А Виктор стоял от них всего лишь в нескольких метрах. Чтобы не попадаться ребятам на глаза, он просто повернулся спиной к лавчонке, в которую они зашли. Но ему было все прекрасно видно в отражении противоположной витрины.

«Ну что они там застряли? – раздраженно думал Виктор, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу. – Веера пластмассовые покупают, что ли? Или этот парень в маске решил новую себе подобрать?»

Тут вдруг Виктор заметил девчонку: она вышла из лавочки. Это та, которую Бо называл Осой. Она со скучающим видом оглядывалась по сторонам, наконец остановила свой взгляд на гондолах у причала возле моста и нехотя направилась к ним. Не прошло и минуты, как из лавочки вышел черноволосый мальчишка. Этот был с корзинкой в руках и сразу же припустил прямо в противоположную сторону. Лихоманка их забери! Это еще что за новости? С какой стати они вдруг надумали теперь разбежаться? Ну да ладно, оба главных его подопечных все еще в магазине, подумал Виктор и поправил свои темные очки. Следующим из дверей показался Ежик. Этот на одной ножке поскакал в сторону кондитерской, что находилась в нескольких шагах отсюда, распространяя свои сладкие одуряющие ароматы на всю улицу. Там он замер, уткнувшись носом в витрину. Наверно, им просто всем по домам пора, уроки делать, обедать. А болтовня Бо насчет кинотеатра, в котором они якобы все вместе живут, должно быть, просто сказки. Что ж, тем лучше. Пусть расходятся поодиночке, те двое, которых ищет Виктор, никуда не денутся – у них-то ведь дома нет.

«Я в кино живу. С друзьями». Ха! Что ж, сказки он рассказывать мастак, этого у малыша не отнимешь. Виктор довольно усмехнулся своему отражению в зеркале. Секундочку, а это еще кто из магазина шагает? Тоже шкет какой-то, метр с кепкой.

Кого же у нас еще не хватает? Ах да, этого, в маске. Но он вроде совсем иначе выглядел, разве нет? Виктор недоуменно нахмурился. Выйдя из лавочки, мальчишка на секунду остановился, с безразличной миной огляделся по сторонам и присел – шнурок на ботинке завязать. Потом выпрямился, сощурясь, поглядел на солнце и, что-то насвистывая, двинулся в сторону гондольеров, которые все еще караулили под мостом в ожидании пассажиров.

– Гондола! Гондола! – выкрикивали они зазывно, хотя и негромко.

М-да, Виктор сейчас тоже предпочел бы на гондоле прокатиться, чем тут-то торчать. Подушки на гондолах такие мягкие, а покачивание медленно плывущей лодки так дивно усыпляет. Слышишь только плеск воды, ее хлюпанье о стены и сваи, этот ласковый шепот древнего города. На секунду Виктор со сладким вздохом прикрыл глаза – и тут же испуганно распахнул их снова.

– Scusi! – произнес вдруг совсем близко чей-то голос у него за спиной.

Виктор резко обернулся.

Мальчишка, только что вроде бы направившийся к гондолам, стоял теперь прямо перед ним. И ухмылялся. Личико узенькое, и очень темные глаза, почти черные.

Виктор снял солнечные очки, чтобы лучше разглядеть мальчишку. Неужто это тот самый, что гордо вышагивал впереди всех в своей странной маске?

– Извините, – повторил мальчишка. – Вы не скажете, который час? – И почему-то уставился на клетчатый свитер Виктора.

Виктор сосредоточенно посмотрел на часы.

– Шестнадцать часов тринадцать минут, – буркнул он.

Мальчишка кивнул:

– Спасибо. Какие у вас часы красивые. Они что, и время на Луне тоже показывают?

Как же насмешливо, почти нагло разглядывают Виктора эти черные глаза! «Что ему надо от меня? – встревожился Виктор. – Он явно что-то замышляет!» Бросив быстрый взгляд в сторону сувенирной лавчонки, он успокоился: Проспер и Бо все еще стояли за окном и разглядывали товары в витрине с таким истовым вниманием, будто это сокровища из Дворца дожей.

– Вы англичанин?

– Эскимос, разве не видно? – огрызнулся Виктор, проводя рукой по своим тонким накладным усикам, и почувствовал, как те предательски отделяются от кожи.

– Эскимос. Как интересно! Эскимосы не часто сюда захаживают, – заметил мальчишка, повернулся и побрел прочь.

А Виктор остался стоять, делая вид, будто задумчиво теребит усики.

– Проклятье! – пробормотал он, быстро отвернулся и в мгновение ока содрал ненавистную щеточку с верхней губы. И тут увидел в отражении, что в лавочку возвращается девчонка. Да и Ежик больше не торчал у кондитерской витрины. Да и черноглазого мальчишки нигде не видать. «Быть не может, чтобы они меня вычислили! – думал Виктор. – Исключено!» И совсем опешил, увидев, как все трое уже снова дружно выходят из сувенирной лавчонки. И не одни, а с Проспером и Бо, которых они заботливо взяли в середку. Все пятеро даже не глянули в его сторону, но о чем-то шушукались и смеялись; у Виктора почему-то возникло неприятное чувство, что это как-то связано с ним. Ребята между тем неспешно направились в сторону моста Риальто.

Виктор обменялся недоуменным взглядом со своим отражением в витрине и последовал за ними осторожно, на большом расстоянии, но все же так, чтобы не потерять ребят из виду. Нет у него такой сноровки – детей выслеживать. А это, как он вскоре вынужден был признать, чертовски трудное дело. Они же маленькие, то и дело пропадают из поля зрения, и при этом шустрые до ужаса. Переулок, по которому они шли, был узкий и длинный, и сворачивать они вроде бы не собирались. Время от времени кто-нибудь из них оглядывался, но Виктор был начеку. Казалось, все идет как нельзя лучше, покуда из кафе не вышли эти толстые старухи, о чем-то громко споря и смеясь, и не перегородили своими тучными телесами весь переулок, так что не прошмыгнешь. Пробормотав пару не слишком ласковых слов, Виктор все же кое-как мимо них протиснулся, стараясь не упустить из виду мальчишек, – и сразу наткнулся на девчонку. На ту самую, которая с таким увлечением читала книжку у фонтана. Ту самую, что со скучающей миной вышла из лавочки, не удостоив Виктора даже взглядом. Да, это она. Бо ее Осой называл.

Она уставилась на него в упор враждебным взглядом своих серых глаз и, прежде чем Виктор успел сообразить, что к чему, бросилась на него, молотя кулачками по его клетчатому свитеру и пронзительно вопя:

– Да отпустите же меня! Скотина! Никуда я с вами не пойду! Отпустите сейчас же!

Виктор настолько опешил, что в первый миг застыл как громом пораженный и только таращился. Потом попытался сбросить с себя девчонку, но та намертво вцепилась в его куртку и продолжала молотить его почем зря. Вокруг уже собирались люди, они с недоумением смотрели на него и на визжащую девчонку.

– Да я же ничего не сделал! – оторопело повторял Виктор. – Ничего, вообще ничего! – И с ужасом увидел, как на него с лаем устремляется чья-то собака. А остальные ребята тем временем успевают шмыгнуть в боковой переулок. – Стойте! – завопил Виктор. – Стойте, маленькие негодяи!

Он опять попытался отпихнуть от себя девчонку, но в эту секунду что-то с такой силой обрушилось ему прямо на голову, что он даже пошатнулся. И прежде чем он успел опомниться, толстенные старухи окружили его, и каждая принялась яростно лупить его тяжеленной хозяйственной сумкой. Виктор что-то возмущенно выкрикивал, прикрывал голову руками, но девчонка по-прежнему голосила как резаная, а старухи лупили его без устали, к тому же и подоспевшая псина с утробным рычанием вцепилась в полу его куртки. Негодующая толпа вокруг него стремительно росла. «Да они меня растерзают!» – в ужасе успел подумать Виктор. Но в ту секунду, когда он уже упал на колени, в центр толпы наконец-то продрался карабинер, схватил его за шиворот и одним рывком поставил на ноги. И пока толпа, яростно, наперебой и на сто голосов галдя, пыталась объяснить полицейскому, из-за чего сыр-бор разгорелся, Виктор обнаружил, что девчонки уже нет как нет – исчезла.

Так же бесследно, как и ее друзья.