В животе скоро не остаётся места. Мирья несколько раз наполняла тарелку, а потом Парлотти вытащила её танцевать. Мирья вся вспотела, теперь у неё кружится голова, и она садится на табуретку отдышаться.

Все кругом смеются, и воздух от этого, кажется, стал ещё легче.

К Эльме, сидящей на другом конце стола, похоже, вернулась её обычная улыбка. Пару секунд Мирье кажется, что Эльма смотрит прямо на неё, но потом взгляд Эльмы скользит дальше. Мимо Мирьи. Словно Эльма вообще не замечает, что Мирья находится тут, за столом.

Мальчишки затеяли у себя сражение: швыряют друг в друга едой. Мирье тоже хочется к ним, пальцы сами тянутся к лежащей рядом с тарелкой хлебной корке. Мирья хватает её.

Она замечает Айка, который пригибается, пытаясь увернуться от летящего в него куска торта. Когда он снова появляется в поле зрения Мирьи, его глаз уже залеплен кремом.

Мирья хихикает.

В эту секунду в атаку бросается Алик, и Мирья видит мелькнувшего рядом с ним Феликса. Лучшего момента не найти. Все заняты сражением. Рукой, в которой всё ещё зажата хлебная корка, Мирья ощупывает карман. Камень грёз на месте.

Мирья отодвигает табуретку и встаёт из-за стола.

– Привет, Мирья! – На неё налетает Макс, таким вихрем, что Мирья теряет равновесие и едва не врезается в стол. – Когда можно будет покататься на твоей сороке? – восторженно верещит он.

Мирья смеётся.

– Во-первых, Сиббо не сорока, а ворон. Во-вторых, Макс, никогда! – Она укоризненно качает головой. – Сколько раз тебе говорить, что Сиббо не такси! Не веришь, спроси Асмунда.

– Уже спрашивал, – хохочет Макс, обнимая за плечи появившегося откуда ни возьмись Асмунда с грибным рагу в волосах. Футболка брата перепачкана черничным тортом.

– Асмунд говорит, что в жилах Сиббо течёт соколиная кровь. Ему раз плюнуть меня покатать.

– Я бы на твоём месте погодила верить всему, что говорит Асмунд. А теперь, вы оба, оставьте меня в покое. – Мирья отпихивает мальчиков. – Мне нужно кое-что кое-кому передать.

Мирья протискивается сквозь толпу, но, добравшись до табуретки, на которой совсем недавно сидел Феликс, обнаруживает, что Феликса нет. Его нигде не видно.

– Ищешь Феликса? – раздаётся за спиной хихиканье Асмунда. – И что ты хотела ему передать? Поцелуй? Хочешь, найдём тебе твоего Феликса?

Мирья чувствует, как у неё вспыхивают щеки.

– Не-е, – отвечает она и поднимает руку, показывая, что не нужно никого искать. – Просто хотела передать ему вот это… – Она ловко выворачивает запястье и запускает хлебную корку Асмунду в лоб.

Макс хохочет, а Мирья бросается наутёк, пока Асмунд тоже чем-нибудь в неё не запульнул.

Феликс, наверное, через какое-то время вернётся.

Мирья оглядывается по сторонам и видит маму. Мамины щёки покраснели от румянца, а в глазах радостный блеск. Она выглядит такой счастливой! Павлос здесь же, рядышком с ней. Мирья кусает губу. По другую сторону от Павлоса сидит Парлотти. Павлос что-то говорит, и Парлотти прыскает от смеха, а мама хохочет так заливисто, что голова запрокидывается назад, а на глазах выступают слёзы.

Как бы Мирье хотелось сделать маму такой же счастливой!

В этот момент музыка обрывается. На сцену поднимается Диана, мама Белы, и звенит в большой колокольчик.