Проспер и Сципио пробудились оттого, что кто-то открывал дверь конюшни. Дневной свет ослепил их. В первую секунду они вообще не понимали, где находятся, но вид девочки, прислонившейся к дверному косяку, живо воскресил в них все воспоминания минувшей ночи.

– Buon giorno, господа! – сказала девчонка, оттаскивая рвущихся в конюшню догов. – Я бы, конечно, подержала вас взаперти еще, но мой брат настаивает на том, чтобы с вами увидеться.

– Брат? – изумленно шепнул Сципио Просперу, когда они вышли из конюшни на двор.

В ясном утреннем свете огромный дом выглядел еще страшнее и запущеннее, чем ночью.

Но девочка уже нетерпеливо вела их за собой по парадной лестнице, мимо ангелов с исчезнувшими лицами, покуда они не остановились под колоннами у входных дверей. Когда девочка отворила их, волна затхлого и стылого воздуха ударила им в лицо. Доги тут же ринулись мимо них внутрь и, радостно виляя хвостами, исчезли где-то в темных недрах дома.

Они очутились в зале, настолько высоком, что у Проспера чуть голова не закружилась. Тем не менее он глаз не мог оторвать от потолка. Потолок был расписной. И пусть его росписи от времени поблекли и закоптились, однако сразу было видно, до чего прекрасны были они когда-то. Там вскидывались на дыбы кони, а простершие крылья ангелы легко устремлялись ввысь, в лазурно-летнее небо.

– Ну, идите же! – поторопила их девочка. – Еще вчера, по-моему, вы очень торопились. Вон туда!

И она кивнула на открытую дверь в другом конце зала. Доги кинулись вперед так стремительно, что их лапы скользили и разъезжались на каменном полу. Сципио и Проспер нерешительно двинулись вслед за ними, ступая по единорогам и русалкам – мозаичным картинам, выложенным из крохотных разноцветных камешков и тоже изрядно замызганным. Шаги их отдавались под потолком так громко, что Просперу казалось, еще немного – и вспугнутые ангелы рассердятся и улетят.

В покоях, за дверями которых скрылись псы, оказалось темно, несмотря на свет с улицы, проникавший сюда через узкие тусклые окна. В камине, оформленном в виде разинутой львиной пасти, полыхал огонь. Перед ним-то и разлеглись псы, прижимая огромными лапами какие-то игрушки. Впрочем, игрушками здесь оказалось забито все: кегли, мячи, шпаги, лошади-качалки – целый табун, куклы всех размеров и видов, разбросанные как придется, с вывернутыми руками-ногами, а между ними – целые армии игрушечных солдат, целые флотилии пароходов и парусников с деревянными резными матросами на палубах и еще много, много всего. А посреди этого игрушечного царства сидел мальчик. Со скучливой миной он пытался усадить игрушечного солдата на крохотную игрушечную лошадь.

– Вот они, Ренцо, – сказала девочка, подталкивая Проспера и Сципио в дверь. – Немножко пованивают голубиным пометом, но крысы, как видишь, их не погрызли.

Мальчик поднял голову. Его черные волосы были коротко острижены, а одежда выглядела еще более старомодно, чем диковинный сюртук Сципио.

– Король воров! – произнес он, будто сам себе не веря. – И в самом деле! Ты была права, сестренка. – Он, не глядя, выронил на пол солдатика, которого все еще держал в руке, после чего встал и подошел к Сципио и Просперу. – Ты ведь тоже в соборе был, верно? – спросил он Проспера. – Прошу простить, что Моросине пришлось запереть вас в конюшне, но, наверно, все-таки не стоит без спроса среди ночи проникать на чужие острова. Что до фальшивых денег, то я искренне сожалею, это была идея Барбароссы, иначе я просто не смог бы расплатиться с вами. Вы, наверно, и сами успели заметить, – он указал рукой на облупившиеся стены, – я, увы, не богат, хоть и обитаю в замке.

– Ренцо! – нетерпеливо перебила его сестра. – Скажи лучше, что нам с ними делать?

Носком ботинка мальчик небрежно отбросил валявшуюся под ногами куклу.

– Ты погляди только, как они на нас уставились! – сказал он Моросине. – Наверно, не можете понять, откуда мне все известно? Разве вы забыли встречу в соборе в исповедальне? Или наше ночное свидание в бухте Сакка делла Мизерикордия?

Проспер отпрянул. Но успел услышать, как Сципио рядом с ним чуть не задохнулся от волнения.

– Значит, все правда! – прошептал Сципио, во все глаза глядя на незнакомого мальчика. – Выходит, ты – граф?

Ренцо с улыбкой отвесил церемонный поклон.

– К вашим услугам, Король воров. Кстати, благодарю за помощь. Без львиного крыла это была всего лишь карусель, зато теперь…

– Спроси их, кто им про карусель рассказал, – снова перебила его сестра. Она прислонилась к стене, скрестив на груди руки. – Ну же, выкладывайте! Это Барбаросса? Я всегда Ренцо говорила, нельзя этой Рыжей Бороде верить.

– Нет! – Сципио неуверенно покосился на Проспера. – Нет, Барбаросса тут ни при чем. Ида Спавенто нам про карусель рассказала, это та женщина, у которой было крыло, только это долгая история.

– Она знает, что вы здесь? – резко спросила Моросина. – Кто-нибудь вообще знает, что вы здесь?

Сципио раскрыл было рот, чтобы ответить, но Проспер его опередил.

– Да, – сказал он. – Наши товарищи знают, и еще детектив один. Так что если мы не вернемся, они приплывут сюда нас искать.

Моросина бросила мрачный взгляд на брата.

– Слыхал? – спросила она угрюмо. – Что теперь делать? С какой стати ты вообще с ними откровенничаешь? Как ты мог выдать им нашу тайну? Наплели бы им что-нибудь…

Ренцо наклонился и подобрал с пола маску, завалявшуюся среди игрушечных солдатиков.

– Они раздобыли для меня крыло, – сказал он. – А я с ними не расплатился. Поэтому я разрешу им прокатиться на карусели. – И он внимательно поочередно посмотрел на Проспера и Сципио. – Сперва она вертится медленно, – сказал он тихо. – И почти ничего не замечаешь. Но потом дело идет все быстрей, быстрей. Я вообще чуть не опоздал спрыгнуть, но так… – он окинул себя взглядом, – вроде как раз то, что нужно. Я только забрал назад все, что у меня украли. Годы детства. Все те годы, которые мы, Моросина и я, пока дети Валларессо забавлялись со всеми этими игрушками, – он показал на лошадей-качалок и солдатиков, – должны были каждый день чистить карусель от голубиного помета. А еще – сорняки полоть, ангелам в саду мох с физиономий снимать, полы мести и мыть, ручки дверные драить. Мы и вставали раньше господ, и спать ложились, когда те давно уже почивали. Но потом Валларессо отсюда уехали, а мы с Моросиной все еще тут. И вот что я вам скажу: мне скучно играть со всей этой дребеденью! С ума сойти, верно?

– Значит, ты только назвался графом? – спросил Сципио. – Ты не из рода Валларессо?

– Нет, он не из рода, – ответила Моросина за брата. – Зато ты, – и она смерила Сципио презрительным взглядом, – зато ты из благородной семьи, верно? Я это сразу заприметила по твоему голосу, по твоей походке. За тобой, наверно, тоже по пятам ходит девочка, не намного старше тебя, и подбирает твои грязные шмотки, которые ты просто на пол бросаешь, и сапоги тебе чистит, и постель тебе стелит и заправляет? Выходит, тебе на карусели-то кататься незачем. Тогда чего тебе здесь надо? Денег ты от нас все равно не получишь, нету их у нас!

Сципио опустил голову. Носком сапога он обводил на полу мозаичные узоры.

– Верно, мои вещи все время кто-то за мной подбирает, – сказал он, не поднимая головы. – А утром все, что мне надо надеть, лежит аккуратно сложенное, чистое, выглаженное. Как я это ненавижу! Родители обходятся со мной так, будто я штаны себе застегнуть не в состоянии. «Сципио, пойди вымой руки, ты трогал кошку! Сципио, не наступи в лужу, господи, какой же ты неловкий. Сципио, помолчи, ты все равно в этом ничего не понимаешь, глупый маленький несмышленыш, бесполезное ничтожество». – Сципио посмотрел на Моросину. – В школе нам читали историю про Питера Пэна, ты ее знаешь? Это дурачок такой, вот и вы с вашим братом ничуть не лучше. Это ж надо – снова превратить себя в детей, чтобы все взрослые опять над вами потешались, помыкали и командовали вами как вздумается! Да, я хочу на карусели прокатиться, только ради этого я и пробрался на остров, но я покачусь в другую сторону. Я хочу стать взрослым. Взрослым, взрослым, взрослым!

Сципио топнул ногой с такой силой, что раздавил одного из игрушечных солдатиков.

– Извините! – пробормотал он, не сводя глаз с обломков игрушки, словно ничего ужаснее натворить было нельзя.

Ренцо нагнулся, молча подобрал обломки и швырнул их в огонь. Потом задумчиво посмотрел на Сципио. В камине треснуло поленце, рассыпав пучок искр, которые разлетелись в разные стороны и медленно гасли теперь на полу между брошенными игрушками.

– Я покажу вам карусель, – сказал Ренцо. – И если захотите, можете прокатиться.