Не успевает большой чёрный ворон приземлиться, как Пелле набрасывается на него.

– Где тебя носит? – ругает он друга. – Мирья же расстроена! Неужели не видишь? Её папа не должен заводить себе других детей, ведь Мирья так по нему скучала, а теперь получается, что он не исчез, и поэтому пусть он даже не думает возвращаться домой!

– Так, давай-ка поспокойнее. – Сиббо взмахивает крыльями и делает пару поспешных шажков, чтобы удержать равновесие и не упасть. – Кажется, я не очень понял, что ты сказал.

– Ах вот как! Он не понял! – Пелле едва сдерживает возмущение. – Зато Мирье теперь всё ясно, и сейчас её надо утишить.

– Что, так громко плачет? – Сиббо поворачивается и смотрит на Мирью. – Не может утихнуть? Ну, она не младенец, соска не поможет…

– Ты совсем ослеп, пернатое ты животное?! – сопит Пелле.

– Чего?.. – Сиббо несколько раз переводит растерянный взгляд с Мирьи на Пелле и обратно. – А! Утешить, Пелле! Это называется утешить, через «е».

Он спешит к Мирье и заключает её в объятия, так что она оказывается в полной темноте, окутанная запахом птичьего помёта и пыли.

– Ну ничего, ничего, – бормочет Сиббо, раскачиваясь из стороны в сторону, пока чихающая Мирья, преодолевая щекотку в носу, пытается объяснить всё ещё раз из тёмных недр объятий, в которых оказалась. Про папу, который вовсе не исчез бесследно, а просто нашёл себе другую семью, чтобы завести хороших, правильных детей, и про Эльму, которая лягнула Мирью, и про то, как Мирья проговорилась Эльме, что отец Эльмы тоже скоро уйдёт в другую семью.

– Теперь до меня дошло, – доносится до Мирьи голос Пелле.

– И что же до тебя дошло? – спрашивает Сиббо и слегка опускает крылья, открывая Мирье доступ к свету и свежему воздуху.

– Ну, теперь мне всё понятно, это не папа Мирьи. – Пелле удовлетворённо кивает.

– Что – не папа Мирьи? – спрашивает Сиббо.

Он бросает на Пелле нетерпеливый взгляд.

– Ну этот, который хочет завести хороших, правильных детей. Ведь Мирья правильный ребёнок. Вот Эльма, она неправильная, раз говорит про Мирью такое, но это всё из-за её собственного папы. Эльма расстроена и рассержена, но не хочет в этом признаться и представляет всё так, как будто это папа Мирьи бросил семью, а не её собственный.

Мирья удивлённо смотрит на Пелле.

– Думаешь? – спрашивает она.

Сиббо обескураженно хлопает крыльями.

– А мы не можем перейти на язык, понятный простым пернатым вроде меня? – интересуется он.

– Некоторым просто не мешало бы вытащить мох из ушей и прислушаться. – Пелле фыркает. – Но этим некоторым сначала, наверное, надо одолжить иголку прочистить слуховые каналы. – Он топорщит иглы на спине.

– Эх… – вздыхает Сиббо и удручённо качает головой.

– Раз так, слушай сюда. – Пелле начинает объяснять всё с самого начала.

Но Мирья почти не слышит его. Удивительное чувство наполняет её. А вдруг Пелле прав? Вдруг Эльма просто боится, что её папа уйдет от них, и поэтому наврала Мирье с три короба? И тогда получается, что папу Мирьи по-прежнему можно считать на самом деле пропавшим. И Мирья, возможно, никогда его больше не увидит. Хоть папа Эльмы не будет больше жить с Эльмой, но он никуда не исчезал, он есть. И Эльма сможет ходить к нему в гости. Он же сам так сказал.

А у Мирьи нет никакого папы, даже такого, к которому можно было бы ходить в гости.

Всё-таки, говоря по правде, Мирья несмотря ни на что предпочла бы, чтобы её папа ушёл в другую семью. Но нет. Вместо этого он просто исчез.

Вся злость куда-то испарилась. И только тоска по папе зияет внутри Мирьи огромной, ничем не заполненной дырой.