Седрик стал воплощением огня.

Впрочем, это было не то оранжево-красное пламя, что укутывало Гаэль от крыльев до самых пят. Бело-золотые языки огня плясали по коже Седрика, скручиваясь волнами на груди, руках и лице. Раскаленный воздух вокруг него дрожал и искажался, а подушки у ног рассыпались в черный пепел, сгорая в пламени. Тонкий золотистый ободок в его теплых карих глазах расширился, радужки светились подобно жидким углям, пока широкие остекленевшие глаза смотрели в никуда.

Элирия не могла шевельнуться. Едва могла дышать. Лишь смотрела во все глаза, пока ее разум отчаянно пытался связать то, чему она была свидетелем, с тем, что уже знала.

В нем ведь всегда было нечто иное, верно? Какая-то причина, по которой ее тянуло к нему, манило. Нечто, проступавшее всё отчетливее с каждым новым испытанием. Она видела, как он падал. Все еще помнила, как разрывалось сердце, когда он уходил под воду в том огненном озере.

И все же он стоял здесь.

И казалось, будто он принес весь этот огонь с собой.

Движение внезапно вернулось в тело Элирии, когда вибрация в груди подтолкнула ее вперед. Она подчинилась, даже не допустив мысли о сопротивлении.

Словно в ответ на ее приближение, Седрик пошатнулся и отступил назад, перехватив дыхание. Он напрягся, расплавленные глаза зажмурились. Кулаки сжались. Пламя, лизавшее его тело, взметнулось выше, сокрушительно срываясь с кожи, будто пытаясь отразить атаку.

Он казался ослепительным маяком в бездне, небесным изваянием.

Благоговение и ужас сжали грудь Элирии, когда она сделала еще шаг ближе:

— Седрик, — прошептала она.

Он не ответил. Не отреагировал. Возможно, он даже не слышал её за ревом бушующего жара.

И все же Элирия продолжала звать его по имени, не сводя глаз и едва замечая крики и суету остальных. Кит рванула вперед с поднятыми руками; вода закружилась в воздухе, обвиваясь вокруг него, но тут же испарилась снопом пара. Зефир замерла на месте точно вкопанная, приоткрыв зеленые губы от шока. Рот Трайгга отвалился.

— Он сгорит дотла, — ровно произнес Нокс, словно его это не особо волновало, но он посчитал, что кому-то стоит об этом знать.

— Седрик, — повторила Элирия. — Седрик! Седрик!

И снова никакого ответа. Его кулаки все так же сжаты, тело бьет дрожь. Этот огонь, это пламя — его пламя, — чем бы оно ни было и откуда бы ни взялось, поглотит его. Образ обугленных пальцев Гаэль и ее кожи, осыпающейся пеплом, пронесся в разуме Элирии, и она сглотнула подступившую желчь.

Только не он.

Ему нельзя уходить вот так.

Испытания не заберут еще и его.

Точно марионетка, которую тянут за золотую нить, она протянула к нему руку. Боль накрыла мгновенно. Бело-золотое пламя въелось в плоть. На краткое мгновение она оказалась не здесь. Она была прижата к столу в разграбленной таверне, а мерзкое касание пламени Рейфа жгло ее ноги.

Нет.

Это было не тогда.

Он — не Рейф.

Седрик — хороший.

И ему нужна помощь.

Ему нужна она.

Закричав от боли, Элирия глубоко вонзила правую руку в бушующее пламя и обхватила предплечье Седрика. Было больно. Невыносимо больно. Огонь въедался в кожу. Она до крови прикусила губу изнутри, пытаясь отвлечься от боли.

И все же она держала, её пальцы впивались в него, пока он пытался вырваться, брыкался, чтобы сбросить ее. С судорожным вдохом она призвала тени, позволяя им выплеснуться из ладони струйками дыма, обвивающими его тело.

Тени сплелись с его огнем, укутывая его в одеяло охлаждающей тьмы. Один удар сердца или целая сотня могли пройти, пока Элирия и Седрик стояли так, сплетенные воедино.

Пламя и дикая сила, тень и солнце.

Сантиметр за сантиметром бушующий ад утихал, пока не остались лишь тлеющие угли, слабо мерцающие под его кожей.

Капля за каплей тени — ее тени — затушили пламя.

Ноги Элирии подогнулись, сила рассеялась в эфире. Седрик рухнул вместе с ней, их руки все еще оставались переплетены, а тела бессильно опустились на пол — опустошенные и слабые.

Целую минуту они лежали посреди комнаты: грудь тяжело вздымалась, глаза были широкими от шока. Седрик был бледным точно призрак, одежда превратилась в тряпки, краски полностью сошли с его лица. Все его тело трясло.

Все еще дрожа сама, Элирия проигнорировала боль, пылающую по всей правой руке, и потянулась к его ладони целой рукой:

— Все в порядке. Я держу тебя, — сказала она, и волна дежавю накрыла ее.

С трудом, словно это потребовало каждой крупицы его концентрации, Седрик кивнул. Вместе они поднялись на ноги, опираясь друг на друга, и тяжело поплелись к скамье вдоль стены залы. Зефир и Кит суетились вокруг, не понимая, чем лучше помочь.

Элирии хотелось, чтобы они все отступили, отошли подальше. Ему нужно пару минут. Им двоим просто нужна была минута.

Голос Седрика звучал сорванно; он опустил голову и хрипло выговорил:

— Что я такое?

Элирия не знала, что отвечать. Она и сама задавалась этим же вопросом.