У Бьянки уходит не много времени на то, чтобы наложить на ногу Мирьи сделанную из коры дерева шину. Она подкладывает под шину мягкий мох и смазывает кожу Мирьи мазью из арники.

– Перелом лодыжки, – сообщает она своим сухим трескучим голосом. – Какое-то время придётся спокойно посидеть дома.

У Мирьи было предчувствие, что Бьянка так скажет. Но теперь хотя бы можно наступить на ногу.

– Только не перетруждай лодыжку, – напоминает Бьянка. – Если будет болеть, держи ногу в покое.

Она даёт Мирье небольшой кувшинчик с мазью, изготовленный из скорлупок грецкого ореха. Мирья должна сама смазать ногу, если станет хуже. А маме Мирьи Бьянка даёт бутылочку с маковым эликсиром, чтобы снимать сильную боль перед тем, как Мирья ляжет спать.

– По вечерам. Не больше одной капли, – предупреждает Бьянка. – И максимум трое суток.

Пока Бьянка занималась Мирьей, Парлотти слетала за Эльмой и Белой, чтобы мама Мирьи могла поблагодарить их за помощь.

Пелле первым замечает девочек в сумеречном свете.

– Привет, Бела! – кричит Пелле, не дожидаясь, пока девочки подлетят ближе.

Не успевает Бела приземлиться, как Сиббо кладёт перед ней сверкающую заколку, которую Сиббо и Пелле уже пытались вернуть сегодня днём.

Парлотти скрывается на кухне. Оттуда доносятся радостные голоса и смех.

– Вот, Бела. Твоя заколка, – говорит Сиббо.

Бела должна бы засиять от радости. Но Мирья замечает, как у неё краснеют щёки.

– Здóрово, – говорит она. – Где вы… Где вы её нашли?

– Там, где ты её оставила, разумеется. – Сиббо смотрит на неё с недоумением. – Это было очень мило с твоей стороны, но нам такие вещи ни к чему.

Он запрокидывает голову, словно желая продемонстрировать, что у него нет волос, которые можно было бы заколоть.

– Зачем ты её туда засунула? – Пелле недоумённо смотрит на Белу. – Под листья?

Бела прячет глаза.

– Я не… – Она с мольбой смотрит на Эльму. Но у Эльмы на лице тоже написано недоумение. И Бела отводит взгляд. – Извините, – шепчет она. – Извините, это было так глупо.

Мирья не сразу понимает, что Бела имеет в виду. Потом до неё доходит.

– Ты подложила заколку, да? – спрашивает Мирья. – Я ведь это видела. Ты засунула её под листья. Чтобы мы подумали, что Сиббо её стащил?

Мирье надо бы разозлиться. Но она не чувствует злости. Больше не чувствует. Если бы не Бела с Эльмой, Мирьи бы тут сейчас не было. Их с мамой, возможно, уже не было бы в живых.

Мирья держится из последних сил, чтобы не расхохотаться. Кудахтающий смех зарождается где-то внизу живота, пониже пупка, и стремится вырваться на свободу. Мирья пытается сдержаться. В конец концов её прорывает.

– Сиббо, сорока-воровка! Отлично придумано, Бела! И забавно.

Только теперь она замечает, какой у Белы несчастный вид: она опустила глаза и смотрит в землю. Щёки Белы сделались пунцовыми.

– Сама не знаю, почему я так поступила, – шепчет Бела. – Простите.

Мирья протягивает ей руку.

– Может… – Несколько секунд она подбирает слова. – Может, ты просто боялась, что я заберу у тебя Эльму? Но я этого не сделаю. Обещаю!

Мирья бросает взгляд на Пелле и Сиббо.

– У меня свои лучшие друзья. – Она пожимает плечами. – Но это не помешает нам время от времени заниматься чем-нибудь вместе. Втроём, согласны?

– Только никаких гаданий и предсказаний! – вырывается у Белы.

Мирье нелегко понять, полегчало ли Беле, но та поднимает голову, и видно, что она благодарно улыбается.

– Да уж, хватит, спасибо! – говорит Мирья. – Я такими дурачествами больше не занимаюсь. От них только живот болит, больше ничего. Да и болота с меня тоже довольно!

Эльма переводит взгляд с Белы на Мирью и обратно.

– О чём вы? Это же просто забава. Это же не всамделишные предсказания.

Мирья и Бела обмениваются взглядами и улыбаются друг другу. Потом Бела вдруг протягивает Мирье заколку.

– Вот, – говорит она. – Я бы хотела, чтобы ты взяла её. Сможете продать. Продержитесь зиму.

– Но… – Мирья смотрит на изящную заколку, лежащую на ладони. – Ты это всерьёз?

Бела кивает.

– Спасибо, – шёпотом говорит Мирья. Больше она не в силах произнести ни слова.

Тут из кухни раздаётся голос Парлотти.

– Вы идёте? – зовёт она. – Блины уже на столе.

Мирья быстро обнимает Сиббо и Пелле.

– До встречи! – говорит она. – Как насчёт завтра? Если, конечно, ваша пошивочная завтра открыта.

Она взмахивает ободранными крыльями, на которых не осталось листьев.

Пелле фыркает и носом подталкивает её к двери.

– Может быть. Если я не буду спать.

Мирья быстро посылает друзьям воздушный поцелуй.

– Соня, – говорит Сиббо, зевая. – Завтра чтоб проснулся. Будем играть в «орехобол». Просто надо взять орех и…

Голоса Пелле и Сиббо, отдаляясь, затихают в темноте. Мирья невольно улыбается. Потом ковыляет в кухню в сопровождении Эльмы и Белы.

Только когда аромат свежеиспечённых блинов достигает ноздрей Мирьи, она понимает, насколько проголодалась. Мама с Павлосом уже расставили по местам почти все уцелевшие стулья, скамейка тоже теперь стоит где положено.

Асмунд и Айк, которым давно пора лежать в кровати, сидят за столом, опершись на него локтями, и не сводят глаз с вожделенного подноса.

– Можете начинать, – говорит Парлотти, ставя дымящиеся блины перед Бьянкой.

Асмунд и Айк набрасываются на блины.

И хотя полки пусты, а почти все припасы уничтожены, всё будет хорошо. У них есть друзья. Мирья обводит кухню взглядом. Смотрит на Эльму и Белу, усердно набивающих блинами рты. Потом переводит взгляд на Парлотти – та как раз садится за стол, – а с неё на Павлоса, принимающего Парлотти в свои объятия. Мирья смотрит на Бьянку, которая часто моргает и жмурится, улыбаясь загадочной улыбкой, как умеет улыбаться только она. И на братьев, которые давно уже заглотили первую порцию блинов с ежевичным вареньем.

Мирья думает о Пелле и Сиббо: они сейчас возвращаются через лес на свою поляну. Она почти слышит, как они болтают обо всяких глупостях, понарошку ссорятся и подкалывают друг друга. Потом смотрит на маму: у мамы самая ласковая улыбка из всех, и она адресована Мирье.

Мирье уже давно не было так легко и радостно на сердце. Она встречается взглядом с Павлосом. Какое-то время он смотрит на неё. Потом подмигивает, словно напоминая Мирье о тайне: он успел шепнуть ей несколько слов, перед тем как они зашли в дом. Теперь эти слова отзываются в ней счастливым эхом среди всеобщего смеха и гомона голосов:

«Мы непременно отправимся на поиски твоего папы!»