Магия запульсировала вокруг Седрика. Тьма бездны взорвалась ослепительной россыпью звездного света и красок, когда они с Элирией устремились вниз. Это было похоже на падение сквозь миры.

А затем его окружили каменная кладка и глухие стены. Свет факелов бликовал на его доспехах, аккуратно сложенных в углу. Их оружие все так же стояло у стены.

Они вернулись.

Перед ними отворилась дверь в главную залу — та самая, что так удачно исчезла, когда они только вошли в комнату.

Какое-то время Седрик и Элирия просто стояли там — словно ни один из них не мог до конца поверить, что все позади. Что они пережили еще одно испытание. Что стали на шаг ближе к короне.

Седрик открыл рот. И снова закрыл. Он знал, что должен что-то сказать. Ему хотелось что-то сказать.

Вот только он, блять, понятия не имел, что именно.

Не в тот миг, когда пульс все еще отбивал стаккато в венах — сбивчивое напоминание обо всем, что его только что заставили увидеть, и обо всем, что случилось после.

Должен ли он благодарить ее? Эта мысль грызла его — горькая, неумолимая. Ему полагалось быть сильным, тем, кто преодолевает испытания исключительно благодаря собственным заслугам. Он тренировался ради этого. Он был создан для этого.

И все же сейчас он стоял здесь, слишком четко осознавая: если бы не Элирия, он мог до сих пор оставаться пленником того кошмара.

Это не казалось победой. Все выглядело так, будто он сжульничал — будто его вытащили в безопасное место, пока остальные сражались со своими демонами в одиночку.

Если Элирия и разделяла его тревоги, то ничем этого не показывала. Она уже двинулась вперед: ее рука выскользнула из ладони Седрика, когда она подхватила свое оружие и уверенно зашагала к двери.

Пальцы Седрика сжались, ощутив ее отсутствие.

Загнав воспоминания об испытании в самые дальние уголки разума, Седрик заставил себя сделать шаг. Он не мог разобрать чувств, захлестнувших его, когда застегивал на поясе наручи рядом с мечом и кинжалом, вновь надев свои доспехи. Доспехи, которые казались одновременно и тяжелее, и легче, чем прежде.

Его глаза расширились, когда он оценил обстановку в Святилище. Позолоченный стол тянулся почти во всю длину залы. Роскошное изобилие жареного мяса, спелых фруктов, кубков, налитых вином до краев, и кружек, полных эля. Его соратники — другие чемпионы — расположились в больших бархатных обеденных креслах по обе стороны.

Мерцающие свечи отбрасывали золотистое свечение на убранство стола, но атмосфера была далека от праздничной. Кит, Зефир и Трайгг захватили угол на ближнем конце стола. Гаэль и Сайрен сидели напротив них, перебрасываясь натянутыми фразами. Тенебрис Нокс ютился в одиночестве — что ничуть не удивляло — через несколько мест от них.

На другом конце стола Седрик обнаружил Белиена и Леону: на их лицах отчетливо читалось разочарование, пока они шёпотом о чем-то спорили.

Чемпионы по большей части сидели молча, ковыряясь в еде на своих тарелках или делая долгие, глубокие глотки из своих кубков. Все, кроме Трайгга, который, казалось, искренне наслаждался моментом, с аппетитом въедаясь в сочную индюшачью ножку.

Элирия стояла подле Кит. Седрику потребовалось пару минут, чтобы снова облачиться в доспехи, так что их воссоединения он не видел. Но по мягким выражениям их лиц и по тому, как их мизинцы оставались трогательно сцеплены вместе, нетрудно было догадаться, что они обе чувствуют. Облегчение, радость, а может — затаившийся отголосок страха. Энергия исходила от обеих: словно ни одна из них до конца не верила, что другая здесь. Что они обе справились.

Грудь Седрика сжалась, когда он увидел, как Элирия прошептала что-то Кит — слишком тихо, чтобы он мог услышать. Кит энергично кивнула, а затем смахнула слезу у внутреннего уголка глаза.

Седрик отвел взгляд, внезапно почувствовав себя лишним.

— А вот и он! — прогремел Трайгг; его слова прозвучали сбивчиво из-за набитого рта, пока он подзывал Седрика взмахом руки.

— Вот и я, — ответил Седрик, и устало опустился на свободное кресло подле гнома.

— Ну и долго же вы двое возились, чёрт вас дери! Мы ждём уже целую вечность! — Зажав ножку зубами, Трайгг потянулся через весь стол и сграбастал кувшин с элем. Слегка покачиваясь, он попытался наполнить пустую кружку Седрика.

— Давай я сам. — Седрик потянулся к кувшину как раз в тот миг, когда все тело Трайгга сотрясла икот и он пролил эль прямо на вытянутые руки Седрика.

— Ой-ой, — заплетающимся языком выговорил гном, и Седрик не смог сдержать ухмылку от диссонанса: слышать подобное лепетание от кого-то с его внешностью было дико. Он повернулся к Элирии, с любопытством желая узнать, услышала ли она неожиданное восклицание гнома. Почему-то он был уверен, что она найдет это комичным. Но она смотрела в другую сторону, уже устроившись в кресле рядом с Кит с кубком вина в одной руке и целой буханкой хлеба в другой.

Миниатюрная зеленое личико вынырнуло прямо перед глазами Седрика, перекрывая вид на Элирию. Он не мог понять, было ли вспыхнувшее в груди чувство благодарностью или раздражением.

Зефир протянула ему тканевую салфетку.

— А, спасибо, — сказал Седрик. Он взял ее и вытер жидкость с рук. — Я рад видеть, что ты справилась.

Она улыбнулась, хоть улыбка и не коснулась ее глаз. Седрику стало интересно, какой кошмар прошлого ее заставили пережить во время испытания.

— Я тоже очень рада тебя видеть, — тихо проговорила она.

— Да уж, мы здорово провели время, сражаясь со своими демонами, верно, Зеф? — вставил Трайгг. — Хотя должен признать, компания из нее там была паршивая. Все эти шатания туда-сюда. Она, похоже, переживала за тебя куда больше, чем за то, пройдём ли мы двое это испытание.

Седрик мог бы поклясться, что щеки девушки приобрели более темный оттенок зеленого.

— Я не переживала, — настояла она. — Я просто не понимала, куда ты делся, и это застало меня врасплох. — Ее взгляд метнулся к дверям, выстроившимся вдоль задней стены. — Думала, мы идем в одно и то же место. Вот и все.

— Я тоже так думал, — сказал Седрик, потявшусь к переполненной кружке эля перед собой. Янтарное содержимое пошло волнами, когда он сделал осторожный глоток. Затем еще один — уже менее осторожный. И еще один на этот раз жадный глоток.

Он и не осознавал, насколько отчаянно ему требовалось выпить, до этого самого момента.

— Но, полагаю, все хорошо, что хорошо кончается, — продолжил он, когда наконец поставил кружку, осушенную почти до дна. — Пусть даже в итоге мне достался куда менее приятный напарник, чем хотелось бы.

Беззлобный подкол прозвучал не громче заговорщического шепота на ухо Зефир, недоступного ничьему слуху. Но это не помешало Элирии резко вскинуть голову, сузив глаза на Седрика так, словно она услышала каждое слово.

Уже ощущая в себе хмельную смелость от эля, он слегка вскинул подбородок к фейри с кривой ухмылкой. В ответ она просто залпом осушила содержимое кубка в своей руке.

Седрик перевел внимание обратно на Трайгга:

— Мы последние?

— Ага, — гном икнул. — Подожди, нет. Все еще ждем того зашуганного человечишку — целителя.

— Олден. — Седрик окинул взглядом оставшихся чемпионов, убеждаясь, что Святого здесь нет.

Трайгг медленно поморгал, прежде чем кивнуть, словно это действие потребовало усилий:

— И того другого фейри тоже. С ослепительными волосами.

— Его зовут Пэйлин, — голос Гаэль прорезал стол без малейшего намека на тот яркий юмор, к которому Седрик успел привыкнуть.

— Я уверен, он появится с минуты на минуту, — проговорил Сайрен, заправляя прядь синих волос за ухо. Он похлопал Гаэль по плечу, но Седрик уловил неуверенность, мелькнувшую в его глазах.

На другой стороне стола Элирия кивнула в знак согласия, наливая себе еще вина.

— Вот именно это тот рыжий олух и говорил про него, — пробормотал Трайгг.

Гаэль напряглась.

Элирия метнула в Трайгга предостерегающий взгляд.

— Как долго вы ждете? — спросил Седрик, пытаясь сместить фокус пьяного гнома.

Трайгг сделал долгий глоток из своего сосуда и пожал плечами:

— Не знаю. Какое-то время.

Седрик был слишком изможден, чтобы удержаться от закатывания глаз:

— Очень информативно.

— Вы двое действительно возились слишком долго. Мы думали… — Зефир осеклась.

Седрик откинулся на спинку кресла, и до него дошло. То, как нервно Кит цеплялась за Элирию, теперь обретало куда больше смысла. Они уже считали их погибшими.

— Ну, если нам удалось проскочить, — произнесла Элирия с неожиданной легкостью в голосе, которая, как подозревал Седрик, была фальшивой, — то я уверена, что и Пэйлин не заставит себя ждать. — Ее зеленые глаза на кратчайшее мгновение встретились с глазами Седрика, после чего переместились на Гаэль.

Долгое время никто не произносил ни слова. Несмотря на попытки рассеять напряжение в комнате, оно висело в воздухе тяжелым грузом — буря, готовая разразиться в любой миг. Седрик видел это по тому, как нетерпеливые пальцы Гаэль барабанили по столу, по подозрительному прищуру Белиена, по неизменной усмешке на губах Леоны. Они смогли пережить Испытание Духа, смогли встретиться со своими истинами, но узы товарищества были тонкими, редкими и готовыми лопнуть.

Резкий голос Леоны разорвал тишину:

— И долго мы еще должны продолжать ждать?

— Столько, сколько потребуется, Блэквуд, — отозвалась Гаэль.

— Когда мы перестали ждать мою сестру и пошли дальше, тебя это ничуть не беспокоило, — выплюнул Белиен. — Но теперь, когда дело касается твой драгоценный друг фейри, мы должны ждать вечно, да?

Рука Седрика сжалась вокруг кружки.

Смертоносное спокойствие вспыхнуло в глазах Гаэль:

— Испытание продолжилось. Я виновата, что Арбитр объявил этап завершенным? Я ждала бы столько, сколько нужно. И я рассчитываю, что независимо от того, одолеет ли Пэйлин…

— И Олден, — вставила Леона.

— …рассчитываю, что вопрос, одолеют ли Пэйлин и Олден, — челюсть Гаэль сжалась, — свое испытание, еще не решен.

Белиен, очевидно неспособный не подливать масло в огонь, подался вперед с ехидной ухмылкой:

— Думаю, тебе пора взглянуть правде в глаза, Уинтерс. В конце концов, именно об этом и было испытание, верно? Твой приятель мертв.

Температура воздуха в комнате поднялся на несколько градусов. Едкий запах уксуса заполнил пространство вместе со звуком… кипения?

В груди Седрика закололо, когда он посмотрел вниз. Гаэль Уинтерс, заклинательница пламени, прижала одну ладонь к столешнице. Другая сжимала металлический кубок… в котором кипело вино.

— Гаэль, — промурлыкал Сайрен тихое предупреждение.

— Ничего личного, — быстро добавила Леона, пытаясь сгладить нарастающую угрозу. Даже она не могла проигнорировать магию, пульсирующую от Гаэль гневными волнами. — Не все из нас созданы для Испытания Духа. Вы только гляньте, сколько времени потребовалось Лайтбрейкер и золотому мальчику лорда Черча.

Седрик проигнорировал тучу стыда, повисшую над головой.

Он не знал, глупость или злоба заставили Белиена вымолвить следующее, но в любом случае это было очень, очень глупо.

— Вот именно, — надменно сказал Белиен. — Некоторые из нас просто слабы.

Гаэль выглядела так, будто вот-вот вспыхнет пламенем.

Элирия заговорила прежде, чем та успела начать действовать:

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Это испытание заставило нас столкнуться с нашими самыми глубокими страхами, самыми темными воспоминаниями. Оно заставило нас столкнуться с тем, что свалило бы даже самых стойких и сильных среди нас. Если ты считаешь кого-то слабым после того, как он взглянул в лицо своему худшему кошмару — даже если кошмар в итоге победил, — ты еще больший дурак, чем я думала.

Хоть это и трудно себе представить, — цитировал Седрик про себя, вспоминая, как она бросала ему почти те же самые слова перед испытанием.

— …хоть это и трудно себе представить, — закончила Элирия.

Седрик спрятал ухмылку в кружку эля. Было приятно, когда ее желчь направлялась на кого-то, кто действительно этого заслуживал.

К сожалению, ее слова не подействовали на Белиена так, как на Седрика. Чародею, похоже, было просто плевать.

— Неужели великий Призрак так болезненно воспринял мои слова? — ехидно поинтересовался Белиен.

— И за кого ты сейчас вступаешься? За себя… или за сэра Торна? — добавила Леона, прищурив глаза глядя на Седрика.

Ее подозрительный взгляд ударил как обухом по голове. Неужели она знает? Знает, что он не смог одолеть Испытание Духа самостоятельно? Что единственная причина, по которой он выбрался оттуда и не остался запертым, как Олден и Пэйлин — это Элирия?

Он не выстоял. Его вытащил из тьмы кто-то более сильный — тот, кто встретил собственных демонов лицом к лицу и все еще сохранил силы спасти его. Остальные выиграли свои испытания; Седрик же просто сбежал из своего.

И каким-то образом Леона знала.

— Заткнись, Блэквуд, — выговорила Кит, прерывая порыв Седрика, вызванный чувством вины.

— С тобой кто-то разговаривал, пикси? — выплюнул Белиен таким ядовитым тоном, что Седрик влепил бы ему пощечину, будь он ближе.

Элирия встала; движение было настолько резким, что ее кресло с грохотом отскочило назад на несколько дюймов и опрокинулось.

— Да ради проклятых звезд, сколько раз Арбитр должен повторить слово «единство», прежде чем вы вдолбите его в свои тугие человеческие головы?

Леона закатила глаза:

— Ты правда ждешь, что я поверю, будто несущая смерть, такая, как ты, явилась сюда проповедовать гармонию?

— И чего именно ты надеешься добиться, ведя себя как конченая мразь? Кроме того, что мне хочется разбить твою башку об этот стол.

— Вот! Видали? — Леона грохнула кубком по столу, разбрызгивая красное вино по полированному дереву. — Видите, как она мне угрожает? Единство, блять, охереть теперь.

— А мы можем ее винить? У всех есть предел, — пробормотал Нокс нетипичное для него замечание.

Трайгг фыркнул в свою кружку.

— Вы настолько ослеплены своим высокомерием и фанатизмом, что даже не видите, как воюете против собственных интересов! — Элирия активно размахивала руками. — С чего бы Арбитру постоянно твердить о необходимости единства, если бы оно не было… о, я даже не знаю… необходимо?

Леона подняла кубок в саркастичном тосте:

— Что ж, спасибо небесам, что с нами Призрак. Наше вечное напоминание о последствиях для тех, кто не сидит тихо и не заткнется, как милые маленькие людишки. Ты вырежешь нас так же, как вырезала наш народ во время войны?

Элирия замерла. На ее лице воцарилось внезапное спокойствие, от которого по спине Седрика пробежал мороз. Все вот-вот должно было принять очень скверный оборот.

— Мать вашу за ногу, хватит уже, Леона! — Седрик грохнул кулаком по столу. — Перестань цепляться к каждому проклятому чемпиону, который еще дышит! Мы все сегодня через это прошли. Мы не знаем, что ждет впереди. Грызня между собой не приблизит никого из нас к короне.

— Может и нет. Но если это удержит ее подальше от короны, оно того стоит, — отрезала Леона. — Ты, может, и размяк до невнятного дерьма рядом с магическими тварями, но не все из нас так быстро забывают свои корни, сэр Торн.

Фыркнув, она повернулась к Белиену, вполне довольная тем, что последнее слово осталось за ней.

Белиен, как выяснилось, доволен не был.

— Фейский ублюдок, — пробормотал он, вовсе не пытаясь говорить тише. — Спустил все свои моральные устои в водосток ради мягкой задницы фейри.

Вспышка и Седрик уже на ногах. Он потянулся к жетону быстрее, чем успел себя остановить, жар вспыхнул в груди. Он научит Белиена следить за языком, научит думать дважды перед тем, как вести себя подобным образом. Даже если это означало нарушить то негласное перемирие, в рамках которого чемпионы действовали до сих пор. Он готов заплатить эту цену, если Белиену тоже придется заплатить.

Но это уже не имело значения.

Потому что прежде чем Седрик успел высечь хоть единую искру своей магии, жгут тени вырвался из вытянутой руки Элирии и обвил шею Белиена.

Зефир ахнула. Леона закричала.

— Что ты там сказал? — Голос Элирии звучал как позолоченный кинжал — прекрасный и смертоносный. — Не уверена, что расслышала тебя правильно.

Белиен впился обеими руками в тень, задыхаясь.

Желудок Седрика скрутило, когда он увидел, как магия Элирии обвивает шею Белиена. Он, конечно, слышал истории о силе Призрака. Проводил ночь за ночью, представляя её, мечтая о том, как встретиться с ней. Встретиться с Элирией. Выцедит ее силу, будет смотреть, как свет меркнет в ее глазах, отомстив за смерть родителей.

Видеть, как она владеет ею сейчас, было совсем не так как он себе воображал.

Это было так темно. Так разрушительно. Так завораживающе.

И так похоже на ту силу, которая только что на его глазах разорвала его мать на куски.

— Повелительница ночи, — красно-черные глаза Нокса въелись в Элирию. Его голос звучал как благоговейный шепот, едва различимый за криками Леоны и тяжелыми хрипами Белиена.

Кит тоже уставилась на Элирию с открытым ртом. Словно впервые по-настоящему увидела свою подругу.

Тень сжалась туже. Лицо Белиена начало наливаться фиолетовым.

Та золотая нить в груди Седрика потянула его вперед, пока он не оказался бок о бок с Элирией. Ее тело дрожало — то ли от напряжения от использования темной магии или от сдерживания себя, чтобы не выпустить ее еще больше, он не знал.

— Элирия, — прошептал он ей на ухо, его голос звучал глухо. — Хватит.

Она не отреагировала.

Он поднял руку. Замер. Отвел назад. А затем, настолько нежно, насколько мог, прикоснулся двумя пальцами к ее подбородку и повернул ее лицо к себе.

Магия вспыхнула в месте касания, прогнав разряд по телу Седрика. По Элирии тоже, судя по тому, как резко ее рука опустилась, а тень рассеялась в ничто.

Белиен рухнул на пол, хрипя, задыхаясь и скуля, пока Леона суетилась рядом с ним. Седрик едва слышал их. Не тогда, когда изумрудные глаза впились в его собственные на расстоянии всего пары дюймов, а его рука все еще касалась ее лица.

— Да, довольно, — раздался голос Арбитра.

Седрик опустил руку.

И все остановилось.