Я просыпаюсь от чувства пустоты и непонятной свободы. Тяжесть, что придавливала меня к кровати всю ночь, неожиданно исчезла. Это ощущается неправильным, ведь мне на удивление спокойно и хорошо спалось в горячих сильных объятиях…

Резко сажусь на постели, сразу всё вспомнив.

Я в спальне теневого императора. Я его землянка.

Оглядываюсь. В роскошной спальне, пусто. До меня доносится приглушённый шум воды из-за стены.

Ауро в душе. Снова.

Торопливо шарю глазами по комнате в поисках одежды, и мой взгляд падает на стул у туалетного столика.

Мой верс!

Прерывисто втянув воздух, я замираю. Поверх моего простого верса лежит его верс — угольно-чёрный, тяжёлый, он кажется сгустком ночи, поглощающим весь свет.

Шелковистая ткань тускло мерцает, и мне даже кажется, что она дышит…

Конечно, мне кажется. Но всё равно, то, как его верс собственнически накрыл мой, вызывает острое желание вернуть себе мой плащик.

Это становится очень важным, как будто я хочу вернуть хотя бы крошечную частичку прошлой жизни.

Я поднимаюсь, кутаясь в простыню. Подхожу к стулу, стараясь ступать бесшумно.

Пальцы тянутся к краешку моего верса. Сама не знаю, почему я так осторожничаю. Будто у сторожевого пса собираюсь косточку из под носа вытащить.

И тут чёрный верс харда оживает. Взрывается стремительно-смазанным движением.

Молниеносная, тёплая и невероятно сильная лента ткани обвивается вокруг моего запястья! Не давит, но держит крепко, не давая ни малейшего шанса освободиться.

От неожиданности я громко вскрикиваю, но больше ничего сделать не успеваю.

В следующую секунду дверь в ванную с оглушительным грохотом вылетает внутрь спальни — её срывает с мясом, с пучками проводов на косяке от мощнейшего удара.

В образовавшемся проёме, в облаке пара, появляется Ауро.

Мокрый. Абсолютно голый. В хищной, готовой к бою, позе.

Он делает несколько стремительных шагов внутрь спальни, и замирает, оглядывая комнату и замершую в неестественной позе меня своим фирменным багровым взглядом.

Явление грозного античного бога не иначе.

Краснея, смотрю в его каменное лицо. Ниже взгляд стараюсь не опускать. Его чёрные волосы еще совсем влажные, с них стекают капли на высокий лоб и на острые скулы. И ниже…

А его глаза… его багровые глаза, чуть прищуренные, сканируют комнату, выискивая угрозу, но находят лишь меня с его версом на запястье, и окончательно фокусируются на мне.

И лицо, главное, у него такое спокойное-спокойное… невозмутимое.

Воздух застывает. Я сама не двигаюсь, чувствуя, как пылают мои щёки.

Вода струится по его голой коже, и мой взгляд невольно прослеживает путь этих весьма соблазнительных влажных дорожек.

Не могу не смотреть на совершенное мужское тело. Любуюсь, как идеальнейшим произведением искусства, высеченным из ожившего мрамора. Да, я только любуюсь. Как искусствовед…

Ведь совершеннее и красивее я ничего в жизни не видела. Не видела еще таких мужчин…

Широкие, мощные плечи, сужающиеся к узким бёдрам, создают классический треугольник воина.

Каждый мускул на его торсе прорисован с анатомической точностью: рельефные кубики пресса, косые мышцы, уходящие вниз, грудные мускулы, напоминающие доспехи.

Вода задерживается на его теле, во впадинах идеального рельефа, сверкая, словно россыпь бриллиантов.

Кожа… она кажется плотной, и покрыта причудливым, едва заметным узором, похожим на древние руны или схему электрических цепей.

Мои бесстрашные глаза опускаются ниже и чувствую, как кровь приливает к лицу, но все равно не могу перестать смотреть на него ниже пояса.

Жаркая волна чего-то горячего и запретного, затапливает меня целиком.

Вот теперь явно видны отличия от древнегреческих мраморных фигур.

Завороженно рассматриваю его член. Он крупный, даже в состоянии покоя внушительный и тяжеловатый. Идеальный, с четким, выразительным контуром, он выглядит одновременно пугающе и… невероятно красиво.

Мой перегретый мозг лихорадочно пытается найти сравнения и находит. Искусствоведческие…

У всех этих античных статуй ведь очень скромные размеры. Член харда кажется невероятно крупным и весомым на фоне его и без того внушительной фигуры. И при этом весьма гармоничной и неотъемлемой частью его мощного совершенного тела.

Мой взгляд, смущённый и растерянный, всё же спускается вниз, скользит по мощным бедрам, впитывая детали: каждое сухожилие, каждый рельефный мускул, и лишь потом, сделав вынужденный круг, снова охватывает его целиком: от спокойного лица, обрамлённого влажными чёрными прядями до голых ступней, твёрдо стоящих на полу.

Я вынуждена признать, что красивее мужчины в жизни не видела. Это не абстрактный идеал красоты и не идеализированная красота мрамора. Это живая, мощная плоть, воплощение чистой, первобытной мужской силы.

Он великолепен. В его наготе нет и намёка на уязвимость — только грубая, звериная сила и животная, хищная грация, заставляющая сердце бешено колотиться в груди от смеси священного ужаса и запретного, пьянящего восхищения.

Бог. Настоящий языческий бог.

Ауро стоит неподвижно, молча наблюдает, как я рассматриваю его.

Не прячется и не стыдится. Он просто существует, как ураган или скала, — демонстрируя свою суть без слов, как она есть.

И, наконец, он начинает движение. Ко мне. Вода с его тела капает на полированный пол, но его это не волнует совершенно, как и развороченная дверь в ванную комнату.

Я даже отступить не в состоянии. Смотрю, как приближается, с пылающими щеками, не в силах ни перестать смотреть, ни слова сказать.

Он подходит ко мне совершенно спокойно, словно его нагота — самая естественная вещь в мире, а сорванная дверь — мелкая бытовая неприятность.

Его взгляд падает на мою руку, опутанную его чёрным версом.

Подходит ближе. Протягивает руку. Его пальцы легко касаются ткани. Верс мгновенно разжимается, послушно соскальзывает с моего запястья и повисает в его руке, снова становясь просто тканью.

— Доброе утро, — произносит он, поднимая на моё лицо свой багровый невозмутимый взгляд. — Вита.

Его низкий, бархатно-стальной голос звучит абсолютно ровно, без тени смущения, гнева или удивления.

А меня буквально придавливает этим спокойствием. Оно ошеломляет сильнее, чем его внезапное появление и его оживший верс.

— Д-доброе… — машинально выдыхаю я.

Тогда он поднимает руку и небрежно проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. Его прикосновение обжигающе горячее и влажное от воды.

— Твои вещи уже доставили. Можешь заглянуть в шкаф, — кивает он за мою спину. — Скоро будет завтрак.

Затем он так же спокойно разворачивается, — я снова застываю, созерцая его широкую спину и игру мощных мышц под кожей.

Ауро же так же невозмутимо уходит обратно в ванную, шагая через обломки двери.

Я остаюсь стоять посреди спальни, в полном шоке, с горящими щеками и тлеющим воспоминанием о его прикосновении на своей коже.