Элирия скребла пальцами по земле, ее ноги дико барахтались в воздухе, пока она летела вниз. Сапог зацепился за мягкий грунт на краю трещины, и ей удалось зафиксировать положение, не рухнув в бездну окончательно.

Превозмогая боль, она вцепилась в отвесный склон, пока не смогла подтянуться и перебросить торс на твердую землю. Какое-то время она висела так, согнувшись в пояснице, а бедра и ноги болтались над зияющей внизу пропастью. Сухожилия на спине болезненно натянулись, когда она попыталась вытащить себя целиком, но земля под вспотевшими ладонями скользила.

Повернув голову, она встретилась взглядом с Кит, сидевшей на корточках по другую сторону разлома. Ужас плескался в ее сине-зеленых глазах; поднявшись, Кит лихорадочно крутила головой в поисках места, откуда можно перебраться. Откуда можно добраться до Элирии.

Все без толку. Кит была слишком далеко.

А Элирия соскальзывала.

Она бесполезно взмахнула крыльями — давящая тяжесть по-прежнему сковывала ее, не позволяя взлететь. Она воззвала к своей дикой магии, приказывая земле под собой сдвинуться, затвердеть, вытолкнуть ее обратно на твердую почву.

Но сцепления не было: она продолжала сползать, сбивая пальцы в кровь и впиваясь ногтями в грунт.

Значит, вот как она умрет. Призрак, поглощенная тьмой в самом буквальном смысле. Элирии хотелось расхохотаться над поэтичностью момента.

Она запрокинула голову; проклятие в адрес небожителей за это место и за существование всех адских Испытаний готово было слететь с губ. Что-то блеснуло на самом краю зрения, и ее взгляд метнулся к источнику — золоченая рукоять кинжала Леоны, вонзенного в стену в шести дюймах правее и на фут выше нее.

Надежда вспыхнула в груди, когда Элирия потянулась к рукояти.

Но с последним гулом пещеры надежда погасла. Раздирающий уши женский крик заполнил пространство как раз в тот миг, когда окровавленные пальцы Элирии задели эфес. Она потеряла то зыбкое равновесие, которое успела нащупать, и соскользнула еще ниже. Элирия снова вцепилась руками в выступ, сердце ухнуло в желудок.

— Кит! — крикнула она; страх пропитал каждую клеточку ее тела. Она не могла даже повернуть голову, чтобы проверить, как там подруга.

— Я в порядке! — отозвалась Кит, и облегчение хлынуло по венам Элирии с такой скоростью, что она едва не расплакалась. Но если кричала не Кит, тогда…

Леона закричала снова; сначала звук был острым — панический визг, который начал затихать по мере падения. Следом раздался исполненный муки вопль Белиена, и Элирия поняла: Леона разбилась.

Ей хотелось бы заставить себя проявить хоть какую-то жалость.

Топот сапог сотряс землю, вибрация едва не выбила пальцы Элирии с выступа. Лунные волосы Кит вынырнули в поле зрения Элирии пару секунд спустя; все тот же ужас отпечатывался на ее юном лице, когда она обхватила запястья Элирии.

— Просто держись, Элль, — выговорила Кит сорвавшимся голосом. — На счет «три» хватайся за меня. Я тебя вытащу.

Элирия кивнула, вжимая вспотевшие пальцы в землю со всей силой, какую смогла наскрести.

— Раз… два… три!

Еще одно мгновение невесомости, когда Элирия разжала пальцы и вцепилась в Кит.

Кряхтя от напряжения, Кит потянула. Элирия уперлась ногами в стены разлома, стиснув зубы от боли — зазубренный край больно резал живот. А затем рядом появился Сайрен: подхватив Элирию за талию, они втроем вытащили ее из ямы.

— Спасибо, — выдохнула Элирия, переводя взгляд с Кит на Сайрена, когда они отползли на участок целой земли. — Было жарковато.

— Не за что. Хотя я уверен, что смогу придумать парочку изощренных способов, как ты можешь выразить благодарность, если настоятельно попросишь, — Сайрен ухмыльнулся, и фривольный огонек в его глазах лишь слегка мерк от последовавшей гримасы боли.

— Ты ранен? — спросила Элирия, с тревогой осматривая фейри.

Он отмахнулся:

— Не бойся, красотка, — флиртующий тон его голоса заставил Элирию перевести испытывающий взгляд обратно на его лицо и одарить его выразительным прищуром. — Я выживу.

Он перевел взгляд на противоположную сторону пещеры, где на коленях сидел Белиен, уставившись за край пропасти. В выражении его лица было что-то отрешенное — нечто более острое, чем уныние, более темное, чем неверие в гибель Леоны. От этого взгляда по спине Элирии пробежал мороз.

Земля затихла, в пещере воцарилась жуть какая тишина. Словно смерть Леоны насытила лабиринт. Со стоном Элирия села, проверяя руки и ноги и осторожно ощупывая живот. Боль отзывалась по всему телу, мышцы норовили отказать, но ничего не было порвано или сломано. Она провела ладонью по лицу, с благодарностью отметив, что кровь из носа тоже перестала течь.

Плечи опустились, облегчение и истощение вытравили адреналин из крови, и на несколько мгновений все четверо чемпионов застыли в молчании. Элирия не думала, что смогла бы шевельнуться, даже если бы захотела.

Звяканье металла и тот самый внутренний зов заставили Элирию вскинуть глаза к входу в пещеру как раз в тот момент, когда показался Седрик; его грудь тяжело вздымалась. Удивление и раздражающе несоразмерное облегчение вспыхнули внутри нее при виде рыцаря.

Зефир появилась подле него; ее большие зеленые глаза оценивали увиденное — кучи расколотого камня, чемпионов на полу, разлом в земле.

Голова Кит резко повернулась к новоприбывшим:

— Гаэль? — спросила она.

Зефир кивнула и бросила взгляд за спину, откуда из тени выступила побледневшая Гаэль. Брови Элирии взметнулись вверх, когда она поняла, что фейри опирается на ранее пропавшего Тенебриса Нокса.

— Мать вашу, — прошептал Трайгг, замирая рядом с ними; его синие глаза обшарили разрушенную пещеру, прежде чем остановиться на Элирии, Кит и Сайрене. Он сдавленно откашлялся. — Рад видеть, что вы все еще дышите.

— Большинство из нас, — сказала Кит с такой печалью в голосе, что у Элирии перехватило горло от гордости. У нее было такое доброе сердце. Какой бы ни была Леона, Кит не злорадствовала ее смерти.

К сожалению, ее сострадание не сыграло никакой роли для Белиена: тот внезапно стал переводить безумный взгляд между двумя группами чемпионов — Элирией, Кит и Сайреном по одну сторону разлома, и Седриком, Зефир, Трайггом, Гаэль и Ноксом у входа — будто только что вспомнил, что он не один.

Он поднялся на ноги, пошатываясь; его лицо превратилось в искаженную маску муки. Глаза налились кровью, дыхание вырывалось рваными вдохами — то ускоряясь, то замедляясь, будто он боролся с нарастающей паникой.

Укол жалости прошиб Элирию. Белиен был конченным козлом, но теперь он потерял и сестру, и Леону. Он остался без союзников. Каким же одиноким он должен был себя чувствовать. Взгляд Элирии метнулся к его жетону, слабо мерцавшему остатками маны. Один и совершенно бессильный.

— Ты, — его голос прозвучал как сиплый рык, полный яда и отчаяния. Элирия вернула взгляд к его лицу, ожидая, что злоба адресована Сайрену, Кит или ей самой.

Но это было не так.

Рука Белиена задрожала, когда он указал на Седрика; выражение его лица менялось — становясь все темнее, все ненавистнее — с каждым миллиметром, на который он поднимал руку.

— Ты должен был стать тем, кто спасет нас! Мы пришли попробовать, пришли поступить правильно ради нашего народа, но это всегда должен был быть ты, верно? Чемпион Кингсхелма! Спаситель Хейвенсрича! — Зайдясь оскалом, он сделал несколько шагов к Седрику. — Посмотри на себя теперь!

Седрик повторил его движение, отступая от Зефир, Гаэль, Трайгга и Нокса, выстроившихся веером за его спиной в пещере:

— Я никогда не называл себя чьим-либо спасителем.

Смех Белиена прозвучал горько. Пусто.

— А теперь ты стоишь с ними! С той самой секунды, как ты прибыл в Замок Люмин, ты только и искал повода объединить силы с ними! Цеплялся за любую возможность работать с нашим врагом! Предавая свой народ! Став изменником! И ради чего? Чтобы они вырвали корону прямо из твоих рук, когда вы дойдете до финала? Чтобы они продолжили забирать себе земли и силу Арканиса, пока наши люди гибнут каждый день?

Челюсть Седрика сжалась:

— Это неправда. Арбитр сказал…

— Пошел он на хер, твой Арбитр! — Белиен сделал еще шаг к Седрику; теперь оба стояли по разные стороны трещины в земле. — Все эти речи о единстве, о гармонии. Это дерьмо собачье! Они лишь продолжат делать то, что делали всегда — топтать наши шеи, чтобы взобраться еще выше!

Дыхание Элирии перехватило. Напряжение в воздухе встало такой густой стеной, что его можно было резать ножом. Но лабиринт уже показал им, чем заканчивается драка здесь.

— Все кончено, Белиен, — произнесла она. — Отпусти. Ты не обязан закончить как они.

Это были не те слова.

Белиен резко развернулся к ней, сжав пальцы вокруг жетона:

— Я не позволю, чтобы Белис отдала жизнь за это! Я не позволю Леоне умереть ни за что!

Белиен поднял руку, и время словно замедлило ход. Применив магию, чтобы выдрать зазубренный кусок камня из пола, он вонзил его острое лезвие во внутреннюю сторону своего предплечья. Багровая кровь хлынула по обоим краям его запястья, капая на пол, точно капли дождя, призванные прямо из преисподней.

И именно тогда Элирия ощутила это.

Почувствовала силу, исходящую от чародея ощутимыми волнами. Услышала, как магия трещит в воздухе. Увидела, как темно-алые вены распускаются под глазами Белиена.

— Магия крови, — шепотом выговорила Кит, пока группа наблюдала за отвратительным превращением.

Магия волнами срывалась с Белиена, хаотично рикошетя от каменных стен, словно он не мог ее удержать. Остальные чемпионы в панике бросились врассыпную, уворачиваясь от кровавых разрядов. Зефир вскрикнула, когда один из них пролетел пугающе близко, но Нокс вовремя затянул ее в тень.

Но взгляд Элирии все еще был прикован к Белиену. Серо-голубые глаза превратились в глубокие, горящие рубины, когда он встретился взглядом с ее широко открытыми глазами. Уголок его губ полз вверх в темной ухмылке, и она поняла. Он собирается убить ее.

Боль вспыхнула в мышцах Элирии, когда она дернулась, заслоняя собой Кит. Времени ни на что другое не оставалось, и Элирии оставалось лишь молиться, чтобы ее тело защитило Кит от магического удара — последнего акта отчаяния человека, которому нечего терять.

А затем, за секунду до того, как выпустить волну бушующей вокруг него темной магии, Белиен изменил позицию. Он развернулся, направляя окровавленную руку прямо на другого человека.

И сердце Элирии провалилось в желудок.

— Седрик! — Его имя вырвалось из ее горла.

Было слишком поздно. Ей оставалось лишь смотреть, как магия Белиена дугой прорезает воздух — искривленный молниеносный разряд кроваво-красного цвета ударил Седрика прямо в центр груди.

Рыцарь полетел назад; оглушительный лязг его доспехов отозвался эхом по пещере, когда он врезался в стену и безвольно сполз на пол.

Весь мир сузился до одной точки, когда Элирия вскочила на ноги; боль и усталость остались лишь далеким воспоминанием. Она рванула к Седрику, внутренности скрутило, когда она заметила кровавый развод на стене за его спиной. Глаза его были закрыты, лицо лишилось краски, но брови хмурились, а губы шевелились. Облегчение и ужас в равной мере сжали ее грудь. Он был ранен — очень, очень тяжело, — но живой.

Нечеловеческий рык раздался за ее спиной. Она повернула голову. Белиен тоже был еще жив. Сгорбившись, задыхаясь, с алыми венами, продолжающими расползаться по коже, пока он истекал кровью на полу пещеры. Его кровавый взгляд въелся в раненое лицо Седрика, в его едва заметное движение.

— Нет, — голос Элирии прозвучал словно камень и сталь, когда она встала во весь рост, заслоняя Седрика собой. Ее глаза вспыхнули обещанием расправы, когда земля задрожала под ногами.

В этот раз это был не лабиринт.

Это была Призрак.

Больше не было сомнений. Никаких попыток удержать или молить о своей силе. Одной лишь мыслью ленты теней вырвались из ее рук, стягивая руки, талию и шею Белиена.

Одним движением Элирия разорвала под ним землю.

И Белиен даже не успел выкрикнуть свои последние слова, когда она сбросила его в бездну, и земля поглотила его целиком.