Шла по улице, внимательно смотрела под ноги, увидела трещину на асфальте и нарочно на неё наступила, теперь-то можно, мама всё равно умерла. «Бедная мамочка, – думала Ира, – отмучилась, старая гадина, наконец-то отпустила меня. Только поздно, уже ничего не исправишь. Это же ты мне назло, нарочно жила так долго. Дождалась, пока стану никчёмной развалиной, и довольная умерла. Надо было мне сразу, когда девчонки в садике рассказали, что есть такая примета, – наступишь на трещину, мама умрёт, – не рыдать с перепугу, не перепрыгивать эти сраные трещины, а на все подряд наступать. Глупость, но вдруг бы сработало, у детей иногда нечаянно получаются чудеса, потому что дети в них верят. И я тогда тоже верила. А вдруг бы мама и правда от трещинок умерла? Я бы осталась с бабушкой, жила без скандалов, без воплей, побоев и воя, без вечной вины, без стыда, и, кстати, спокойно свалила бы ещё в девяностые, тогда все наши уезжали постдоками, а теперь я даже уборщицей нигде никому не нужна».
Сана выходит из дома, но тут же бегом возвращается – ключ от машины забыла, безглузда, балда! Останавливается в коридоре: раз вернулась, надо в зеркало посмотреться, а то день не задастся, всё піде шкереберть, кувырком. В зеркале отражаются алые губы, чёткие скулы, тёмная чёлка, гарна дівчина, я ещё вполне ничего. А что от недосыпа безсоння круги под глазами – так это нормально, кто сейчас по-человечески спит.
Сана садится в машину довольная, что посмотрелась в зеркало, эта примета всегда работает, нормальный теперь будет день. Думает: «Интересно, а уже сочинили примету, що треба робити, щоб в моє житло не прилетіла ракета? У скільки дзеркал подивитися, сколько соли надо просыпать, скільки разів треба плюнути и через чьё плечо?»
Открыла окно проветрить, и в кухню влетел воробей. Дурак метался по всей квартире, ломился в оконные стёкла, под конец запутался в тюлевой занавеске, бился там, как сердце, вынутое из тела; Карина сама не знала, откуда взялось такое сравнение, то ли в кошмарном сне это видела, то ли просто в кино. Вспомнила: если в дом залетел воробей, это к смерти в семье, есть такая примета, мама рассказывала, у неё такое однажды случилось, в дом влетел воробей, и потом умер отчим, в смысле мой дед.
«Пожалуйста, лишь бы не я и не Лилька, пожалуйста, – думала перепуганная Карина, пока в занавеске бился такой же перепуганный воробей. – Если можно загадывать, пускай это будет Дарлинг, он мне нос и руку сломал, когда мы его на войну провожали, орал: „Не надейся, гадина, что дольше меня проживёшь!“ Если, не дай бог, вернётся живой, совсем оборзеет, найдёт, куда мы переехали, на хрен меня убьёт, а с дочкой страшно подумать что сделает, он всегда был уверен, что я Лильку нагуляла на стороне. Пусть это будет Дарлинг, пусть он скоро умрёт, пожалуйста», – шептала Карина, пока разматывала занавеску, чтобы выпустить воробья.
Агне вышла на лесную поляну и вздохнула от восхищения: ещё никогда не видела сразу столько боровиков. Поставила корзину в траву, потянулась к добыче, и вдруг вспомнила, как бабушка говорила: «слишком много грибов – это к скорой войне». Отшатнулась, словно её ударили, подняла пустую корзину, отступила с поляны, пятясь, словно боялась повернуться к грибам спиной. Думала: «Gal jei neimsiu grybų, если я не возьму грибы, то они как бы и не считаются? Gal jei niekada negrybauti, никогда не ходить по грибы, может, всё-таки karo nebus, у нас не будет войны?»
Оля включает телевизор, она смотрит новости, только когда дома никого больше нет. Сразу убирает звук, ей невыносимо слышать, что в телевизоре говорят. «Злее уже всё равно не стану, – думает Оля, – а несчастней могу». Смотрит на экран не мигая, повторяет, как прабабка учила: «Песокс педяк[19], песокс педяк!»
На самом деле Оля не верит, что заклинание подействует, тем более если говорить его телевизору, а не живьём им в лицо. И прабабка была не настоящая ведьма, сама признавалась, что не умеет ни становиться зверем, ни в небе летать. «Зато заклинание настоящее, – думает Оля. – Прабабка его от своей бабки слышала, а к той из других деревень детей носили лечить. Вдруг поможет? Ну мало ли. Не догоню, так согреюсь. В конце концов, мне просто приятно это им каждый день говорить».
«Магическое мышление, – снисходительно сказала подруге Галина, – это просто тип когнитивного искажения, при котором человек уверен, что с помощью символических действий получает возможность контролировать неконтролируемые события и обстоятельства. Иллюзорный способ справляться с жизнью для тех, кто с ней не справляется. В основе магического мышления всегда лежат слабость, беспомощность, инфантилизм».
Пока говорила, сжимала в кармане камешек с дыркой, ведьмин камень, собачье счастье, куриный бог, подобрала семь лет назад на пляже, причём специально ничего не искала, как-то сам в руку лёг, тогда ждала результата анализов, боялась, конечно, так, что есть не могла, тошнило от ужаса, но пронесло, потому что был талисман, камень с дыркой, ведьмин, собачий, куриный, и если он теперь не поможет, то уже ничего не поможет, ничего, ничего.