Снять верс? Мысленно Ауро усмехнулся, не отрывая взгляда от Ксавьера.

Странная просьба. Отчаяние? Глупость?

Его верс был барьером, да, но не щитом. Его сила была в нем самом, а не в умной ткани.

Эта уловка ничего не меняла. Еще пара мгновений — и сигнал братьев позволит ему действовать.

Ауро на секунду перевел взгляд на Виту, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

И оцепенел, мгновенно осознав движение Ксавьера…

Помощник императора прижимал к шее Виты, прямо к сонной артерии, небольшой металлический цилиндр.

Ауро узнал предмет сразу. Нейро-шокер ближнего действия. Оружие, не оставляющее следов, но способное за секунду превратить мозг в подобие вареного яйца.

Молниеносно считал движение Ксавьера. Тот не угрожал. Он готов был действовать.

Расчетливый, предательский удар.

Не по Ауро.

По ней.

Время замедлилось.

Мысленный анализ, планирование, контроль — все это испарилось, сгорело в одно мгновение.

Остался лишь инстинкт, древний и неумолимый.

Не успеваю!

Ауро физически не успевал пересечь расстояние между ними, вырвать ее из его рук и обезвредить Ксавьера.

Никакая скорость в этом мире не спасла бы ее.

Ничто, кроме…

… кроме той самой силы, которую он так тщательно сдерживал, боясь задеть ее.

Действовать!

Немедленно! Прямо сейчас!

Палец Ксавьера уже придавливал кнопку активации, когда Ауро выпустил силу.

Единственный, безумный шанс, за мгновения до того, когда уже ничего было бы не исправить.

Выброс. Направленный, абсолютно неуправляемый сброс всего, что копилось в нем за эти минуты, часы, дни — ярости, страха, бешеного, животного желания защитить свою женщину.

Свет в ангаре погас, поглощенный волной чистой энергии, хлынувшей во все стороны от него.

Нет. Это наступила не тьма.

Ангар заполнило чистое ничто.

Абсолютная чернота.

Ауро не видел, как Виту отшвырнуло этой волной.

Не слышал, как с треском ломаются кости боевиков, как силовое поле платформы взрывается ослепительной вспышкой и гаснет.

Не чувствовал, как металл стен начинает плавиться и испаряться.

Фокус был лишь в одном месте: где Ксавьер всё ещё стоял со смертоносным цилиндром у шеи Виты.

Лицо Ксавьера исказилось гримасой ужаса и торжества, прежде чем его навороченный усиленный верс затрещал и начал рассыпаться, не в силах поглотить чудовищное давление бесконтрольной энергии сильнейшего из хардов.

Сквозь оглушительный рев в собственных ушах, сквозь гул разрушения, в голове Ауро, холодной и ясной, пронеслась одна-единственная мысль, полная горького самоосуждения.

Не смог сдержать… Снова.

Как тогда, с Мессаной.

Тогда его слепая ярость стоила жизни… той, кто в тот момент была его женщиной.

Даже чувства к ней были.

Но нет. Тогда всё было не так. Тогда он уничтожил обманщицу, предательством заманившую его в ловушку.

Сейчас… в отчаянном рывке он пытался спасти единственное, что имело для него значение во всей необъятной вселенной.

Он ухватился за мизерный шанс.

Вита — землянка. Оставался крохотный шанс, что энергия хардов пройдёт сквозь неё, не причинив вреда.

Есть ли у него этот шанс?

У Мессаны было больше намного шансов уцелеть. Тогда. Ведь она была харданка, пусть и наполовину, а значит, энергия её бы не задела. Но Мессана мертва. Погибла от неизмеримо меньшего выброса, чем Ауро наблюдал сейчас.

Вита… Чем дольше бушевал поток, тем отчётливее Ауро понимал: шансов ничтожно мало, и они продолжают таять.

Очень скоро их не останется совсем.

Снова его сила, его проклятие, оборачивалась против того, кого он стремился защитить.

И это знание жгло сильнее, чем любая энергия, разрывающая его изнутри.

Страх. Он рассёк раскаленный шквал его ярости.

Всепоглощающий, животный ужас от одной мысли: а что, если она не выдержит? Что, если его сила, его слепая, неуправляемая мощь, сделала то, чего не смогли сделать ее похитители?

Этот страх стал плотиной в бушующих потоках его энергии.

Ауро впился в него всей своей сутью, всей отточенной годами волей, цепляясь за единственную спасительную мысль: надо остановиться.

Здесь со всеми уже всё кончено. Но если Вита всё ещё жива… каждое новое мгновение под продолжающимся выбросом может стать для неё смертельным.

Чудовищным усилием воли Ауро принялся давить рвущийся из него, яростный поток.

Не просто сдерживать, а разворачивать обратно, в ту самую бездну, откуда он вырвался.

Это было похоже на попытку вручную затолкать извергающийся вулкан обратно в жерло.

Каждая частичка его существа сопротивлялась, требуя продолжать крушить всё вокруг. Но образ Виты, ее хрупкого, беззащитного тела, заставил его сжать, сконцентрировать и закрыть этот источник.

Шум в ушах стих, сменившись оглушительной тишиной, которая оказалась страшнее любого грохота.

Свет не вернулся. Лишь тусклые аварийные маячки, спрятанные в панелях пола, чудом уцелевшие, пробивались сквозь клубящуюся дымку. Они отбрасывали на стены искореженного ангара безумные, прыгающие тени.

Ангар… его почти не существовало.

Там, где были прочнейшие стены, зияли провалы, открывающие вид на исковерканные внутренности станции.

Потолок просел огромной воронкой, с которого свисали клубки оборванных кабелей, искрящихся и шипящих.

Воздух был густым от запаха гари, расплавленного металла и… паленого мяса. Пол был проплавлен причудливыми, стекловидными наплывами.

Повсюду валялись обломки и то, что еще несколько минут назад было имперцами.

Ни одного движения. Все мертво…

Совсем.

Лихорадочно обшаривая взглядом месиво обломков и искорёженных тел, Ауро никак не находил силуэт Виты.

Где? Ну же! Ты же узнаешь её сразу! Где?!

От всплеска эмоций, Ауро едва удержал новый, теперь уж совсем неконтролируемый выброс.

Потому что, наконец, он увидел. Её.

У дальней стены, вернее, у того, что от нее осталось, лежало неподвижное тело в легком светлом платье.

Вита. Она была прижата к металлической панели.

Неподвижная.

Обманчиво целая…

Ауро приказал себе вдохнуть, потому что всё это время, оказалось, не дышал.

Но не мог заставить себя сдвинуться с места.

Наручников на ней уже не было. Рассыпались от выброса.

Воспоминания и реальность объединились.

Тогда Ауро так же стоял и смотрел на то, что было когда-то его женщиной. Мессаной. Тогда ему было всё равно. Если и были какие-то чувства, то их выжгло её предательство.

Впрочем, там и было очевидно, что жизни в Мессане уже не было и не могло быть. Как сейчас, ничто не выдавало возможность уцелеть в том, что оставалось от Ксавьера и его боевиков.

Но Вита… Она лежала целая… Только голова была безвольно повернута в его сторону, и глаза были закрыты. Пыль и мелкие осколки покрывали ее волосы и лицо.

Ауро сам не понял, как оказался рядом. Просто рухнул на колени рядом с ней, тонкой и бледной.

Его верс, всё ещё излучающий остаточное тепло, бесшумно скользнул по расплавленному полу.

Ауро протянул руку. Но замер в сантиметре от ее щеки, боясь прикоснуться.

В этой тишине, среди руин, им же созданных, Ауро впервые в жизни боялся действовать.

Не мог заставить себя тронуть, скованный страхом убедиться, что…

— Вита… — его голос прозвучал глухо и чуждо.

Никакой реакции. Только тихий, прерывистый свист аварийной сигнализации нарушал гробовую тишину.