Вообще-то она была не совсем одна. Маленькая когтистая рука уже схватила её за запястье.

– Да-да-да-да, – говорила старуха с похожей на одуванчик головой, таща Линни к шаткой лестнице. – Сюда, детка. А куда делся другой? Мой маленький Родегар уже слопал его? Хе-хе-хе…

Лестница была узкой и тёмной. Линни прислушивалась к каждому шагу и внимательно всматривалась во мрак. Шаги гулко отдавались в тишине, словно внизу была пустота. «Значит, здесь есть подвал», – подумала Линни, пытаясь представить себе планировку дома. Она не собиралась пропадать в этой норе. Совсем наоборот – надо было как можно скорее найти способ выбраться отсюда.

Далеко в Холмах угасала Сайра, а теперь ещё Элиаса утащили к каким-то маджи! Линни с досадой схватилась за голову и немедленно распознала этот жест: так делала мама, когда близнецы совсем отбивались от рук. В дополнение к тревоге девочку остро кольнула тоска по дому.

– Сюда, сюда, детка, – сказала матушка мага, открывая дверь в очень маленькую и узкую комнату с простой койкой у стены и деревянным стулом в ногах кровати, около двери. Единственным достоинством помещения было большое окно под скошенной крышей, через четыре пыльных стекла которого проникал дневной свет.

– Ты ещё мала, верно? – внезапно спросила женщина.

Она быстро накрыла кровать одеялами и присела на край стула, положив подбородок на спинку.

– Не особенно, – ответила Линни, с тоской глядя в окно. Снаружи находился огороженный стеной двор с чахлой яблоней. Нет, она не мала. Разве она не оставила детство позади, когда ушла из Холмов? Но если честно, теперь, оказавшись в ловушке, девочка вовсе не чувствовала себя такой уж взрослой.

– Не слышу, что ты говоришь, дитя, – прошамкала старушка. – Мы думали, ты будешь старше, если понимаешь, о чём я. Тебе предназначено спасти нас и привести к победе – о да, я знаю легенды наизусть. Меня не обманешь. Самозванок пруд пруди, но ты пахнешь по-настоящему. Только я не ожидала, что ты такая пигалица.

Окно, кажется, не открывалось. Линни подошла к двери, и старушка выпрямилась на стуле.

– Здесь жарко, – сказала Линни и распахнула дверь.

– Куда? – окликнула её пожилая женщина. – Иди-ка сядь на кровать, детка! Из меня сделают фарш, если я упущу тебя.

Но открытой двери она, похоже, не заметила.

Прислушиваясь к слабым звукам, которые издаёт любой дом, и к тишине, которая следовала за ними, Линни прикидывала расстояния между стенами и дверьми. Старая женщина заохала, затем захлебнулась кашлем, почти залаяла, а потом вдруг захрапела. Она заснула на стуле. Некоторое время Линни сидела очень тихо, наблюдая за лежащей на спинке стула крошечной пушистой головкой.

Девочка предусмотрительно не торопилась, ожидая, пока мамаша мага крепко заснёт. Наконец, когда свет, падавший из окна, начал тускнеть, Линни встала, прокралась мимо стула и выскользнула в коридор.

Нужно было изучить дом и разузнать о его жителях. А если рыжеволосая бабуля проснётся и обнаружит, что она бродит по комнатам, всегда можно сказать, что искала уборную. Дело житейское.

На другой стороне коридора находились ещё две комнаты, очень простые и непритязательные, выходившие на улицу. Вероятно, это были спальни мага и его мамы.

Девочка очень быстро осмотрела их, сделала выводы и тихо, как дыхание воздуха, сошла по узкой лестнице на первый этаж. Она изо всех сил напрягала слух, чтобы издалека уловить шаги огромных ног вернувшегося домой великана, но пока ничего не слышала.

Только пройдя через три помещения, Линни нашла ступени, которые, видимо, вели в подвал. Темнота была не кромешной: в уголке посередине лестницы стоял фонарь с горящей свечой, и далеко внизу тоже мерцало пламя свечи, – но девочка почувствовала смутную опасность, исходившую со дна подвала.

Однако ей всё равно нужно было узнать, что там.

Линни сделала глубокий вдох и бросилась вниз. Она сразу поняла, что это мастерская мага. Здесь стояли крепкие столы со шкафами по сторонам, как в амбаре у её отца, и полки с инструментами и странными предметами, которые тоже напоминали обычные мастерские, куда она заглядывала в своей деревне. Но один угол этого подвала, освещённого свечными лампами, был не только пустым, но опалённым и голым, словно какой-то эксперимент обернулся катастрофической неудачей.

Если честно, то всё обстояло ещё хуже, чем казалось на первый взгляд: в том углу происходило что-то совсем, совсем неладное. Линни никак не могла взять в толк, что это за пространство, потому что оно было окончательно и беспощадно лишено смысла. Часть его просто отсутствовала. Растаяла. Пропала.

Линни вдруг задрожала. Это ей ужасно не понравилось, и девочка с нарочитой уверенностью подошла к проклятому углу. Он был именно что проклятым, адским. Пол и стены были обезображены какими-то фейерверками, и даже потолок был частично разрушен.

Тут Линни вспомнила подозрительные камушки, которые маг метнул в группу серых землемеров, и своё тошнотворное чувство, что в тот момент произошло ужасное. Непонятные шарики взорвались, словно веками накапливали гнев и злобу. Великан упоминал о том, что поставляет маджи оружие. На полках стояли запаянные цилиндры, на вид устрашающие. Если даже один камушек способен нанести такой вред, то жутко представить, какие разрушения могут принести эти баллоны. У Линни взмокла спина.

Интересно, какое оружие Родегар Малкин продаёт маджи? Не придётся ли Элиасу нести один из этих страшных цилиндров в руках? Ах, Элиас! В ужасе девочка вернулась на первый этаж и подёргала входную дверь в тёмном коридоре – она действительно оказалась заперта. Тогда, чтобы придать убедительности своей легенде, Линни вышла на задний двор – воспользоваться уборной, находившейся за яблоней.

Окружавшие двор стены были слишком высокими и гладкими, и перебраться через них не смогла бы даже Линни, хорошо умевшая перелезать через заборы. Придётся Элиасу до поры до времени позаботиться о себе самому, а Сайре продержаться подольше.

Когда девочка выходила из уборной, по двору мельтешили последние румяные отсветы заката. Пора было вернуться в каморку на втором этаже, пока рыжеволосая матушка не проснулась и у неё не случился припадок.

Линни прокралась в комнату с большим количеством окон (где картина теперь была скрыта мраком и почти не видна) и стала подниматься по ступеням. Тут она наткнулась на что-то тёплое и пушистое и отскочила назад. Это была волшебная кошка, загадочная и независимая, как все коты, гуляющие сами по себе.

– Ты тоже есть на той картине, – прошептала Линни ей вслед. – Хотела бы я, чтобы ты поведала мне почему.

Однако кошки обычно избегают объяснений. Когда Линни проскользнула в дверь каморки, кошка уже свернулась калачиком на кровати, обернув золотистой частью тела серебряную и глядя на девочку широко раскрытым жёлтым глазом. И не только он пялился на пленницу: старая матушка мага сидела на стуле прямо, как стрела, приглаживала рукой ярко-рыжие одуванчиковые волосы и хмурилась.

– Не шали, детка! – сердито проговорила она. – Слышала, что приказал мой Родегар? Ты должна сидеть здесь, как хорошая девочка.

– Я была в туалете! – крикнула Линни как можно громче.

Может, старуха и услышала её, кто знает. Но в этот миг снизу донёсся грохот – вернулся великан маг. Он протопал вверх по ступеням и просунул огромную голову в дверь каморки.

– А! Ещё не спишь? – спросил он. – Вот, переоденься. Нам нужно, чтобы твоё платье выглядело опрятным и красивым, тогда мы сможем извлечь из него больше пользы.

Он бросил на кровать узкий свёрток, отчего кошка открыла другой, серебряный глаз и зашипела.

– ПОЙДЁМ, МАМА! – закричал Родегар. – ДАЙ ДЕВОЧКЕ ПОСПАТЬ. Завтра трудный день!

Старушка пошаркала за ним, но, остановившись, изобразила нечто вроде подмигивания.

– Не волнуйся, дитя, – сказала она. – Я принесу тебе овсянки, чтобы ты нарастила мяска на свой худенький скелетик.

Маг выглядел раздражённым.

– Надо же, овсянки. Ладно. Но чтобы никаких фокусов! – проворчал он. – У меня отличный слух, имей это в виду. А входная дверь всегда заперта, не беспокойся. Я очень осторожный человек. Только попробуй безобразничать, и твой братишка заплатит за это. Пока ему ничто не угрожает. Маджи очень обрадовались ему. Но тебе лучше вести себя смирно.

И на какое-то время Линни осталась вдвоём с кошкой.

Она развернула свёрток и нашла там простую и плотную ночную сорочку, ещё одно незамысловатое платье, которое оказалось чуть велико ей, и чулки без дырок. Сколько же великан собирается держать её здесь? Линни не желала, чтобы её удерживали. Ей нужно найти тётю, и любым способом добыть лекарства, и спасти похищенного Элиаса от этих маджи, и – ах, самое главное! – отыскать Сайру, где бы она ни была, и привести её целой и невредимой домой из страны Прочь. Дел набралось невпроворот.

Но пока девочка не могла никого спасти и невольно заметила, что одежда новая и сшита из материи мягче домотканого полотна, к которому привыкла Линни, так что её можно было считать роскошью. Сняв подаренное мамой на день рождения платье, она снова увидела сумочку, висящую на шее.

Загадочный серебряный глаз кошки выглядывал из-под изогнутой лапы.

– Это моё личное дело, Полукошка, – проговорила Линни и повернулась спиной к животному, чтобы оно не видело сумочки.

Она помнила карточку с проступавшим на ней образом девушки, которую они с Элиасом рассматривали в пути. В комнате уже почти стемнело, но Линни обратила внимание, что изображение продолжает светиться и во мраке. И, удивительное дело, на рисунке присутствовал даже тончайший кошачий хвост, только выглядывал он не из-за ноги девушки, а из-за вазы на заднем фоне. Оказалось, что это миниатюрная копия картины, висевшей на первом этаже. Линни не понимала, как такое возможно. Но факт оставался фактом. И действительно, в самом низу красивыми, как на витрине лавки, буквами было написано несколько слов: «ДЕВОЧКА С ЛУРКОЙ».

Это было эхо, нарисованное эхо той картины, которая, в свою очередь, была эхом самой Линни. Значит, её мама знала эту картину задолго до того, как она пришла из Равнины. И она зачем-то написала на обороте: «Я найду её». Кого? Девочку с луркой? Саму Линни?

От этой мысли Линни задрожала, глядя на собственное изображение, хотя сейчас она была и намного моложе, и делая вывод, что каким-то необъяснимым образом мама вызвала к жизни её существование. Вероятно, она так твёрдо держала эту картинку в уме, что, когда высоко в Сморщенных холмах родила дочь, этот ребёнок – Линни – претворил материнскую легенду в действительность. А раз она выглядела настолько похожей на девушку на картинке, ей сам бог велел изготовить лурку, создав этим трагическую ситуацию.

И что именно, по мнению мамы, должно было случиться, когда Линни появится в Излучине в платье с картинки?

Нет, тут всё было так запутано, что внутри у Линни завязался узел.

Она положила изображение девушки в сумочку и посмотрела на карточку поменьше и потолще. На её поверхности тоже что-то проступало, хотя пока и нечётко. Лицо. Может быть, даже знакомое. Мамино. Да, это определённо была мама. Потом начали появляться слова: «ИРИКА ПОНТИС». Имя её матери. Вероятно, носить эту карточку – всё равно что носить с собой своё имя.

Внезапно Полукошка зашипела, прервав размышления Линни. По лестнице приближались нетвёрдые шаги. Линни как раз успела сунуть сумочку за ворот рубашки, как дряхлая матушка мага скользнула в комнату с миской овсяной каши в руках.

– Поешь, – буркнула она, пихая её в руки девочки. – А потом ложись спать.

– Скажите, пожалуйста, – проговорила Линни громко, но не переходя на крик, чтобы не привлечь внимание мага. – Что это за КОШКА? – И она указала на Полукошку, чтобы пояснить свой вопрос.

– А! – ответила старуха. – Особенная, особенная! Говорят, все кошки особенные, но эта совсем диковинная! Забрела сюда давным-давно и осталась. Думаю, она с Холмов, детка. Так же, как ты! Пришла, чтобы предупредить нас о твоём появлении! Как в старых легендах! Там всегда есть кошка. Всегда есть кошка на картинке…

Она загадочно засмеялась и ушла.