— Кто доверит свою жизнь Небесному Святилищу? Кто проверит себя в Испытаниях?

Лицо Арбитра скрывал сияющий белый капюшон и падающие от него тени, но Элирии показалось, будто скрывающееся под развевающимися одеждами существо улыбается, оглядывая собравшихся чемпионов.

Она смутно помнила, как видела Арбитра, когда сопровождала сюда Эвандера в прошлый раз. Элирия судорожно цеплялась за обрывки воспоминаний, пытаясь разобрать, что тогда произошло, какие слова произносились, но они выскальзывали сквозь пальцы. Все, что она могла вспомнить, — это то, как выглядел Эвандер: такой уверенный, такой прекрасный. И то, как перед самым шагом за Врата он повернулся и посмотрел на нее.

— Я вверяю себя, — голос Пэйлина прорезал задумчивость Элирии. Он сделал шаг к Арбитру и опустился на одно колено, прижав кулак к сердцу. — Я жажду войти в Испытания и доказать свою ценность миру.

— Да будет так, — произнес Арбитр, и его многоголосый хор эхом отозвался в ушах Элирии. — Но прежде чем вы начнёте, знайте: Испытания готовят смертельные проверки силы и мощи. Оно испытает вашу решимость, глубину духа. Но главное — оно проверит вашу склонность к гармонии. К единству.

Элирия опешила. В прошлый раз она ничего подобного не помнила.

Повернув голову, она попыталась встретиться взглядом с Кит, надеясь понять, новое ли это откровение или она просто вычеркнула всё из памяти. Взгляд Кит оставался неподвижным, устремленным на Арбитра, а выражение лица — непроницаемым.

— К единству? — Голос, донесшийся из теней, показался странно знакомым. Мягкий и жесткий, мужской и женский одновременно. Из мрака у дальней стены выступил ноктеррианец со смоляной кожей, и Элирия уставилась на него. Черные волосы. Изогнутые рога. Тот самый, из тюрьмы.

Его красно-черные глаза на долю секунды метнулись к Элирии, когда он проходил мимо.

— Что это значит? — спросил ноктеррианец. — Что корону не сможет завоевать один чемпион? Нам придется работать вместе?

— И гармония между кем? — подала голос Гаэль. — Нам выбирать союзников внутри Святилища? Вы ведь не хотите сказать… — она смерила взглядом троицу человеческих чемпионов, сгрудившихся на полу, и издала презрительный смешок, — будто от нас ждут совместной работы со всеми подряд?

Арбитр ничего не ответил. По толпе пробежал неловкий шепот. Несколько чемпионов открыто фыркнули.

— Вы ведь это не всерьез? — произнесла одна из людей. Не из той пары вздорных, вспыльчивых близнецов, а третья — женщина с тусклыми русыми волосами, вздернутым носом и слишком широко посаженными карими глазами. Похоже, их лидер — и та самая, что только что объявила о намерении делать все с точностью до наоборот, как только Испытания начнутся.

— Вообще-то я не прочь разделить компанию с несколькими партнерами, — между Гаэль и Пэйлином встал фейри с длинными прямыми волосами цвета кобальта, с глубоким боковым пробором и выбритым виском. Сайрен, если она правильно помнила. — Но это уже слишком, даже для меня. — Он игриво подмигнул Элирии.

Недовольный гул перерос в настоящую симфонию жалоб.

— Я скорее отправлюсь на четвертый круг ада, чем поверю кому-то из них! — выплюнула предводительница человеческой троицы.

— И что это значит для короны?! — выкрикнул кто-то еще.

— Да! Ради чего мы тренировались, если не ради того, чтобы завоевать корону для нашего народа — ради славы?! — поддержал Пэйлин.

— Это абсурд, — проворчал чемпион-гном, мельком глянув на шатена-рыцаря с поджатой челюстью, молча наблюдавшего за остальными.

— Вы забыли о Великом Предательстве?! Вы предлагаете нам работать с выродками, из-за которых раскололся мир?! — закричала Гаэль.

— Не наш народ в приступе ярости перекроил континент! — зашипела рыжеволосая женщина.

— Мразь эльфийская, — добавил ее брат.

Элирия закатила глаза: «Бесценный вклад в беседу».

— Ну да, у вас просто силы бы не хватило, — вставил Сайрен. — Ваши предки просто совершили настолько гнусное преступление, что развязали войну.

— Войну, которая привела к Расколу! — подхватила Гаэль.

Голоса протеста звучали всё громче.

— Мы тренировались не для этого! Мы не готовы к такому!

— И почему мы никогда о подобном не слышали?!

Да, действительно, почему? — задалась вопросом Элирия. Вполне справедливый вопрос. Элирия всегда знала Испытания как личный турнир — турнир, куда чемпионы шли с осознанием: они либо победят, либо умрут. Было ли это еще одной частью странной магии Испытаний?

Она поджала губы, оглядывая зал, полный разъяренных и растерянных лиц чемпионов и их свиты. Даже как человек, который был всей душой против этой звездой проклятой затеи, она должна была признать: дергать чемпионов за ниточки и скрывать истинную природу испытаний казалось нечестным.

Если только им действительно ничего не говорили.

Она вспомнила, как Олли цитировал пророчество в Коралите, и пожалела, что перебила его, не дав договорить. В Нирунделле пророчество знали многие, но Элирия последние двадцать пять лет изо всех сил избегала всего, что связано с Испытаниями, так что ее память изрядно заржавела.

Из тени и пламени взрастут чемпионы... — думала она, пытаясь вспомнить. — Выкованные в Испытаниях судьбы…

Эта часть казалась простой. Довольно пафосное начало, но вот они — полный зал чемпионов, готовых шагнуть в Испытания.

Сила, дух, магия и согласие проверят тех, кто за Вратами. Тоже легко.

Но что там шло дальше?

— От лютых врагов до… — промурлыкала она вслух, пока вокруг нарастала вакханалия возмущений.

— До сокрушительного конца, — низкий голос прорезал шум гладко, как нож прорезает масло.

Элирия подняла глаза и увидела шатена-рыцаря, разглядывающего ее с легким замешательством.

— Чего? — огрызнулась она.

— От лютых врагов до сокрушительного конца, — повторил он. — Пророчество, верно?

Она стиснула зубы, гадая, как долго он за ней наблюдал.

Впрочем, ее реакция его явно не смутила, и он продолжил:

— Из тени и пламени взрастут чемпионы, выкованные в Испытаниях судьбы. Сила, дух, магия и согласие проверят тех, кто за Вратами. От лютых врагов до сокрушительного конца прольется кровь. С отвагой и обетом, во тьме и во свете, так рассвет принесет новый день.

Элирия почувствовала, как кожа вокруг глаз натянулась, пока она слушала рыцаря — чьего мнения она уж точно не спрашивала. Он закончил цитату с показушным пафосом и самодовольным видом. Ей безумно хотелось стереть эту ухмылку с его точенного лица. Но она подавила порыв, понимая, что не может слишком уж на него злиться. Как бы это ни раздражало, рыцарь оказался… полезен. Она явно забыла больше, чем думала.

Хотя она готова была поклясться, что помнила, что пророчество было куда более длинным. А последняя строчка и вовсе казалась чужой, словно она слышала ее впервые.

К тому же она понятия не имела, что все это значит. Возможно, в пророчестве и скрывался намек на то, о чем объявил Арбитр — разве согласие не синоним единства? — но все было настолько завуалировано, что обвинять чемпионов в неведении Элирия не могла.

— Заковыристая небесная херня, — пробормотала она, и самодовольная физиономия рыцаря тут же сменилась мрачным оскалом.

— Не смей говорить такие…

— Это должно быть испытание! — закричал один из чемпионов, перебивая то, что Элирия посчитала протестом против ее очевидного святотатства. — Это сделано, чтобы сбить нас с толку, заставить нервничать и думать об союзах вместо того, чтобы сосредоточиться на трудностях!

— Я знаю одно: я лучше пройду Испытания в одиночку и умру с честью, чем оскверню себя союзом с кем-то из них! — выкрикнул кто-то еще.

— Тишина, — повелел Арбитр. Он не кричал. Не вопил. Но это слово отозвалось в самом существе Элирии, словно его произнесли прямо у нее в голове.

В великом зале воцарилась тишина.

— Внутри Святилища вам придется принять немало решений, — произнес Арбитр. — Магия Испытаний больше не будет удерживать вас от драк друг с другом. Выбор — идти в одиночку или вместе — принадлежит каждому из вас. — Он сделал паузу, давая весу этих слов впитаться. — Но знайте простую истину, чемпионы: без единства вы сгинете.

— Я рискну, — чеканно выдохнул Пэйлин.

— Да будет так, — ответил Арбитр, и Элирии показалось, что в его многослойном голосе прозвучало разочарование. — Пэйлин Солтвиллоу, вверяешь ли ты себя Испытанию, готов ли познать скрытые в нем истины и вызовы?

— Вверяю.

— Согласен ли ты принять метку небожителей, связывающую тебя с Небесным Святилищем?

— Согласен.

— И делаешь ли ты это, зная, что, шагнув за Врата, ты не вернешься, пока Испытания не завершатся и награда не обретет хозяина?

— Делаю.

Арбитр поднял руку, скрытую в широком рукаве балахона, и коснулся лба Пэйлина:

— Тогда я провозглашаю тебя чемпионом мира. Иди же и вступи в первое испытание с благословением небожителей.

Из толпы зрителей вырвались ликующие возгласы. Пэйлин не обернулся; он шагнул к Вратам и прошел прямо сквозь них. Врата засияли, завеса света затрепетала от незримого ветра, и он исчез.

Следующей была Гаэль.

— Увидимся на той стороне, — бросила она в пустоту и шагнула в свет.

Один за другим чемпионы выходили вперед. Один за другим Арбитр называл их имена и клеймил магическим контрактом, привязывающим их к Небесному Святилищу.

Гном Трайгг Айронфист.

Сайрен Тенрайдер, синеволосый фейри, перед этим пославший Элирии порочную ухмылку.

Леона Блэквуд, предводительница человеческой троицы, а за ней — эти жалкие рыжие близнецы, Белис и Белиен Ларкин.

Тенебрис Нокс, ноктеррианец из тюрьмы, и его краснокожий соратник Диссидуа Пир.

Брови Элирии взлетели вверх, когда из глубины зала вышла девушка-сильвана, ждавшая у дальней стены. Зефир — так назвал ее Арбитр. Без фамилии. Хрупкая, из оружия лишь маленький кинжал на бедре да пояс, увешанный кошельками, кармашками и звенящими склянками.

Ни криков, ни рыданий из толпы не последовало. Она пришла одна, и Элирия невольно задалась вопросом: что она здесь делает? Неужели жажда славы настолько велика, что дотянулась даже до сильванов в их лесах? Зефир прикусила губу, когда Арбитр клеймил ее лоб, но это был единственный знак сомнения, прежде чем она шагнула за Врата. Элирия не могла не восхититься ее тихой уверенности.

Качество, совершенно не присущее двум следующим человеческим чемпионам, которые улюлюкали и орали, шагая сквозь Врата.

И наконец пришла очередь этого напыщенного, судившего всех рыцаря. Он закончил разговор с дворянином, который, как заметила Элирия, наблюдал за их стычкой. Вельможа похлопал рыцаря по спине, накренился и что-то шепнул ему на ухо. Рыцарь кивнул, и на его лице промелькнула такая уязвимость, что у Элирии вопреки всякой логике сжалось сердце.

— Седрик Торн, — призвал Арбитр, и это щемящее чувство мгновенно сменилось позывом фыркнуть. Как имя, столь простое, могло звучать настолько претенциозно, она не знала. Впрочем, ему подходило.

«Удобно, правда? Как легко чужим именем можно прикрыть правду», — ее собственные слова вернулись к ней, закружившись в голове. Она не знала почему. Но ухмыльнулась, вспомнив ответ рыцаря — ответ Седрика.

«Какую правду? Что ты не тот темный мясник, каким тебя все знают?»

«Темный мясник». Вот это прозвище Элирии нравилось куда больше. Хватит с нее «Призрака». Было очевидно, что прозвище давно живет своей жизнью.

— Удачи, сэр Торн, — мягко сказала Элирия, когда рыцарь отошел от Арбитра. — Постарайся там не сдохнуть.

Он посмотрел на нее с самым странным выражением лица — смесью убийственной ярости и изумления. Но Седрик Торн ничего не ответил, шагнув за Врата.

Элирия судорожно перевела дыхание. Осталась только Кит.

Она медлила, заметив Элирию. Держалась позади. В груди Элирии всё сжалось. Неужели мои мольбы наконец дошли до нее? Или предостережение Арбитра выбило её из колеи?

Потрясающие разноцветные глаза Кит встретились с взглядом Элирии. В них была боль.

Надежда, сжимавшая сердце Элирии, превратилась в ледяные тиски.

Она не передумала.

— Катерина Рейвенсвинг.

Лицо Кит окаменело от решимости, когда она встала перед Арбитром.

Элирия бросилась к ней:

— Кит, нет! — умоляла она, хватая Кит за руку, чтобы оттащить от Арбитра. Чтобы развернуть к себе. — Пожалуйста!

— Я должна сделать это, Элль. — Она положила мягкую ладонь поверх руки Элирии, все еще сжимавшей её предплечье.

— Не должна!

Глаза Кит наполнились такой смесью эмоций, какую Элирия не могла разобрать:

— Я думаю, он был бы очень рад, что ты так старалась, знаешь ли. Может быть, даже если я не выйду оттуда победителем, одно знание того, как сильно ты пыталась меня спасти, принесет ему покой.

Глаза Элирии зажгло от слез.

— Но не волнуйся, — добавила Кит, сморщив нос. — Я все еще намерена победить.

И с этими словами она вырвала руку из хватки Элирии и взмахнула ладонью. Испуганные возгласы вырвались у зрителей, когда через весь зал пролегла ледяная стена. Все произошло так быстро, что Элирия едва успела отскочить: замороженный барьер рос все выше и выше, пока не перекрыл помещение от пола до потолка. Полностью отрезав Элирию от Кит и Арбитра.

Это была невероятная демонстрация магии, и Элирия гордилась бы Кит, если бы не была так чертовски взбешена.

Элирия заколотила по льду, и каждый удар обжигал израненные ладони холодом. За полупрозрачным барьером промелькнула тень, и Элирии показалось, что она различает силуэт приложенной с той стороны ладони.

— Прости, Элль, — донесся глухой голос Кит. — Так должно быть.

— Кит! — закричала Элирия, с удвоенной силой ударяя кулаками о стену. Все остальные слова застряли в горле, когда обжигающий холод резко устремился вверх по ее руке. С толчком она отскочила назад, баюкая обмороженную ладонь, бессильная сделать хоть что-то, кроме как смотреть, как тень Кит отворачивается.

— Я готова, — произнесла Кит.

Голос Арбитра все еще звучал в голове Элирии так же четко, как звон колокола:

— Вверяешь ли ты себя Испытанию, готова ли познать скрытые в нем истины и вызовы?

Разочарованный крик вырвался у Элирии, когда Кит ответила:

— Вверяю.

— Согласна ли ты принять метку небожителей, связывающую тебя с Небесным Святилищем?

— Согласна.

— И делаешь ли ты это, зная, что, шагнув за Врата, ты не вернешься, пока Испытания не завершатся и награда не обретет хозяина?

Наступила секунда замешательства, и несмотря на морозный барьер между ними, Элирия почувствовала, как взгляд Кит находит её сквозь лед.

— Согласна, — сказала Кит.

Крик застрял в горле Элирии.

А затем она исчезла.

В то же мгновение, когда Кит шагнула за Врата, стена растаяла, обдав ноги Элирии ледяной водой, которая хлынула по полу огромной лужей. И все же она стояла там. Оглушенная. Беспомощная.

Толпа зрителей заметно поредела, пока их чемпионы входили в Святилище. Те немногие, кто остался, побрели к выходу. Шоу окончено. Испытание началось.

Четырнадцать чемпионов теперь сражались за свои жизни в Небесном Святилище.

Чувствительность вернулась к онемевшей коже Элирии внезапной вспышкой: тысячи болезненных иголочек одновременно прошлись по ее руке. От шока она дернулась вперед, теряя контроль над телом, и налетела прямо на Арбитра.

С оскалом Элирия оттолкнула существо в белом балахоне. Она не знала, какая кара небожителей падет на ее голову за этот поступок, но все равно толкнула. Это было похоже на попытку толкнуть воздух. Однако, когда из широкого рукава Арбитра выскользнула эфирная, светящаяся рука и сжала предплечье Элирии, хватка оказалась стальной.

— Твоя вражда не со мной, — произнесли многочисленные голоса Арбитра, и его хватка была сокрушительной.

— Я бы поспорила! — выплюнула Элирия.

Голова Арбитра откинулась назад, и на мгновение Элирии показалось, что она сейчас увидит лицо, скрытое под капюшоном. Но тот остался на месте, лицо существа утопало в тени, пока Арбитр не начал дрожать. Затем биться в конвульсиях.

Рука Элирии заныла под стальной хваткой Арбитра, пока существо сотрясали судороги, а его многослойный голос выталкивал слова — сдавленные и жуткие:

— От лютых врагов до сокрушительного конца прольется кровь двоих. Через жертву, тьму и преданную дружбу, так рассвет принесет новый день.

Все закончилось так же быстро, как и началось.

— Что за херня это была?! — закричала Элирия, вырывая руку из хватки Арбитра. Существо качнулось на ногах, ошеломленное.

— Пророчество! — благоговейно выкрикнул задержавшийся зритель. — Слава Лунаре!

— Призрак отмечена благословением небес! — подхватил другой.

Элирия крутанулась на месте, готовая наполовину жестоко заткнуть любого, кто заговорит, наполовину — потребовать от Арбитра объяснений. С какого перепугу он изрыгает пророческий бред именно Элирии? И почему оно отличалось от версии, которую пару минут назад зачитывал Седрик?

Пронзительный крик разорвал воздух прежде, чем она успела спросить.

Элирия резко повернулась, ее глаза расширились от шока: кто-то выскочил обратно из Врат, сжимая окровавленное плечо. Брэндон Кормак, один из человеческих чемпионов. Его лицо было искажено ужасом, кровь хлестала из глубокой раны, которая начиналась на его верхней части руки и пересекала грудь. Элирии показалось, что она мельком увидела белую кость среди рваной, истерзанной плоти.

Он пошатнулся и рухнул на колени прямо перед Элирией.

— Исп-пытание… — пробормотал он, и его рот заполнился кровью. Он попытался сказать еще что-то, но не смог. Во всяком случае, вслух.

«Твари. Они дикие. Они везде. Доберись до ворот», — слова эхом отозвались в голове Элирии, и она задрожала, поняв, что Кормак — Мудрец-телепат. — «Ты должна добраться до ворот. Но ты не сможешь… они не… они не позволят…»

Он задрожал. Сжал лоб испачканной в крови рукой. А затем издал крик — столь мучительный, столь кошмарный, что Элирия знала: он будет преследовать ее в кошмарах еще очень, очень долго.

Небесная метка на лбу Кормака ярко светила, даже когда его тело обмякло. Элирия среагировала мгновенно, опустившись, чтобы подхватить его до того, как он грохнется на пол. Она перевернула его на спину. Но сделать ничего не могла — сделать было уже ничего нельзя.

Его глаза застыли, немигающие и стеклянные.

Мужчина был мертв.

Пронзительный вопль раздался где-то за её спиной. Вздох ужаса. Кто-то зарыдал. Другие голоса начали смешиваться в ушах Элирии — шепот сплетников и слова утешения.

Один голос прорезал шум. Много голосов, звучащих как один.

— Он был отмечен. Он был привязан к Святилищу, — Арбитр склонил голову, все еще неровно качаясь. — Он покинул Святилище.

Тело Брэндона Кормака вспыхнуло синим пламенем.

И пока он горел, пока пламя превращало его тело в пепел, Элирия могла думать только об одном: о Кит.

Ее взгляд встретился с темной пустотой там, где должно было быть лицо Арбитра. Она почувствовала едва заметный кивок из-под капюшона.

Элирию пробил озноб — сейчас ей было холоднее, чем когда магия Кит едва не заморозила её на месте. Кит уже могла погибнуть. Ее могли разорвать когтями те самые жуткие твари, что искалечили Кормака и напугали его настолько, что он рискнул гневом небожителей и бросился обратно сквозь Врата, лишь бы не противостоять им. Эта мысль выбила воздух из легких Элирии.

Завеса света внутри Врат колыхнулась от незримого ветра, словно зазывая ее вперед. Неужели они просто хотели, чтобы кто-то заменил чемпиона, которого потеряло Святилище? И была ли Элирия абсолютно безумной, если всерьез думала об этом?

— Это безумие, — произнесла она вслух.

Арбитр все равно ответил:

— Возможно.

Элирия встала.

— Если ты сделаешь это, ты должна знать: пути назад нет. Не для тебя, Элирия Лайтбрейкер.

Элирия сжала кулак, впиваясь ногтями в ладони. Она не могла просто стоять и смотреть, зная, с какими ужасами прямо в эту секунду сталкивается Кит. И уж точно не могла просто уйти.

Да и к чему ей возвращаться?

Она сделала глубокий вдох. Затянула ремни ножен с кинжалами на бедрах. Совершила ошибку, глянув на то, что осталось от толпы зрителей — многие из них смотрели на нее с трепетом.

«Призрак отмечена благословением небес!»

Элирия фыркнула. Затем, вспомнив пророчество, сделала глубокий, медленный вдох.

— Выкованные в Испытаниях судьбы, так? Чемпионы взрастут?

Арбитр кивнул.

— Что ж. Что мне терять?