Шотландская столица была полной противоположностью летнему Парижу. Пятнадцать градусов, моросящий дождь и низкое небо. Однако люди все равно ходили в коротких штанах, футболках или летних платьях по вечерним улицам старой части Эдинбурга. Как правило, я замерзала не быстро, но все же озябла, покинув отель неподалеку от замка Эдинбурга, из-за разницы в температуре в двадцать градусов. Казимир, который отлично вписывался в картину города в джинсах и футболке, кажется, вообще не переживал из-за прохладной погоды.

– В этот раз должно быть легче, чем в Риме, – сказал он, засовывая карточку от номера в карман и глядя на меня. – Никаких взломов.

Я сложила руки на груди и подавила дрожь. Под тканью моего темно-синего свитера пробежали мурашки.

– Почему у меня такое чувство, что потом последует «но»?

– Никаких «но», Реми. Перо находится на кладбище.

– Кладбище? Только не говори, что мы должны нарушить покой и вскрыть гробницу?

Казимир улыбнулся, сверкнув зубами.

– Нет, если это будет зависеть от меня.

– Успокоил. Я на самом деле надеюсь, что мы найдем это перо в другом месте, а не среди сгнивших костей Макинтайра. – В моем голосе прозвучал явный скепсис, когда я говорила о пере. Скорее всего потому, что я не знала, как там должен оказаться ключ, но решила, что все прояснится, когда мы соберем все элементы. А надежда, как говорят, умирает последней.

– Если не мы, кто тогда? В церкви как раз проходит поздняя служба, думаю, нужно заявиться туда, когда территория станет безлюдной.

– Лучше всего в полночь, ведь иначе куда денется вся драматичность, разве не так?

Зим ухмыльнулся.

– Сарказм тебе не идет, Арамена Бенуа.

Я скорчила гримасу, которая исчезла в следующий же момент, когда мы подошли к Старшей школе старого города. Париж был собранием исторических зданий и охраняемых как памятники старины сооружений, но здесь складывалось впечатление, что мы не просто отправились на пару сотен лет назад, а вообще оказались в другом мире. Темно-коричневый камень старых домов, стертая брусчатка и старые церкви, втиснувшиеся между маленькими магазинчиками и памятниками. Низко нависшие облака чуть ли не касались многочисленных башенок и причудливых эркеров, а легкий ветерок развевал флаги на домах. Откуда-то донеслось звучание волынки, лишь подчеркивая это ощущение и дополняя общую картину.

– Это замечательно. – Я развернулась посреди Хай-стрит вокруг своей оси и на мгновение забыла, почему мы здесь. – Весь город выглядит как за́мок.

Зим положил руку мне на плечо и толкнул в противоположном направлении.

– При этом ты еще не видела лучшее. – Впереди находился Эдинбургский замок, а оттуда открывался хороший вид на город и Трон Артура, «домашнюю гору» Эдинбурга. – Кроме того, по всему городу есть бесчисленные маленькие переулки, извилистые уголки и подземные туннели.

– Почему я не удивлена, что ты в восторге от туннелей?

– Моя естественная среда обитания. Во время первого посещения мы с Людвигом часами бродили по Подземелью Эдинбурга. – Говоря о своих воспоминаниях, Казимир казался моложе, менее нагруженным проблемами, хотя он выглядел старше своих двадцати одного. Лишь изредка можно было это заметить, но как и меня что-то беспокоило и лишало сна, так и на Зима что-то давило. Я заметила это, когда мы ранее гуляли по Парижу, пусть даже он изо всех сил старался дать мне ощущение безопасности и спокойствия.

Прежде чем я успела слишком погрузиться в эти размышления, голос Зима вернул меня к реальности.

– Что ты думаешь о том, чтобы сначала перекусить, а потом отправиться на кладбище? Сейчас мы все равно можем лишь ждать правильного момента.

Мы вместе отправились в направлении Эдинбургского замка и свернули прямо перед замком на узкую боковую улочку. Казимир целенаправленно вел меня к дому, который простоял на холме по крайней мере три сотни лет и первый этаж которого был отделан красным деревом. Название паба сообщали золотистые, слегка потускневшие буквы: «Старая скала».

– Очень… интересное название.

Казимир предупреждающе вскинул бровь, словно я напала лично на него.

– Они готовят лучший хаггис во всей Шотландии, кроме того, владелец – мой старый знакомый, который нам уже помогал.

Пока я раздумывала над тем, что такое хаггис, Зим открыл дверь и провел меня в старый паб. Темно-коричневое дерево, куда ни кинь взгляд, ниши с сиденьями из темной кожи и камин, перед которым стояли кресла в клеточку. Множество старых бочек были превращены в высокие столы, за которыми собирались маленькие группы. Над баром, выполненным из того же дерева, украшенным маленькими золотыми элементами, висел шотландский флаг, под ним множество пузатых бутылок, больше, чем я могла сразу подсчитать. Воздух наполняли голоса, запах жареного мяса и пива, и мне казалось, что я могла различить звук волынки.

– Ну что, культурный шок?

– Ты обидишься, если я скажу да? Но в хорошем смысле слова. Здесь… особенное место, – ответила я, не отводя взгляд от открывшейся картины. – Не хватает шотландских килтов.

– Увидишь ты еще свое клише, француженка. – Зим прошел мимо меня в бар, его пальцы коснулись моих, и остановился прямо перед барной стойкой. Бородатый мужчина, которому на вид было между пятьюдесятью и шестьюдесятью, сразу же повернулся к Казимиру и громко рассмеялся.

– Не думал, что увижу тебя здесь в старости! – прокричал бармен на английском, прежде чем повторить слова на грубовато звучащем языке. Я не удивилась, когда Казимир сразу же ответил на этом же языке, а потом положил руку мне на плечо и снова перешел на английский.

– Адэр, позволь представить тебе Реми.

Прежде чем я успела среагировать, Адэр схватил меня за руку поверх барной стойки и обхватил ее своими мозолистыми лапами.

– Рад знакомству. Друзья Казимира и мои друзья.

– Спасибо, я тоже рада, – ответила я, и мой французский акцент прозвучал непривычно сильно. В отличие от Зима, чей английский, как, возможно, и другие языки, которыми он так легко овладевал, был лишен акцента.

– Садитесь на лучшее место, я сейчас принесу вам что-нибудь поесть и выпить.

Адэр, судя по всему, имел в виду большую нишу с сиденьями у окна и клетчатыми подушками и открытым видом на происходящее на улице.

Зим кивнул ему.

– Звучит неплохо. Реми, займешь место? Я на секунду исчезну.

После того как Казимир попрощался, я отправилась прямиком к месту у окна и мгновение или два смотрела на улицу. От уличных фонарей исходил желтоватый свет, отраженный слабым туманом, люди шли с пакетами с покупками или выгуливали собаку. Все жили своей жизнью – не зная, что нам всем предстоит, если мы с Зимом потерпим поражение. Иногда незнание может быть благословением.

Покачав головой, я вытащила телефон, чтобы сфотографировать вид с яркими фасадами магазинов, парочками, проходящими по переулку, и вычурными фонарями, когда мне на глаза попалось новое сообщение. От Нинни. В груди все сразу же сжалось.

Нинни: Мне не хотелось с тобой ссориться, но я не понимаю, почему ты мне ничего не сказала, Реми. Мы говорим обо всем, и Лондон просто не соответствует моему представлению о Реми. Почему мне кажется, что ты многое скрываешь? И почему не отвечаешь на звонки?

Я прикусила щеку, а буквы отпечатались на моей сетчатке. Звонить не вариант, потому что любой звук мог выдать, что я не в Англии, и кроме того… я не знала, смогу ли, услышав голос своей самой старой и лучшей подруги, продолжить врать. Поэтому я решилась на вариант труса.

Реми: Могу только сказать тебе, что мне очень жаль. Давай спокойно поговорим, когда я вернусь. Пожалуйста. Я смогу все тебе объяснить.

Осталось лишь выяснить, как. Вздохнув, я заблокировала телефон и подняла взгляд. За последние минуты бар переполнился, возможно, потому что снаружи моросящий дождик превратился в ливень, и воздух гудел от разговоров посетителей. Приятное изменение после жужжания механизмов вокруг меня. Короткое время я наблюдала за Адэром, шутившим с двумя людьми, и взглянула налево, краем глаза заметив движение.

Женщина с короткими волосами, льдисто-голубыми глазами и острыми чертами лица, которые могли бы спокойно прорезать камень. Я вся сжалась.

Зелла Рамси.

Телефон выскользнул из руки и с глухим стуком упал на пол. Я не сдвинулась ни на дюйм. Лишь смотрела на нее, а она на меня. Зелла холодно улыбнулась, и я снова прокляла себя за то, что понятия не имела, как действовать дальше.

Где, черт возьми, Казимир?

Дрожа, я вдохнула и на мгновение наклонилась, чтобы подобрать телефон, а когда снова подняла взгляд, Зелла исчезла. И почему-то это было еще хуже.

Я лихорадочно огляделась и приглушенно вскрикнула, когда внезапно на мое плечо легла чья-то рука.

– Merde!

– Реми, это я.

Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что это Зим, а не один из Нова.

Казимир нахмурился и сел напротив меня.

– Все в порядке? Выглядишь так, словно увидела призрака.

– Я… – Я замолкла, как только снова посмотрела мимо Зима. Короткие волосы, голубые глаза, острые черты лица, но… mince, это была не Зелла. Я моргнула несколько раз, но молодая женщина не была Зеллой. Она была похожа, но теперь, когда я присмотрелась, то заметила отличия.

– Реми, что такое?

– Мне показалось, что я кого-то увидела, – пробормотала я и положила телефон рядом с кружкой, – фальшивая тревога.

Лицо Зима оставалось мрачным.

– Нова?

Пожав плечами, я откинулась назад.

– Да, но я ошиблась. Черт, я становлюсь настоящим параноиком.

Губы Казимира дрогнули.

– Это не паранойя, а здоровое желание выжить. Не нужно быть такой строгой к самой себе. Ты за короткое время многое пережила, и после… после смерти Табиты со мной происходит то же самое.

– Такое и представить нельзя. Что за кем-то охотятся и нужно постоянно оглядываться через плечо. В романах, возможно, да, но в реальности?

– Кто сказал, что романы не несут в себе частичку реальности? Настоящее в глазах смотрящего.

Пару мгновений я раздумывала над его словами – еще одна загадка, данная им, но потом наклонилась вперед и положила ладони на грубое дерево.

– Надеюсь, что вот это не останется навсегда нашей реальностью, Зим.

– Это зависит только от нас.

* * *

Когда мы покинули «Старую скалу», на часах было уже почти половина одиннадцатого вечера. Помимо хаггиса, который мне точно нужно будет попробовать снова, Адэр дал нам продегустировать и другие шотландские блюда. Среди них были: каллен скинк[63] – рыбный суп (который оказался лучше, чем показалось с первого взгляда), шотландский пирог и десерт кранахан[64]. Время пролетело быстрее, чем я могла себе представить, а вместе с ним ушло и неприятное чувство, засевшее в моем животе после недоразумения.

– Кладбище находится дальше по улице и сейчас должно пустовать. – Казимир бросил взгляд на часы и натянул свой тонкий синий шерстяной пуловер.

Между тем дождь прекратился, но неровные улицы были все в лужах, в которых отражался свет города.

– В какой именно части кладбища должно быть спрятано это перо? – Я мерзла и сильнее куталась в джинсовую куртку, которую, к счастью, захватила с собой. – Или это перо снова является каким-то широким понятием, и за этим скрывается, как и в случае шкатулки, намек на что-то совсем иное?

– Боюсь, это нам и придется узнать.

Мы добрались до Кэндлмэйкер-роу и затем до кладбища Грейфраерс, которое было расположено с одной стороны улицы и обнесено стеной. Простая, но от этого не менее впечатляющая церковь возвышалась на дальнем конце кладбища, находящемся в абсолютной темноте.

– Ворота закрыты. – Я показала на тяжелую железную цепь вместе с замком, удерживающим ворота из черной решетки. – Или здесь есть подземный проход через твой любимый туннель?

– Нет, но есть черный вход, который трудно заметить.

– И у тебя есть ключ?

Его карие глаза, в сумеречном свете казавшиеся почти черными, взглянули на меня.

– Намного лучше.

Казимир провел меня почти вокруг всего кладбища, мимо темного здания, в котором горел свет, и мимо церкви к узкому проходу между двумя домами. Но пусть даже здесь мы были защищены от любопытных взглядов, теперь оказались перед закрытыми воротами.

– Расскажешь о своем волшебном трюке, Зим?

– Я уже рассказал. – В узком проходе он находился так близко ко мне, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела. – Ты говорила о шепоте, окружающем тебя. – Я, колеблясь, кивнула. – Так что ты должна услышать жужжание и этого замка.

– Зим, я… – начала я, а потом поняла, что он прав. С тех пор как мы приземлились в Эдинбурге, шепот стал тише, наверное, потому что между Мондией и нами пролегло значительное расстояние, но теперь, когда Зим обратил на это внимание и я сосредоточилась, звук стал отчетливее. Жужжание, которое с недавнего времени окружало меня постоянно. Вызванное механизмами и машинами поблизости… и не в последнюю очередь тяжелым замком перед нами.

– Просто попробуй, Реми, – прошептал Казимир теплым голосом, который не смешивался с жужжанием.

Руки начинало покалывать. Я еще мгновение смотрела на него, а потом повернулась к висячему замку. Как ни странно, теперь мне казалось, что из-за расстояния до Мондии все становилось немного приглушеннее и было легче «отфильтровать» частоту замка. Словно он был звонче остального шума. Следуя импульсу, я положила руки на прохладный металл и прислушалась к шепоту, неясным звукам и словам, шипению, пока перед внутренним взором из шепота не возникли картинки и я не смогла «заглянуть» в замок. Я рассмотрела механизм, который удерживал скобу в замке, увидела штифты, образующие крепления и зазор ключа – для ослабления предохранителя. Я непроизвольно задержала дыхание, ощупав замок со всех сторон с помощью новых способностей и покрутив его во все стороны, и наконец сосредоточилась на штифтах. Словно издалека я почувствовала, как Зим подошел ближе, и тут я «ухватилась» за жужжание и ответила на том же языке.

Давай.

Послышался лязг, что-то металлическое упало на пол, и тут я открыла глаза. Замок с цепью лежали на темном камне у наших ног, а ворота больше не преграждали путь.

– Реми, ты потрясающая.

Я повернулась к Зиму, на губах которого играла слабая улыбка.

– Это… достаточно практично. Жутко, но практично.

Казимир оттолкнул цепь в сторону и так широко распахнул ворота, чтобы мы оба смогли протиснуться через них. Ворота, которые я взломала, потому что услышала странное жужжание. Mince, теперь пройдет полвечности, прежде чем я смогу это переварить.

– Вот мы и пришли. Одно из самых значимых кладбищ Эдинбурга с бесчисленными могилами, которые для туристов стали местом паломничества, – пробормотал Зим рядом со мной.

Как только я подняла голову и осмотрелась, все мысли о замке или шепоте испарились, потому что с каждым разом мне становилось очевиднее, что мы посреди ночи стоим на покинутом темном кладбище. Я не боялась темноты или мертвых, покоившихся здесь, но и без мыслей о «полуночном часе, когда бродят призраки» я почувствовала, как мурашки пробежали по спине. Трава легонько шуршала под нашими ногами, от ветра стонали тяжелые ветви деревьев вокруг нас и где-то лаяла собака. Идеальный сценарий из фильма ужасов, в котором главный герой в любой момент может найти свою смерть.

Я решительно отогнала эти мысли. Вместо этого повернулась к Казимиру.

– Куда нам? – прошептала я, едва громче ночных звуков.

– Могила Макинтайра находится вон там. – Зим показал на кажущуюся бесконечной тьму, растянувшуюся перед нами. В тусклом свете я разглядела слабые тени: деревья, мавзолеи и обветшалые могильные камни. Загадка, как он вообще что-то смог рассмотреть.

Мы молча отправились в путь, но при этом я не могла перестать осматриваться. По рукам побежали мурашки, и я не могла избавиться от чувства, что из теней за нами наблюдает бесчисленное количество глаз.

– Мне кажется, замок Святого Ангела в Риме был получше, просто к слову.

– Не знал, что ты боишься мертвых.

– Я не боюсь, – прошептала я и издала тихий «уф», когда Казимир без предупреждения остановился и я врезалась в него. Он рефлекторно протянул руки, чтобы удержать меня на месте, и поискал мой взгляд.

– Все хорошо?

– Oui[65]. Просто не увидела тебя.

Его зубы блеснули в темноте, а потом он повернулся к впечатляющему могильному камню перед нами. Высокий тесаный камень плиты и маленький обелиск, торчащий над ней. Более я ничего не видела.

– Это он?

– Oui, даты и надписи совпадают.

Я вопросительно вскинула бровь и сложила руки на груди.

– Скажи мне, в репертуар Писателя миров входит и ночное зрение?

Кривая ухмылка Зима была мне ответом.

Прежде чем появилось электричество, нам нужно было ориентироваться в Подземелье, а открытый огонь опасен в месте, полном бумаги, где нет настоящей вентиляции. Сейчас мы вложились в освещение, но оно не было для нас необходимым. – Зим порылся в кармане и вытащил лезвие, сверкающее в неясном свете.

– Обыщем камень на предмет пера.

Я выдохнула и кивнула, пусть даже после его объяснения у меня возникло полдюжины новых вопросов. Мы начали вместе обыскивать могильный камень, изучать маленькие углубления. При прикосновении камень был прохладным, в некоторых местах влажным, и с каждым разом я все больше радовалась, что у меня нет способности Казимира, потому что не хотелось знать, до чего я дотрагивалась. Зим провел по контурам клинком, попробовал вскрыть щели и наконец раздраженно выдохнул.

– Камень чист.

– Тогда мы ошиблись? – Я сошла с подножия могилы и встала рядом с Зимом. – Что именно написано на кубике?

– Писатели строят миры своим ви́дением. Их слова – наша сила, их инструменты – начало ключа к вечным залам. Если найдешь Дункана Бана Макинтайра, если найдешь с помощью красных чернил перо, найдешь начало, – еще раз процитировал Казимир, не колеблясь ни секунды. – Речь идет об инструменте для письма, так что это перо со стержнем. Я так считаю.

Я кивнула и еще раз обошла могилы.

– Что, если это метафора? Как и руководство, которое на самом деле таковым не является? То есть на самом деле нам не нужно искать тайник с настоящим пером.

– Я знаком с множеством метафор, но перо?

Пожав плечами, я вытерла руки и встала на колени перед надписью. Даже вблизи мне было трудно прочитать слова, и, честно говоря, я не знала, что… Я вскинула голову, когда внезапно почувствовала тихое жужжание. Которое… исходило от самого камня.

Я инстинктивно подалась вперед, пока не почувствовала его холод у лица. В отличие от предыдущего раза мне не удалось ухватиться за шепот, потому что он был слишком тихим, слишком слабым, но при этом очевидным и указывал на механизм. А у каждого механизма был запускающий механизм, который должен быть спрятан где-то в доступности.

В надписи.

Сердце заколотилось учащенней.

– Зим? Из отдельных букв получится надпись «Перо»?

Казимир уселся на корточки рядом со мной.

– Есть пять вариантов, в том случае если читать слева направо. Как ты пришла к этому?

– Мне кажется, что могильный камень что-то вроде… механизма включения. Со множеством триггерных устройств. Не могу объяснить, но…

– И не нужно. Просто скажи, что мне делать.

Я медленно выдохнула, а потом снова сосредоточилась на камне.

– Красные чернила.

– Кровь.

Я кивнула.

– У Дэна Брауна часто использовалась кровь. Может, и тут так. Возможно, для запуска механизму нужна кровь.

– Дэн Браун?

– Ну знаешь, знаменитый автор.

– Я знаю, кто такой Дэн Браун, Реми, я могу тебе полностью процитировать все его книги.

На это я ничего не ответила.

– Если оставить в стороне талант Брауна к фантастическим загадкам, ты действительно считаешь, что это нам поможет?

– Стоит попробовать. Или ты боишься крови, Казимир Абернати?

Вместо ответа он спокойно уколол лезвием указательный палец, тихо выругавшись:

– Это даже для меня чересчур.

– Разве ты не говорил, что твой мир не связан с логикой?

– Туше.

Пусть я даже не его видела, но чувствовала его улыбку, и на мгновение она выгнала холод из моих костей.

– Хорошо, начнем.

В свою очередь Зим прижал окровавленный палец к отдельным буквам на камне, и так прошла первая попытка. После каждого «О» мы замирали, прислушивались, но ночь оставалась такой же тихой. Когда ничего не произошло и после четвертой, и пятой попытки, моя первая надежда мимолетно испарилась.

– Putain, – прошипела я и зарылась пальцами в прохладную траву.

– Это была хорошая идея, Реми.

– Но это не сработало, мы что-то упускаем.

Казимир опустил нож и задумчиво нахмурился, откинув голову, а секунду спустя встал.

– Реми.

– Что? – Я проследила за его взглядом, пробежавшим вверх по обелиску, и сузила глаза, чтобы лучше рассмотреть – и тут заметила черную дыру, которой там раньше не было. – Это оно?

Учитывая рост более метра девяноста, Зим легко дотянулся до отверстия и достал длинноватый предмет, который протянул мне. Предмет казался темным на фоне кожи Казимира.

– Наше перо.

– Это перо… – Я не успела закончить фразу, потому что внезапно мой рот прикрыла рука Казимира. Я встревоженно посмотрела на него, но его внимательный взгляд застыл на окружающем нас пейзаже.

– Мы не одни.