Глава 1

9

Алина

— Здравствуйте, мисс Фаулер, — приветствует меня Андреа, выходя из-за стойки с тёплой улыбкой. — Ваш отец будет очень рад вас видеть. Последние несколько дней он был немного подавлен, но я уверена, что встреча с вами поднимет ему настроение.

Я снимаю шарф с шеи, мои брови хмурятся.

— Он был подавлен? — Беспокойство сжимает мою грудь. Особенно потому, что я не была здесь так часто, как следовало бы. Я ужасная дочь. — Что-то изменилось в его лекарствах?

Андреа колеблется, затем сглатывает. — Пришлось внести небольшие коррективы. Его страховка больше не покрывает их все, поэтому пришлось искать альтернативы.

Я закусываю нижнюю губу, массируя висок. — Конечно, не покрывает.

По идее, иметь медицинскую страховку — это хорошо. Это значит, что о тебе позаботятся в экстренных случаях или когда ты болеешь. Но чаще всего это похоже на лабиринт, созданный, чтобы измотать тебя. Бесконечные звонки. Бесконечная бумажная волокита. Борьба зубами и ногтями просто за то, чтобы получить необходимое для жизни. И всё это ценой вашего первенца в придачу.

— Мне жаль, — начинает Андреа. — Я пыталась с ними договориться, но они не стали слушать.

— Это не ваша вина. Я понимаю. Я уверена, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к ним. — Я надеваю фальшивую улыбку, ту, что особенно трудно показать. — Где он?

— В библиотеке, конечно, — тихо смеётся она, её глаза лучатся теплом. Я начинаю двигаться, но прежде чем делаю шаг, Андреа говорит: — Чуть не забыла. Это вам. — Она тянется через стойку и достаёт конверт. На лицевой стороне штемпель «срочно», что вызывает во мне мгновенную тревогу.

Я беру его, благодарю и иду по коридору, поворачивая налево, проходя мимо нескольких врачей и медсестёр, которые дружелюбно улыбаются мне в ответ. Когда добираюсь до массивных дубовых дверей, я медленно толкаю их, заглядывая внутрь, прежде чем войти. Сразу же я замечаю его в глубине комнаты, он читает книгу у камина.

— Привет, пап, — тихо говорю я, приближаясь.

Он поднимает глаза, его брови сначала хмурятся в замешательстве, но в тот момент, когда взгляд падает на меня, хмурое выражение исчезает.

— Алина. — Он роняет книгу и тянется ко мне, когда я наклоняюсь и целую его в щёку, руки отца обхватывают меня. Знакомый запах окружает, трогая за живое и напоминая о том, по чему я скучаю.

— Как ты? — Я устраиваюсь в кресле напротив него и кладу конверт на столик между нами. Мои глаза скользят к трости, прислонённой к стене рядом с ним. Когда он начал ею пользоваться?

Он закрывает книгу и кладёт её на подлокотник кресла. — Хорошие дни и плохие. Пока что, думаю, этот день был хорошим.

Я киваю, цепляясь за это слово. «Хороший». Именно это я хочу слышать.

— Андреа упомянула, что тебе прописали новые лекарства. — Я делаю паузу, прежде чем спросить: — Как ты себя чувствуешь?

Он пожимает плечом, глядя в сторону. — Это имеет значение? Не то чтобы у меня был выбор. Я должен принимать то, что они дают.

Я качаю головой. — У тебя есть выбор. Поэтому я и спрашиваю. Если эти новые лекарства заставляют тебя чувствовать себя хуже, я сделаю всё, чтобы вернуть тебя на старые.

Он усмехается, его взгляд возвращается ко мне.

— Я ценю это, милая. Но я в порядке. Не то чтобы, ну… — Он сглатывает и смотрит в ближайшее окно, наблюдая, как красный кардинал перепрыгивает с ветки на ветку. Ему требуется время, прежде чем он говорит: — Не то чтобы у меня оставалось много времени, в любом случае.

Его слова пронзают моё бьющееся сердце.

— Пожалуйста, не говори так. — Кончик моего носа горит, и моё горло становится хриплым, когда я сдерживаю слёзы. Плакать при нём — значит расстроить его, и я не хочу делать ему больно. — У тебя лучшая команда врачей в твоём распоряжении. Я уверена, скоро будет прорыв. Может, нам стоит рассмотреть некоторые экспериментальные препараты, которые они предлагали. Или если не их, то…

— Алина. — Его голос мягок и спокоен. Его улыбка выражает полное понимание.

Я больше не могу бороться со слезами, готовыми пролиться.

— Я не могу потерять тебя, — шепчу я.

Он тянется и накрывает мою руку своей.

— Ты никогда не потеряешь меня. Я всегда буду здесь. — Он указывает на центр моей груди, прямо над моим сердцем, которое сейчас чувствует себя слишком тяжёлым. — Но ты молода, и у тебя впереди целая жизнь. Ты не должна тратить свои дни на беспокойство обо мне или о том, как мы будем оплачивать моё лечение. Ты должна строить свою жизнь.

Я вытираю глаза. — Я всегда буду беспокоиться о тебе. Ты мой отец. Это буквально то, что я должна делать.

Его взгляд падает на конверт между нами.

— Я знаю, что это место дорогое. Оно нам не по карману. И думаю, нам пора попробовать найти что-то подешевле.

Я решительно качаю головой. — Ни за что. — Я убираю руку от его, хватаю конверт. Вставая, я разрываю его на куски и бросаю в огонь. — Мы пробовали те места, и ты не получал необходимой помощи. Тебе становилось хуже. И я не позволю тебе вернуться туда. Я оплатила до конца этого месяца, а потом я придумаю, как заставить это работать. Я всегда справляюсь.

Он вздыхает, откидываясь на спинку кресла.

— Мы просто сражаемся в проигрышной битве, дорогая.

Я отказываюсь верить его словам. Я растираю висок.

— Я думала, возможно, нам пора попросить о помощи. Думаю, мне стоит кому-то рассказать о том, что происходит.

Он смотрит на меня с отвращением, словно я предала его.

— Ты обещала мне, Алина.

— Я знаю, что обещала, — говорю я. — И я сдержала обещание, но всё… — Всё становится хуже. Не лучше. И я не думаю, что смогу больше делать это одна. — Я просто думаю, если бы мы позволили Алари узнать, что происходит…

— Нет, — говорит он с силой, качая головой. — Никто не должен знать. Особенно не они. — Он издаёт кашель, который звучит не очень хорошо, побуждая меня подойти к угловой зоне и налить ему чаю. Я протягиваю ему кружку и радуюсь, когда он делает несколько глотков. — Ты всегда готовишь лучший чай.

Я готовлю?

Он ставит фарфоровую кружку на колени и смотрит на огонь, выглядя потерянным в воспоминании.

— Папа?

— Ты помнишь, как мы впервые встретились?

— Первый раз, когда мы… — Я с трудом сглатываю. Пожалуйста, только не это.

— Я был в командировке, и шёл снег, как и сейчас. — Его взгляд кажется отстранённым, когда он продолжает. — А ты была укутана в своё розовое пальто, ждала автобус. Я увидел тебя и… — Он улыбается. — Что ж, моя дорогая Аня, это была любовь с первого взгляда.

— Папа, — шепчу я, мой голос срывается. — Я не мама.

Он моргает несколько раз, его рука внезапно дрожит, отчего чай проливается через край.

— Что? — Он тревожно оглядывается, гримаса появляется на его лице. — Что происходит? Где я?

Я забираю у него кружку и ставлю на стол. Опустившись перед ним на колени, я беру его руки, сжимая их в своих.

— Всё в порядке. — Я улыбаюсь, не желая, чтобы он знал, что я чувствую себя куском стекла, готовым разбиться на миллион осколков. — Ты в порядке. Ты в безопасности. Обещаю.

Он подозрительно смотрит на меня.

— Ты знаешь своё имя?

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

— Я… — Он колеблется, прежде чем сказать: — Меня зовут Грегори Фаулер.

— Хорошо. — Я слегка сжимаю его руку в ободрении. — А ты знаешь, где ты находишься?

Он оглядывает комнату, затем качает головой. Хорошо, не паникуй. Он ещё не так давно здесь. Это место всё ещё может выглядеть для него незнакомым.

— Ты в Mindful Care. Иногда ты забываешь вещи, но замечательные врачи и медсёстры здесь, чтобы помочь тебе с этим.

Он кивает, и его глаза наконец-то приобретают некоторую узнаваемость.

— А ты… — Я с трудом сглатываю, боясь того, каким будет его ответ на следующий вопрос. — Ты знаешь, кто я?

Он всматривается в меня, его брови хмурятся, когда он роется в своей памяти. Внезапно, словно зажглась лампочка, его глаза расширяются, губы приоткрываются.

— Алина, — шепчет он. Слёзы застилают его глаза, медленно стекая по щекам. — Моя милая, милая Алина. — Он давится тихим всхлипом. — Мне так жаль.

— Всё в порядке. — Я обнимаю его, пряча свои слёзы, когда кладу голову ему на плечо. — Ты заблудился, но я нашла тебя. — Слёзы смачивают мои щёки. — Я всегда найду тебя.