– Но ведь… – Сейчас у Мирьи ни малейшего желания пересекаться с Эльмой.

– Никаких «но»! Я обещала Эе, что пришлю корзиночки ещё до завтрака, мы и так сильно припозднились.

Она говорит это так, словно во всём виновата Мирья. Мирья прикусывает губу. Опять она рассердила маму, и мама будет нервничать.

– И давай поживее. Одна нога здесь, другая там. Нам ещё делать тебе новые крылья.

Когда мама говорит таким тоном, возражать бесполезно. Так что ладно уж, что будет, то будет. Пусть Совет выгоняет её из поселения, не беда. Пелле и Сиббо возьмут её к себе жить. И маме тогда не придётся постоянно сердиться и расстраиваться.

Мирья делает глубокий вдох и смотрит маме прямо в лицо.

– Ну и где корзиночки? – спрашивает она.

Никто не умеет делать такие изящные подносы для пирожных, как мама Мирьи. Она использовала семенные коробочки цветов, зачистила все неровности и отполировала до блеска. Ладонями Мирья чувствует гладкие и плавные закругления бортиков. Она сложила подносы стопкой, чтобы можно было донести все их за один заход. Но ей всю дорогу придётся следить за тем, чтобы не потерять равновесие. И идти очень аккуратно, чтобы не опрокинуть все подносы разом.

Трудно продолжать грустить, когда ноздри щекочет аромат ореховых корзиночек. Даже несмотря на то, что, вспомнив о предстоящей встрече с Эльмой, Мирья ещё больше замедляет шаг.

Мирья вдыхает запах выпечки.

Мама положила в каждую корзиночку съедобные листики кислицы, и когда Эя добавит в них свежие ростки бука, зажаренные в меду, самая длинная очередь на празднике выстроится к столу с выпечкой, в этом Мирья уверена.

Она уже практически ощущает вкус хрустящих орешков и свежие нотки кислицы, дополняющие сладкую тягучую медовую карамель Эи.

Мирье то и дело приходится сглатывать прохладную слюну, заполняющую рот.

– Здравствуй, Мирья!

Мирья узнаёт клацающие звуки ещё до того, как успевает заметить коричневые мохнатые лапы, медленно переступающие по земле. Полное тело паучихи Хельги неровными рывками продвигается вперёд, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Здравствуй, Хельга.

По затылку и шее Мирьи бегут холодные мурашки, перебираясь на руки. Ей так и хочется стряхнуть их с себя, но не тут-то было: в руках у Мирьи стопка подносов. И мурашки пробираются всё дальше и дальше, словно липкие лапы Хельги уже касаются Мирьи.

– Куда ты собралась? – щёлкает Хельга, уставив на Мирью все свои тёмные глаза.

– Эя обжарила ростки бука, – объясняет Мирья. – Их нужно добавить вот сюда. – Она немного приподнимает перед собой стопку подносов с корзиночками.

– Вот как. А я как раз оттуда.

– Что ты там делала?

Мирья вопросительно смотрит на Хельгу.

Почти невозможно представить себе, что Хельга была дома у Эльмы. Эльма никогда не упускала возможности выставить паучиху на смех.

– Они хотели, чтобы младшая дочка выглядела красиво и нарядно на празднике.

Хельга слегка приподнимается на лапах и многоглазо смотрит на Мирью.

– Ясно, – бормочет Мирья.

– У крыльев Эльмы очень изящная форма, – выщёлкивает Хельга. – Да, она красивая девочка. И очень приветливая к тому же.

Мирья стискивает зубы. Это Эльма-то? Красивая? И приветливая? Эльма всегда высмеивает Хельгу. Потешается над её нитью, говорит, что та вся в узелках. И что Хельге далеко до модных паучих. И вот теперь Хельга рассказывает тут Мирье, какая Эльма вся из себя милая. Как можно иметь столько глаз и быть при этом такой слепой?!

Хельга подняла передние лапы и ковыляет дальше.

– Я подожду у вас дома, – издаёт она своё скрежещущее пощёлкивание. – Но не задерживайся, пожалуйста. Мне ещё нужно привести в порядок много крыльев.

– Не жди меня. – Мирья и сама слышит, что фраза прозвучала резковато. – Не надо чинить мои крылья.

– Но… – Хельга поворачивается к Мирье всем своим крупным, грузным телом. Слюна поблёскивает на её челюстях. – Тебе нужны красивые крылья, Мирья. Ведь ты идёшь на праздник. Так сказала твоя мама.

– Вышло недоразумение. – Мирья сама не знает, почему вдруг солгала Хельге. – Мама передумала. У нас трудные времена, и потом, у меня теперь совсем другие крылья. Она просто не успела тебя предупредить.

– Ох… – Хельга приближается к ней. Поднимает одну лапу и кладёт Мирье на плечо.

Мирья не в силах пошевелиться. Она чувствует, как Хельга ворошит у неё за спиной засохшие листья чистеца.

Подносы угрожающе накреняются у Мирьи в руках.

– У тебя крылья из листьев? – разочарованно спрашивает Хельга. – Но ведь это же хлам, они вянут и засыхают. И рвутся.

– Нет! Это великолепные крылья! – поспешно выпаливает Мирья. – В любом случае я не хочу, чтобы у меня были такие же крылья, как у… – Она делает паузу, прежде чем закончить. – …У всех остальных, – находится Мирья, отчётливо представляя себе огромные крылья Эльмы.

– Но разве может быть что-то красивее чистой белой нити? – лязгает челюстями Хельга, глядя на Мирью всеми глазами. – Просто интересно услышать, что ты думаешь.

У Хельги такой вид, как будто из неё выпустили воздух.

– Я недорого беру, – произносит она с лёгким скрипом. – Если проблема в оплате.

– Нет, дело не в этом… – Мирья не знает, что сказать. Она чувствует во рту кисловатый привкус нечистой совести и искоса бросает взгляд на Хельгу.

Ведь Хельга плетёт и чинит ей крылья с тех пор, когда Мирья была ещё совсем ребёнком.

Мохнатое туловище поворачивается и медленно бредёт прочь. Хельга сутулится, плечи опущены ниже, чем обычно. Так кажется Мирье. Как будто задняя часть туловища вдруг стала чересчур тяжёлой ношей.

– Хорошо. Если я вам больше не нужна, то…

– Подожди!

Мирья делает такой поспешный шаг вслед Хельге, что верхний поднос соскальзывает и падает. Ореховые корзиночки и листочки кислицы рассыпаются по земле.

– О нет, только не это! – Мирья переводит отчаянный взгляд с обломков пирожных, валяющихся под ногами, на Хельгу.

Паучиха молча замерла на месте, подняв в воздух три свои лапы и ожидая, что скажет Мирья.

– Я думаю… Давай ты всё-таки сделаешь мне сегодня крылья, Хельга. – Мирья произносит это таким тихим шёпотом, что сама с трудом слышит себя. – Если у тебя всё ещё есть время. Мама будет очень рада.

– Я тоже, – говорит Хельга, и в её клацающем голосе слышится что-то похожее на радостные нотки. – Буду тебя ждать.