Тёмный удушающий дым вырывается ей навстречу. Мирья закашливается и зажимает рот рукой. Порыв ветра, влетевший в открытую дверь, гоняет волны серого дыма по кухне. Рулон сделанной из листьев бумаги перекатывается по полу.

«Где горит?» Мирья беспомощно озирается.

И тут замечает полосу чёрного дыма, тянущуюся из открытой печи.

Она быстро подскакивает к печке. Захлопывает дверцу.

– Это просто печка, – говорит она, зайдясь кашлем. – Кто-то дверцу забыл закрыть.

– Уф, повезло, – доносится голос Белы. – Так весь дом мог сгореть.

Мирья готова с ней согласиться. Она оглядывается по сторонам.

На кухне царит полный хаос. Посуда и продукты сброшены с полок. Сушёные яблоки, расколотые миски, зерно, орехи и мука в беспорядке разбросаны и рассыпаны по полу. И сквозь едкий запах дыма до Мирьи едва доносится аромат специй, которые мама растолкла в ступке.

У нескольких стульев отломаны ножки. Почти все запасы на зиму валяются как попало: на полках, на столе и на полу.

Мирья чуть не наступает на горшочек, в котором мама хранит драгоценные крупицы соли. Он лежит кверху дном на пучке сушёного тимьяна.

– Что здесь произошло? – шёпотом спрашивает Эльма. Она поднимает пару расколотых мисок и кладёт их на край стола. – Кто это сделал?

Мирье нечего ответить.

Она оглядывает разбитые горшки и горшочки. Как теперь продержаться до весны?

– Просто не верится! – негромко говорит Бела. Мирья чувствует её руку на своём плече. – Кошмар, Мирья, это просто ужасно! – Бела принимается собирать с пола дольки сушёных яблок. – Это же ваша еда. Всё загублено.

Мирья искоса смотрит на неё. Во взгляде Белы видны такие испуг и сочувствие, что Мирья несколько мгновений не узнаёт её. Их ссора теперь кажется совершенно неважной. Мирья вдруг чувствует, что просто рада присутствию Эльмы и Белы. Рада тому, что она не одна здесь.

– Ничего не пропало? – спрашивает Эльма. – Ценного?

Бела выпрямляется.

– Ну конечно! – Её глаза округлились. Она сжала губы так, что они побелели. – Разумеется, кто-то проник в ваш дом. И вор просто расколотил всё то, что не унёс с собой.

Мирья пытается сморгнуть стоящие в глазах слёзы.

Сразу непонятно, пропало ли что-то из дома. Да что у них и воровать-то?

– Вор тут всё забрал. – По голосу Белы слышно, как она потрясена. – Вообще ничего не осталось.

«Тут ничего и не было», – думает Мирья.

А теперь… теперь они, наверное, недолго протянут зимой.

– Мама… – начинает Мирья.

Бела резко поворачивается к ней.

– Да, где твоя мама? – спрашивает она. – Что, если вор увёл её с собой?

Глаза Белы сейчас вылезут из орбит. От её слов Мирье становится страшно.

– Она… Она должна быть сейчас у себя в обжарочной.

Мирья спешит к двери.

– Погоди! – кричит Эльма.

Мирья оборачивается.

– Тут могли остаться несгоревшие угли.

Эльма берёт с плиты миску с водой.

– Хорошая мысль! – кивает Бела.

Эльма открывает дверцу и выплёскивает в печь воду. Раздаётся шипение, и наружу валит серый дым.

Мирья выбегает на улицу. Бела с Эльмой не отстают.

– Огонь мы, по крайней мере, потушили, – кашляя, говорит Эльма, когда они оказываются снаружи.

Мирья надеется, что это так.

Приятное тепло и сладковатый аромат жареного миндаля окутывают девочек, когда они, запыхавшись, заходят в обжарочную. Под потолком висят мамины грибы-светлячки, освещая помещение. Повсюду стоят стеллажи с мешками, набитыми орехами, поэтому обжарочная внутри выглядит настоящим лабиринтом.

Мирья моргает. Где же мама?

Очертания предметов не сразу обретают чёткость. Перед глазами Мирьи всё плывёт, как будто она только что прокатилась на карусели.

– Мама? – зовёт Мирья и тут же замечает маму.

Та стоит в глубине ниши спиной к Мирье. Она наклонилась над чем-то и поглощена работой.

– Мама! – кричит Мирья и бросается к ней. – Ты должна пойти домой. Срочно!