух и отхлынули, не дождавшись сигнала к отходу. Вскоре их совсем не осталось в окрестностях осиного поселения.
Женщины-осы похоронили своих погибших, оказали помощь раненым и отпраздновали победу.
В лагере людей-крыс злоба взяла верх над разочарованием от разгрома. Они стали вымещать ее на своих покорных женщинах, так не похожих на амазонок, но виноватых в том, что принадлежат к тому же полу.
Вождь людей-крыс выжил и проявил утроенную мстительность. Он решил, что его войску не хватило не только дерзости, но и храбрости, раз оно дрогнуло под натиском женщин. Для их вразумления он придумал децимацию – казнь наугад каждого десятого в наказание за поражение. Так солдаты должны были понять, что лучше доблестно биться, иначе им грозит позорная смерть от рук своих же однополчан. После первой децимации вождь приказал бросить останки невезучих солдат шакалам.
Инстинкт подсказал крысиному вождю прибегнуть к отвлечению через террор – принципу, изобретенному еще его славным предком.
– Страх побеждают страхом. Забудьте свой испуг перед амазонками, бойтесь одного меня! – объявил он своему народу.
После проявленной их вождем звериной жестокости женщины-осы уже казались его солдатам менее страшными, чем он сам. Чтобы вернуть им веру в себя, он отдал им на растерзание другие племена, не способные к упорному сопротивлению. Пленных не перебили, чтобы погнать вперед на убой, под стрелы амазонок.
Крысиный вождь решил отомстить им за свое бесчестье. Он приказал своим ремесленникам сделать такие же тугие луки, как у них, укрепил касту военных, предоставив им новые привилегии.
Себя он провозгласил царем. На пышной церемонии по этому случаю он объявил, что теперь будет взимать налоги на усовершенствование своей армии.
Война с женщинами-осами грозила затянуться, поэтому крысиный царь решил построить временный городок, обнесенный частоколом. Он превратил его в свою штаб-квартиру и устраивал оттуда набеги.
Как ни парадоксально, власть крысиного предводителя никогда не была так велика, как после этого поражения, никогда еще его так не почитали.
Потом царь ввел понятия «мученик» и «герой» для прославления павших в бою с ужасными женщинами, став пионером пропаганды и без конца описывая ту битву, чтобы доказать подлость врага.
Слово «оса» стало оскорблением, и люди-крысы с наслаждением предавали огню все попадавшиеся им осиные гнезда.
Царь не спешил. Ему хотелось блестящей победы над женщинами-осами. В его грезах их царица мела своей светлой шевелюрой землю у его ног и умоляла ее пощадить.