Глава 4

— Владыка, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Стомель.

Дракон отвел от меня взор и посмотрел на своего человека. Но вскоре он вновь посмотрел на меня, тогда Гуннар буквально закрыл меня собой.

— Как вы, Владыка? — повторил он вопрос Стомеля. — Чувствуете какие-то… изменения?

Владыка поднялся на ноги и огляделся. Нахмурился.

— Я… я все еще ничего не чувствую, — произнес император, при этом скользнув странным взглядом по мне, и вновь посмотрел на Гуннара. — Как работает артефакт?

Я едва сдержалась, чтобы громко не вздохнуть. Кажется, пронесло! Он не узнал меня. И я буду жить. Нужно скорее уходить… Вот только Стомель продолжает удерживать меня. А судя по комплекции этого мужчины, вряд ли мне удастся сбежать от него также, как от Томса.

Да и следуя словам Владыки, Стомель сможет дезактивировать мой артефакт, значит, и на него рассчитывать не стоит.

— Он будет сталкивать вас с той, кто предначертан вам богиней, — откликнулся отец бесстрастно.

— То, что и должна делать судьба, — едва прокомментировал Владыка Угу, прям как нас сегодня с Владыкой. Очень подозрительно и… опасно. — Так в чем смысл Печати истинности?

— Печать истинности была создана Делениз, если бог судьбы, Ресифоль, по какой-то своей причине решил не сталкивать двух предначертанных людей, — терпеливо пояснил храмовник. — Так что это лишь подстраховка, а не панацея, Владыка. Но есть у неё еще одно свойство… вы почувствуете кровь истинной, если та не будет изменена или замаскирована силами выше.

Например, как замаскирована моя путем ритуала, проведенного Гуннаром. Разумеется, если бы я была истинной Владыки.

Я едва не улыбнулась. Но сдержалась. Рано радоваться, рано! Я ведь даже не знаю, он ли мой истинный, а уже радуюсь так, будто судьба отвела от меня моего убийцу.

— Предлагаешь мне пускать кровь у всех девушек Темномирья? — усмехнулся Владыка.

— Тут уж решать вам, не смею ни советовать, ни мешать, — ответил бесцветно храмовник.

Император сжал и разжал ладони, внимательно смотря на свои руки, а после шумно вздохнул.

— Что ж, и этот вариант пал. Тогда действительно остается только… — Он не договорил и резко посмотрел на меня. — Твоя дочь — целительница, я чувствую её магию. Не хочет ли она залечить мои раны?

Я застыла. Я пыталась тренировать магию, но она все еще была мне неподвластна и слишком много сил уходило. Я отступила назад, врезавшись в Стомеля.

— Владыка, она еще не обучена. Ей только предстоит обучение в академии.

Владыка долго смотрел на меня, а после все-таки перевел взгляд на храмовника.

— Тогда я возьму немного её крови. Совсем чуть-чуть. Ты ведь не против, Гуннар?

— Владыка, вы обещали не трогать Лиану…

— Лиана, — повторил император и усмехнулся. — Какое символичное имя. Кровь, Гуннар.

Храмовник вздохнул и посмотрел на меня. Я молча приблизилась к отцу. Гуннар подхватил чистый кинжал, еще один, лежавший на алтаре, и я протянула ему руку. Но её внезапно перехватил Владыка.

— Я сам.

Кинжал теперь оказался в его руках. Он медленно провел пальцами по моей ладони, а потом… неожиданно уколол лишь палец. Небольшая, едва заметная рана, из которой выступила пара капель. Владыка протянул руку, и Стомель, неожиданно оказавшийся рядом, протянул ему пузырек. Владыка собрал кровь, и после отпустил меня.

— Не думаете же вы, что я могу быть вашей истинной? — слова вырвались невольно, просто…

Одной части меня действительно хотелось, чтобы это было так. Чтобы я смогла изменить решение императора, не стать лишь временной женой, которой вырвут сердце, чтобы жениться на других. Мне хотелось быть одной единственной и неповторимой. Той, которую бы носили на руках. Той, которая бы отдавала всю свою нежность и любовь возлюбленному.

Дракон долго смотрел на меня, поднес пузырек к носу. Несколько раз вдохнул, а после наклонил его, попробовав мою кровь. Я нахмурилась, и…

Император усмехнулся и покачал головой. На миг мне показалось, что красная нить на моей запястье вновь появилась… но это была лишь иллюзия.

— Ничего, — прокомментировал Владыка, казалось, с каким-то раздражением. Мы встретились взглядами. Его глаза будто стали бесконечным космосом, в котором можно утонуть. И голос звучал также: — Совершенно пустая, как и ожидалось. Что ж, живи и процветай, грешница. И, — он приблизился и вновь намотал мой локон на палец, — держись от меня подальше, потому что я не уверен, что если мы встретимся при других обстоятельствах, я смогу сдержаться и не увлечься тобой. А если я это сделаю… ты не сбежишь, Цветочек. Ты окажешься в моей постели, тогда я и узнаю, так ли ты невинна на самом деле, как хочешь это показать.

Мой пульс ускорился. Я неотрывно смотрела на мужчину. А он, передав пузырек с оставшейся кровью Стомелю, подхватил кинжал и отрезал несколько прядей моих волос.

— На память, Цветочек, — пояснил он и посмотрел на Гуннара. — Береги её, храмовник. Слишком уж у тебя… привлекательное сокровище. Каждый дракон попытается его отнять.

Отец не ответил. Император развернулся и вместе со Стомелем покинул храм. Я долго смотрела им вслед, чувствуя, как бешено колотится собственное сердце. Едва они вышли, Гуннар упал на колени перед богиней.

— Прости меня, Великая Делениз, прости! Я не смог противостоять ему!

Богиня внезапно проявилась. Та самая девушка, что я видела два месяца назад. За все это время она ни разу не почтила нас своим присутствием, из чего я делала вывод, что её явление — великое событие.

Впрочем, посещение этого храма самим Императором Эмиралда тоже из ряда вон выходящее.

— Гуннар, ты сделал правильный выбор. Не волнуйся, я не сержусь на тебя. Но… — Богиня посмотрела на меня с грустью. — Девочку больше нельзя здесь оставлять. Я чувствую, что это опасно. Отправь её в академию Четырех камней, Гуннар, уже в этом году.

— Но богиня, — изумился мужчина, — ведь обучение начнется через неделю, а девочка еще не подготовлена…

— Подготовь. Ты справишься, Гуннар.

Богиня исчезла, и была такова. Её не волнуют пути. Ей нужен лишь конечный результат. Я вздохнула и опустилась рядом с отцом.

— Извини, от меня одни проблемы.

Гуннар поднял на меня странный, задумчивый взор.

— Ты почувствовала что-то к императору?

Щеки окрасил румянец. Признаваться в собственной слабости было смущающе, но я хотела быть честной. Потому кивнула.

— Странно, но… он увлек меня. Он может быть моим истинным, от которого я прячусь уже два месяца?

— Вряд ли… Но держись от него подальше.

— Как и от всех драконов, — согласилась я. — Помню.

— От него в первую очередь.

Я не ответила, лишь опустила голову. Что для меня уготовила Делениз? И почему я не предвкушаю ничего хорошего? Я чужая истинная… и если меня найдут, то лишат жизни, причем жестоко. Не такой судьбы я для себя хотела, совсем не такой. И пока я сижу здесь, фактически запертая в храме, шансы встретить моего суженного намного меньше.

— Как будет угодно богине, — наконец, произнесла я и поднялась.

Так просто я не сдамся. Я не для того училась здесь два месяца, почти не давая себе времени на сон и отдых, чтобы какой-то истинный забрал моё сердце.

В прямом и переносном смысле.

— Хорошо. Тогда следует собираться. Я свяжусь со своим другом… Что-нибудь придумаем. Но сначала… Идем. Нужно кое-что сделать сделать с твоими воспоминаниями.

— В каком смысле?

— Понимаешь, есть артефакты, с помощью которых можно прочесть воспоминания. Сейчас император этого не сделал, но в академии могут найтись и другие, которые не будут столь милосердны. И мы должны защититься. Есть один способ.

Гуннар вновь развернулся. Я отправилась следом весьма заинтересованная, через узкую дверь на лестницу, оттуда коридором в жилую часть, ныне пустую, а потом дальше. Опять лестница, но на этот раз вниз. И мы зашли в келью. Я изумленно огляделась, а Гуннар, бросив на меня настороженный взгляд, прошел к стене. Взяв в руки что-то вроде скарификатора, он быстро надрезал палец, а затем прислонил к стене.

— Гуннар Вери-Тез, — произнес он, и стена неожиданно начала меняться.

Нет-нет, кирпичики не переставлялись, как в известном фильме, но они начинали исчезать, открывая неровный проход.

— Прошу, — отошел в сторону храмовник.

Я сомневалась. Мне было страшно. Пусть Гуннар обещал богине беречь меня, но мотивы самой богини мне были непонятны. Однако за эти два месяца отец столько сделал для меня, что я действительно стала ему доверять. Единственному во всем проклятом Темномирье с их дурацкими законами и отношением к истинности.

— Ты хочешь что-то спросить? — нахмурился Гуннар.

— У меня слишком много вопросов, но вы мне не ответите. Я уже это усвоила: даже если вы что-то знаете, предпочитаете молчать, чтобы охранять меня от меня же самой, — я покачала головой.

— Извини, Лиана. Великая Делениз не раскрывает своих планов, но, поверь мне, она великодушная и добрая богиня. Она защищает своих детей и всё живое. Не зря она богиня любви и плодородия.

Богиня любви… Я невольно прикоснулась к своему запястью. Она разлучила меня с истинным, спасая мне жизнь. Как же жутко, что все в этом мире перевернулось. И теперь богиня любви вынуждена отнимать эту самую любовь, чтобы её не осквернили убийством.

— Ко всем ли она добра? — уточнила на всякий случай, и Гуннар прищурился.

— К тем, кто достоин, — откликнулся он. — Кто заслуживает добра и любви. Но только от нас зависит, какой путь мы предпочтем. Какой путь избираешь ты?

Путь? Никто никогда не спрашивал меня об этом. Я всегда старалась просто выжить в своем мире и получить чуточку тепла и любви, хоть от кого-нибудь. Но никогда её не получала. Со временем смирилась и настроилась исключительно на себя.

Мы прошли внутрь небольшого тайного помещения. Взгляд упал на артефакт, стоявший на постаменте у стены. Можно было подумать, что это самый обычный шар, но я точно знала, что обычного в нем ничего нет.

— Око молчания, — пояснил храмовник. — Оно всё видит, но ни о чем не говорит. Оно способно забирать речь там, где она не нужна. Ты должна вложить в Око свои знания о другой жизни, чтобы хранить их здесь и никогда не раскрывать.

— Вложить знания? — я вскинула брови, а сердце забилось быстрее. — Я всё… забуду?

— Нет, просто ни с кем не сможешь поделиться воспоминаниями, — поспешно пояснил храмовник и сделал шаг ко мне. — Это необходимо, поверь мне. Для твоей же безопасности. Потусторонняя… слишком опасная для этого мира. За тобой будут охотиться и убьют в академии, где я не смогу тебя спасти.

Сердце забилось быстрее, в страхе. Я подсознательно понимала, что Гуннар говорит правду. И это пугало еще больше.

Правда… она всегда горше лжи.

Я обернулась к оку и посмотрела задумчиво.

Три месяца назад я поступила в университет. Мне только исполнилось восемнадцать. Я получила независимость и даже своё небольшое жилье — наконец-то моя жизнь должна была наладиться. Но вот спустя всего месяц обучения я попала сюда. И начала новую жизнь. И теперь мне нужно отдать все воспоминания, оставив только последние.

Разве в этом не ирония Растифоля?

— Сохрани здесь воспоминания, дитя. Это способ спастись. Даже если кто-то проведет ментальную проверку твоих знаний, он не найдет опасных воспоминаний.

Ментальная проверка… опасные воспоминания… убийство одного из императоров. Столько разной пугающей информации. Я вновь посмотрела на шар. И нехотя протянула к нему руки.

И в этот же момент Око ожило. Само притянуло мои ладони. Виски взорвались болью, а перед глазами стали пробегать воспоминания из моей жизни, начиная с детского дома и заканчивая попаданием в этот мир. Я хотела отдернуть руки, закрыться, но у меня не получилось. Артефакт вытягивал все воспоминания, которые считал нужными.

В голове мелькнули воспоминания об изумрудном драконе… мелькнули и скрылись в глубинах Ока. Он вытянул в том числе воспоминания о встрече с истинным! И с богиней. Быть может, у меня получится скрыться от этих пронизывающих снов об истинном?

Око откинуло меня, и я едва не упала, но меня придержал храмовник.

— Он… он забрал воспоминания о…

Я открывала и закрывала рот, но не могла произнести ни звука. Словно эти знания отныне были для меня заблокированы. Отец хмуро смотрел на меня. А я почувствовала, как голова начала кружиться. Сознание медленно покидало меня.

Проснулась я спустя целую неделю. Оказывается, у меня был сильный ментальный откат после Ока памяти. Поэтому теперь мы собирались в спешке, ведь сильно опаздывали — занятия уже начались, и в этом была огромная проблема.

— В академию не принимают посреди учебного года. Но мы что-нибудь придумаем, — заверял меня Гуннар. И после добавлял: — Тебе следует опасаться всех изумрудных драконов. Помнишь?

Я кивала. Да, потому что мой истинный — изумрудный. Хотя, если честно, я уже не была уверена, что он изумрудный. Око памяти работает отлично, перебирая мои собственные воспоминания и делая их блеклыми. Словно фантазии. Я уже сама не уверена, что было реальностью, а что — сном.

Путь до нейтральных земель занял пять дней. Мы добирались почтовыми каретами и после — дирижаблем, подпитываемым магическими артефактами. В это время в воздухе летали драконы, и я с интересом выглядывала в окошко, любуясь огромными, парящими ящерами.

В общем, чувствовала я себя ребенком, и мне было совершенно не стыдно. В нашем мире люди любили путешествовать, с интересом разглядывали новые архитектурные строения, слушали рассказы о стародавних временах и изучали чужой быт. Любопытство, которое можно больше отнести к любознательности, в таком случае совершенно не зазорно.

Вот и мне стыдно не было. Я с удовольствием изучала этот мир, и искренне восхищалась его прекрасными сторонами.

О непрекрасных лучше умолчать. Много было всего, что вызывало в моей душе протест. Например, отношение к женщинам.

Со мной за время путешествия практически не общались. Лишь с Гуннаром. Я словно была его собачкой, на которую иногда поглядывали, услужливо улыбались и разве что не гладили по холке. Это бесило, раздражало, но… я понимала, что в чужой монастырь со своим уставом не войдешь. И исправить такой угрюмый патриархальный мир будет совсем не просто.

— Когда-то все было иначе, — со вздохом сообщил Гуннар, пока мы летели в дирижабле. — Раньше женщин принимали за равных и носили на руках за то, что женщина способна подарить жизнь. Женское тело действительно удивительно, рождение ребенка — чудо, что не доступно мужчинам. Но триста лет назад… — Он понизил голос, чтобы нас никто не услышал, — все изменилось. Видишь ли, драконы высшая раса…

— Чай? — к нам услужливо подошла местная стюардесса, и подала отцу фарфоровую чашечку. Она же у него спросила: — А вашей спутнице?..

Я вздохнула. Даже девушки тут относятся друг к другу также, как и к нам — мужчины. Не обращаются напрямую, а спрашивают всё у «покровителя».

— Тоже чай. Зеленый, — откликнулась я и тонко улыбнулась.

Когда она отошла, я отпила чая — ароматного, насыщенного, с мятными нотками. Если что и было восхитительно в этом мире — это травы. Отец любил собирать разные в лесу, и после мы их заваривали.

— Ты говорил о событиях трехсотлетней давности, — напомнила я храмовнику.

— Точно, — он вынырнул из задумчивости и продолжил: — Драконы — высшая раса, все с неё берут пример. Когда истинных стали убивать, то потерялось уважение и благоговение перед женским родом. Теперь женщина стала лишь инструментом, сосудом, если так будет угодно выразиться, для продолжения рода. Не более. И отношение к ней стало такое же у драконов. Родила? Молодец. Не родила? Бракованная.

— Это жестоко по отношению к женщинам, — прокомментировала я, смотря на одинокую чаинку, кружащую в чашке. — У женщин должно быть право выбора, а у многих даже с правом не всегда удается зачать. Нужно помогать и поддерживать их, а не… клеймить.

— Увы, — развел руками Гуннар. — С драконов стали брать пример и другие расы, в том числе люди. И во всех людских королевствах за триста лет женщины стали людьми второго сорта, главной целью которых стал удачный брак и ничего более. В академии будут другие девушки, но, поверь мне, мало кто из них действительно хочет учиться. Большинство пришли просто найти себе мужа. Именно поэтому среди поступающих примерно пятьдесят процентов студенток, но к выпуску — остается не больше десяти процентов. И ты должна попасть в их число.

— Я понимаю, но… меня напрягает то, почему богиня так заботится о моем магическом образовании, — я нахмурилась и провела пальцем по ободку чашки. — Будто она хочет подготовить меня к чему-то.

— У Делениз свои планы, и не нам их обсуждать.

Я сжала челюсти. Гуннар был храмовником до мозга костей. Он не считал нужным выяснять планы богини, лишь слепо следовал её указаниям. Но я родилась в другом мире, где люди не видели прямого проявления богов. У меня другое отношение к слепому религиозному следованию.

— Уважаемые пассажиры, мы начинаем снижение. Прошу всех активировать защитные артефакты, встроенные в правый подлокотник. Всем спасибо за внимание.

Я нажала на красный камень, и вокруг меня активировалась сфера. При приземлении немного трясло, но вскоре дирижабль приземлился, и пассажиры проследовали к выходу.

Мы с Гуннаром и двумя небольшими тряпичными саквояжами проследовали к пункту досмотра. Обычно он занимал немного времени: сканировали ауру, записывали имя и после отпускали. Документы были не нужны. Слепка ауры было достаточно. В общем, говоря известной фразой, усы, лапы и хвост — вот мои документы.

Поэтому и к патрульным у магической завесы, отделяющей площадку прилетов дирижаблей, с абсолютным спокойствием. К нам подошел мужчина с окладистой рыжей бородой в темно-синей форме и поднес кристалл, сканируя ауры.

— С какой целью прибыли в Астахан?

— Проведать старого друга, он преподает в академии.

— Имя друга? — с любопытством спросил мужчина.

— Альдрик Райнер. Декан боевого факультета.

Мужчина понимающе покивал, словно имя было ему знакомо, а после направил кристалл ко мне. Тот засветился светло-розовым, но внутри что-то вспыхнуло.

— Девочка с магической искрой и довольно яркой. Вашу дочь можно выгодно пристроить замуж. Вам бы её в академию отдать.

Отец лишь нейтрально улыбнулся, а я отвела взор, чтобы унять злость. Интересно, я когда-нибудь к этому привыкну? Женский пол ничем не хуже мужского. Просто мы — разные. Каждый со своими достоинствами и недостатками. И в этом вся прелесть!

Но как бы объяснить это местному обществу?

— Можете идти, — откликнулся патрульный и пропустил нас, и мы тут же попали в оживленный и кипящий горожанами Астахан.

Город-королевство. Особое, в центре всех остальных. Астахан был огромен, включал самую разнообразную архитектуру и совмещал удивительные традиции разных народностей. Сюда стекался народ в поисках лучшей жизни, ведь каждый здесь мог стать своим.

— Куда мы? — спросила я, едва поспевая за Гуннаром, и делая всё, чтобы не потерять его в такой толпе.

— В таверну «Вежливый гусь», — откликнулся отец, — там у меня знакомый. И я уже назначил там встречу с Альдриком. К слову, нам лучше поторопиться, а то ненароком опоздаем.

Мы прибавили ходу. Перед глазами всё пестрило. День был солнечный и погожий, люди торопились, разговаривали, спешили по своим делам. Взгляд выхватывал гномов и даже одного эльфа. Но особенно я удивилась троллю — под три метра роста, с кожей, усыпанной бородавками, и в одной набедренной повязке.

Гуннар его тоже заприметил и даже сбился с шагу, из-за чего я врезалась ему в спину.

— Неожиданно… Тролли живут высоко в горах и редко спускаются. Примитивный народец, живут племенами, разрозненно. Магией не обладают, а вот неуязвимостью к ней — да. С ними тяжело договориться, хотя торговые отношения с ними ведут — ради полезных трав и шкур домашнего скота.

— Что он делает в Астахане? Да еще один?

— Ума не приложу, — пожал плечами Гуннар. — Идем, Лиана. Не будем терять время.

Вскоре мы дошли до таверны и зашли внутрь. Здесь нас встретила пышногрудая подавальщица, но она и рта не успела раскрыть, как отец, смотря куда-то ей за спину, проговорил:

— Альдрик, ты как всегда пунктуален!

Теперь я обратила внимание на «старого друга». Друг оказался не старым, а вполне себе молодым, даже симпатичным, темноволосым мужчиной с приветливой улыбкой. Ему не дашь больше тридцати, хотя учитывая, что он скорее всего маг, вполне могло быть и больше. Он обогнул подавальщицу и обнял храмовника, даже не заметив меня.

— Гуннар, рад, безмерно рад! Что заставило тебя покинуть свой храм и наведаться в Астахан?

Тут отец нахмурился и бросил взор на меня. Альдрик только сейчас обратил на меня внимание и просканировал заинтересованным взглядом.

— Давай я оплачу комнату и поговорим там. Без лишних ушей.

Мужчина коротко кивнул. Отец попросил подавальщицу показать ему комнаты, после чего она проводила его к хозяину заведения. А я невольно осталась наедине с Альдриком. Он все еще продолжал заинтересованно коситься на меня.

— Хорошая погода, не правда ли? — решила я начать разговор.

Просто стоять и переглядываться это как минимум странно. Мужчина бросил взор в окошко, а после вновь на меня.

— Да, неплохо. Я так понимаю… именно в тебе причина нашей с Гуннаром встречи?

— Полагаю, что так, — согласилась без раздумий. — Но вряд ли я могу сказать что-то… без Гуннара. Думаю, он будет более красноречив.

— Ты достаточно смело изъясняешься для той, кто пришла с храмовником, — хмыкнул мужчина и теперь развернулся ко мне всем корпусом. — Как тебя зовут?

— Лиана, — представилась я. — Ваше имя я знаю. Отец многое о вас рассказывал.

— Отец? — темные брови взлетели вверх, и на несколько секунд мужчина, казалось, выпал из реальности. — Не ожидал…

— Я оплатил комнату, — к нам приблизился Гуннар. — Можем подняться и поговорить спокойно. Вижу, вы уже нашли общий язык?

Я приободряюще кивнула, а вот Альдрик не спешил соглашаться. Он все еще находился в прострации, однако за отцом пошел. Я замыкала процессию.

Комната была небольшая, с деревянной мебелью и двумя кроватями. Я прошла к одной из них и положила свою одежду. Посмотрела в окно, на оживленный город, и начала анализировать одежду, взгляды людей. Мне хотелось узнать, чем живут в Астахане? Какие у них мысли и заботы?

Краем уха я слушала разговор:

— Она твоя дочь?

— Да, недавно мне её вернула мать. Девочка воспитывалась в глуши и многое не знает о современном мире. Мать буквально держала её взаперти. А потом решила отдать мне.

— Но как же обет?..

— Я согрешил, — вновь как старую шарманку завел Гуннар, но в этот раз чуть более раздраженно. — Вот от тебя я точно не ожидал услышать упреков, Альдрик!

— Я и не упрекаю! — тут же поспешил оправдаться мужчина. — Просто… удивлен. Ты ведь всегда был приверженцем Шаардан. Я больше поклоняюсь Ресифолю, ты знаешь. А этому богу без разницы, кто грешит. Важно лишь предназначение и конечная точка, а любая суета — вторична.

— Да, именно поэтому я решил обратиться к тебе. Считай, что судьба у меня такая… Альдрик, помнишь, что говорил мне, что сделаешь всё, чтобы я не попросил?

Мужчина сразу напрягся и бросил на меня короткий взгляд.

— Будешь просить взять в жены дитя греха?

Тут даже я выпала в осадок. С расширенными глазами посмотрела сначала на Альдрика, а после на отца. На миг, всего на миг мне стало страшно, что это действительно входит в его планы!

— Нет-нет, я бы не стал просить о таком личном.

— А жаль, — хмыкнул он, — девушка ведь красива, да еще и магически одарена… постой, — Альдрик нахмурился и повторил: — магически одарена… Не поэтому ли ты пришел ко мне? Хочешь, чтобы я устроил её в академию?

— Все верно, — с явным облегчением кивнул отец. — И позаботься о ней в академии. Она еще мала и несмышлена, многое о мире не знает. Ей бы держаться подальше от всего… дурного.

— Я вполне могу помочь, но ты опоздал: учебный год уже начался. Приезжай летом в следующем. Пройдет вступительные экзамены, если что я её потренирую перед ними, а после пригляжу и в академии…

— Альдрик, — отец устало вздохнул. — Её нужно принять в этом году.

Мужчины несколько секунд обменивались долгими взглядами, а потом Райнер вздохнул и подошел ко мне. Я сразу поднялась на ноги. Маг протянул ко мне руки, мы почти соприкоснулись ладонями — так он считывал мою магию. Сильные маги на такое способны без кристаллов.

Так некстати вспомнился и изумрудный император, который считал мою магию на расстоянии, даже без соприкосновения ладоней. Насколько же он силен?

Одернула себя. Не хочу думать о Деймиане Шиитане!

Не хочу, я сказала!

— Целительница, — наконец, выдохнул он. — И весьма сильная, я полагаю. Но я декан боевого факультета. Как по-твоему я смогу взять её на учебу?..

Вопрос, кажется, был риторический. Потому что Альдрик вздохнул и, кажется, даже выругался сквозь зубы.

— Ты ставишь меня в неловкое положение, Гуннар. С одной стороны мой долг, а с другой — практически невыполнимое условие! Ты не мог прибыть на месяц раньше?

Увы, но Делениз весьма непредсказуема в своих действиях.

— Хор-рошо, — выдохнул он и упер руки в бока. — Я что-нибудь придумаю. Вернусь завтра утром.

Альдрик ушел не в лучшем расположении духа. Отец был молчалив. К слову, я не зря даже мысленно старалась называть его «отцом», ведь так, убеждая себя, мне легче было воплотить ложь в правду, если кто-то спросит.

Это первая причина. А вторая крылась в банальном ощущении брошенного ребенка. У меня никогда не было ни матери, ни отца. А теперь появился. Заботливый, умный и добрый, пусть порой молчаливый и хмурый. Но мой. Тот, кто изо дня в день уделяет мне много времени.

Мы спустились, чтобы пообедать, а после вновь сели за учебники. Всю дорогу храмовник рассказывал мне об Астахане и академии. Вот и сейчас мы продолжили обучение.

— В академии четыре факультета: целительский, боевой, травнический, артефакторный. Как ты понимаешь, самый большой — боевой, в него входят половина студентов всей академии. Он же считается самым престижным. Потом — целительский. Целителей не так много, но они на хорошем счету, ведь их знания и умения уникальны. В травнический поступают только те, у кого минимум магии, но есть рвение к учебе и умения. В артефакторы тоже идут не самые сильные маги, но все же лучше, чем на травнический, ведь им приходится вливать свою магию или кооперироваться со студентами с других факультетов, чтобы влить в артефакт нужные силы. Артефакторика требует кропотливости и старательности.

— А вы на каком факультете учились? — из любопытства спросила я.

Перед нами лежала карта академии. Посередине основной корпус, справа — отдельный корпус для боевиков, а слева — флигель для целителей. За основным корпусом огромный стадион, а еще дальше, у самых ворот, протяженное трехэтажное здание общежития. Спереди тоже есть постройки: общежитие для преподавателей, склады для хозинвентаря, оранжерея с теплицами и загоны с животными, в том числе конюшни.

— Артефакторики, как ты, наверное, уже догадалась, — хмыкнул отец с какой-то грустью. — Но тебе лишь одна дорога — в целительский.

— Интересно, о чем думала Делениз, когда наградила меня этим даром? Если уж она хочет, чтобы я спасла этот мир, могла бы подарить боевую магию, — я поморщилась и вздохнула. — Неисповедимы твои пути, господи…

— А ты уже начинаешь становиться настоящей дочерью храмовника! — хмыкнул отец и неожиданно погладил меня по голове.

— А ты, кажется, учишься шутить, — удивилась я, и отец рассмеялся.

Неуверенно, тихо. А затем уже громче. Я никогда прежде не видела Гуннара таким. И все же его смехом я не обманывалась: в глубине глаз застыла тревога. Он боялся за меня.