Глава 1. Сэди

Злая королева

— О моя богиня, это просто великолепно. Какая отвратительная неожиданность, — раздался надо мной звенящий женский голос.

Я моргнула, открывая сонные глаза, и тут же пожалела, что проснулась.

Мне приснился ужасный кошмар, будто я тону в море собственной крови.

Разумеется, потому что моя жизнь была мрачной, я проснулась в обстоятельствах, которые, пожалуй, были еще хуже. Что было непросто переплюнуть.

Первое, что я отметила: голос принадлежал злой леди номер один, она же королева фейри.

Она небрежно прислонилась к стене спальни, словно у нее вовсе не было никаких забот.

Рада, что она чувствует себя расслабленно.

Мне же это даже не близко.

Второе: на мою вагину дул легкий ветерок.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что я была абсолютно голой, с раскинутыми, как у морской звезды, конечностями, грудью кверху, со всеми шрамами напоказ, лежащей посреди огромной кровати.

— Какого летающего хрена? — спросила я. Мой сломанный голос был особенно хриплым, и резко контрастировал с мелодичным тоном королевы.

Я попыталась сесть, но все мое тело ныло фантомной болью, и я даже не стала утруждаться сохранением скромности.

Вопреки тому, чему нас учили в школе, скромность была вовсе не самой горячей. Знаете, что было горячим? Не быть похищенной психопатичными злыми правителями фейри.

Последнее, что я помнила — Кобру и Джакса накачали наркотиками до потери сознания. Ашер нас предал. Королева атаковала меня своим синим огнем, который был чертовски болезненным, но не обжигал, как обычное пламя.

Потом нас всех перенесли из мира перевертышей во дворец королевы в царстве фейри. Аран оказался девушкой в мужском обличье и принцессой фейри. Стражник вырубил меня.

Если бы я не была такой уставшей и измученной, я бы разрыдалась.

Моя жизнь, которая и так состояла из подготовки к войне в крепости с альфами и бетами, каждый из которых был сильнее меня, каким-то образом стала еще хуже. Я была такой уставшей, что не могла напасть на королеву фейри, как хотела.

Вместо этого я ограничилась тем, что слегка приподняла голову и смерила всех в комнате убийственным взглядом.

Это было лучшее, что я могла сделать.

Около двух десятков женщин съежились, пока я пыталась сесть.

Это были служанки королевы.

На них были одинаковые белые платья, которые я видела в книге в детстве. Каждая женщина была прекрасна и имела слегка заостренные уши, как у всех фейри.

Пока я оглядывала комнату и пыталась выглядеть устрашающе, женщины морщились, глядя на мой торс.

Мое чутье подсказывало, что они морщились вовсе не потому, что были поражены красотой и выразительностью моих сосков.

Они были в ужасе из-за толстых белых шрамов, покрывающих мою золотистую кожу.

Королева подошла ближе к кровати, и я перестала играть в гляделки со служанками.

Яркий солнечный свет лился, проникая сквозь золотые окна, и ее волосы сияли насыщенным темно-синим цветом. У королевы были темные глаза и идеально симметричное лицо, а одета она была в воздушное платье из паучьего шелка.

Оно напомнило мне паука-фейри, чья паутина разорвала мою плоть в бою.

У меня затекла шея, и я упала обратно на кровать, плохо имитируя мертвую рыбу. Не самый мой сильный момент.

Королева усмехнулась, глядя на меня сверху вниз.

— Кобра знает, насколько изуродована твоя кожа? Насколько ты уродлива?

Кто вообще задает такие грубые вопросы? Очевидно, жизнь во дворце не делает тебя воспитанным.

Я подперла тело правым локтем, кашлянула и сказала:

— Какой вульгарный вопрос. И правда, тебе не нравятся мои шрамы? А я думала, что они красивые.

Да, я только что назвала злую королеву фейри с безумными огненными способностями «вульгарной». Это называется жить без сожалений, и это был мой новый девиз.

Наступила тяжелая пауза, пока все в комнате смотрели на меня так, будто у меня была выставлена напоказ грудь и я сошла с ума.

И то, и другое было правдой.

Конечно, я ненавидела свои шрамы и тихо страдала от парализующей тревоги, но я не собиралась говорить об этом злой королеве.

Я могла выглядеть глупо и, вероятно, получила сотрясение мозга после удара стражника, но несколько работающих мозговых клеток у меня все еще оставалось.

Королева приподняла идеально выщипанную бровь.

— Ты довольно раздражающая, не так ли?

Я ухмыльнулась, презрительно сморщила нос и спросила:

— А ты та еще сука, не так ли?

Служанки ахнули и опустили головы, и на долгий миг мы с королевой смотрели друг на друга.

Я старалась делать вид, что не нахожусь в пяти секундах от потери сознания, потому что сидеть было слишком тяжело.

Наконец королева наклонилась над кроватью и тихо сказала:

— Ты едва ли зверь, тогда как я — чистокровная фейри с эонами опыта уничтожения таких грубых маленьких дур вроде тебя. Я сломаю тебя.

— Где Аран? Что ты с ней сделала? Только попробуй причинить ей вред, — прошептала я в ответ, и ее лицо было так близко к моему, что наше дыхание смешалось. Если она причинила вред моей подруге, я убью ее.

Ее глаза вспыхнули гневом.

— Ее зовут Арабелла, и раз она моя дочь, я буду делать с ней все, что захочу.

Я ударила ее кулаком в горло.

Люди, должно быть, били ее нечасто, потому что мой кулак врезался с силой. Она захрипела и отшатнулась назад.

В жизни есть одна универсальная истина: никто не выглядит изящно после удара по трахее.

Пока королева задыхалась, я рухнула обратно на кровать, а комната закружилась вокруг меня.

Каждая мышца в моем теле была истощена, и единственное, что отделяло меня от комы — это чистая сила воли.

Рядом с кроватью служанки засуетились вокруг задыхающейся королевы и пытались помочь ей, но она оттолкнула их руки и расправила свое платье из паучьего шелка.

Она медленно повернулась ко мне, ее красивое лицо исказилось в уродливую маску ярости. Я презрительно усмехнулась в ответ.

А затем эта сука подожгла меня.

С шипением синие языки пламени поглотили каждый дюйм моего обнаженного тела.

Мой рот распахнулся, спина выгнулась, глаза наполнились слезами, когда ее сила пронзила каждую клетку моего тела жгучей болью.

Это была агония.

И снова пламя не жгло, как огонь. Казалось, будто тысяча игл вонзается в мою кожу и сдирает плоть с костей.

Я задыхалась и дергалась, пока слезы текли по моему лицу.

Судорожно извиваясь на кровати, я нырнула в темные закоулки своего разума и попыталась щелкнуть переключатель оцепенения.

Мое убийственное альтер эго, которое защищало меня от боли, не успело перезарядиться. Значит, без сознания я была недолго.

Не имея возможности хоть как-то облегчить мучения, мое обнаженное тело корчилось и дергалось на атласных простынях.

Сквозь синюю стену королева ухмылялась мне.

Я попыталась закричать, но мой сломанный голос издавал лишь слабые, хриплые звуки, пока я с трудом втягивала воздух.

Слезы текли ручьем, а страдания продолжались.

Королева щелкнула пальцами, и пламя исчезло.

Исчезло, словно его никогда и не было.

Каждая мышца и кость в моем теле расслабились.

Никогда в жизни я не испытывала такого облегчения от того, что больше не горю.

Долгое время я судорожно дышала и смотрела на расписной потолок с изображениями фейри, владеющих четырьмя элементами — водой, землей, воздухом и огнем.

Водяная фейри держала огромный ледяной меч, воздушная фейри парила в полете, земная фейри размахивала валуном, а огненная фейри была объята пламенем.

Я сосредоточилась на первых трех изображениях, потому что последнее триггерило.

Красивая, — бесполезно подсказал мой перевозбужденный мозг, пока я смотрела на великолепную водяную фейри.

После пытки мое тело дрожало от облегчения, а мозг работал лишь вполсилы.

Я закашлялась и хриплым голосом сказала королеве:

— Мне всегда больше нравились водяные фейри в историях. Их оружие куда круче, чем твои жалкие огоньки.

Это была наглая ложь, я всегда была одержима историями об огненных фейри.

Они были сильнейшими, мастерами боли, создателями королей и убийцами богов. Примечательно, что теперь, когда одна из них буквально подожгла меня, они казались менее крутыми.

Королева рассмеялась, и этот звук не был приятным.

— Пожалуйста, водяные фейри ничтожны по сравнению с теми, кто владеет огнем.

Я возразила:

— Возможно, но полукровные воины все равно уничтожат тебя в бою.

При упоминании полукровных воинов идеальная улыбка королевы исчезла.

Ее тон стал острым, как нож.

— Они больше не представляют угрозы ни для меня, ни для этого королевства. Неважно, насколько могущественными они были. Я их уничтожила.

— Ну да, конечно, чувиха, — я закатила глаза, изображая скуку, а не панику.

Я выросла, поклоняясь полукровным воинам, наполовину альфам, наполовину фейри. Они не только обращались в зверей, но и владели одним из элементов стихий фейри.

Их называли Большой Тройкой — три полукровных воина, которые странствовали по землям фейри, сражались с чудовищами и защищали королевство от зла.

Если королева каким-то образом победила их, у меня на сто процентов не было ни единого шанса.

Словно прочитав мои мысли, она ухмыльнулась мне, а затем повернулась к служанкам.

— Я хотела дождаться, пока пленница очнется, чтобы объявить радостную новость. Сегодня у нас есть особенный подарок для королевства. Кобра вернулся.

Женщины тут же завизжали от восторга.

Моя первая реакция — смущение накрыло меня от одного лишь звука имени Кобры. Он был мудаком. Буквально, он трахал меня пальцами в задницу, пока вылизывал мою киску, как десерт.

Я не знала, что они подмешали в то вино на вечеринке Иануариса, но, черт возьми, оно действительно напрочь снизило мои запреты. Накануне мы с ним ругались, а потом я просто позволила ему уткнуться лицом в мою вагину.

Это не совсем соответствовало моему статусу альфы.

Если бы я была по-настоящему крутой сучкой, когда он прижал меня к стене кладовки, я бы врезала коленом ему в пах, сверкнула вагиной и ускользнула на каблуках.

Вместо этого мое сопротивление рухнуло.

Моя вторая реакция — чистый ужас.

Кобра ненавидел всех женщин и отказывался с ними разговаривать. И при этом он был своего рода знаменитостью в королевстве фейри, кем-то, кого королева называла по имени?

Вся эта ситуация буквально кричала о травме и насилии.

Моя кожа заколола, и я задрожала, когда в голове пронеслись жуткие сценарии. Я попыталась последовать за гулом и обратиться в свою альфа-форму саблезубой тигрицы.

Как бы сильно я не старалась и не напрягалась, ничего не происходило.

— Альфы не могут обращаться в этом королевстве. Я об этом позаботилась, — небрежно сказала королева.

Вся надежда, которая еще оставалась в моем теле, рассыпалась в прах.

Мой рот приоткрылся, и я уставилась на нее.

Если бы я стояла, ноги бы подломились подо мной. Хорошо, что я лежала абсолютно голая на кровати, окруженная незнакомцами.

Маленькие стеклянные флаконы с синим дымом ограничивали нашу способность превращаться в мире перевертышей.

Дым во флаконах был синим, таким же, как ее сила. Каким-то образом огонь королевы мог мешать превращению альф во всем королевстве.

Мне оставалось разве что найти лопату и начать копать себе могилу.

Вся тяжесть того, насколько все было к чертям испорчено, обрушилась на меня разом. У меня не было ни единого шанса против нее.

Королева продолжила:

— Как вам всем известно, Кобра — самый красивый мужчина, который когда-либо существовал, и наш самый популярный артист. Он по-прежнему завидный холостяк, и я приготовила для королевства сюрприз.

У меня защемило в груди. Она произнесла имя Кобры так, будто он был гребаным предметом, а не человеком. Я ненавидела блеск собственничества в ее глазах.

Я приподнялась, опираясь на руки, и прорычала:

— Он, черт возьми, не холостяк. Он с Джаксом, и они любят друг друга.

— Нет! — закричали служанки и ахнули так, словно я сказала им, что Бог солнца мертв.

На долю секунды губы королевы сжались, пока она злобно смотрела на меня.

Ее глаза затуманились от беспокойства, когда она сказала:

— Успокойтесь, девочки. Разве я не ваша королева? Уверяю вас, он более чем свободен и будет предоставлять свои привычные развлечения.

Я громко рассмеялась.

— Нет, это я уверяю вас всех, что он более чем не сво…

Пламя вспыхнуло на моем теле, и колющая боль была в десять раз сильнее, чем прежде.

В одно мгновение меня парализовало от боли.

Я задыхалась и кричала, пока каждый нейрон в моем теле корчился и искрился. Синий огонь поглотил все мое существование.

После бесконечных мгновений страдания агония прекратилась.

Я тяжело дышала.

Королева с презрением посмотрела на мое дергающееся тело, словно одержала победу.

Если бы у меня было хоть какое-то чувство самосохранения, я бы держала рот на замке.

Жаль, что эта сука меня триггернула.

Я подавилась слюной и громко сказала:

— Кобра с Джаксом и никогда не прикасается к женщинам. Более того, из-за всей этой херни, что тут происходит, он ненавидит всех женщин и считает их отврати…

Мои слова оборвались, потому что она снова, блядь, подожгла меня.

Мир погрузился в синее пламя, и мне казалось, будто мои кости рассыпались в пыль, а вены взорвались, как гранаты.

Рвота поднялась в горле, но ей некуда было деваться, потому что мое тело было парализовано от боли.

Я захлебывалась и задыхалась.

Долгие, бесконечные мгновения я отчаянно хрипела. Слезы текли по моему лицу, а легкие вопили, умоляя о передышке.

Вот так я и умру, голая и задыхающаяся.

Не самый приятный конец.

Наконец, после того, что казалось вечностью, пламя погасло.

Я свесила голову с кровати и извергла содержимое желудка на сверкающий белый мраморный пол.

С судорожным вдохом я попыталась восстановить дыхание и с трудом поднялась на потную подушку, чтобы сесть.

— Ты закончила? — скучающим тоном спросила королева, словно она опаздывала на послеобеденный чай, а не мучала меня огнем.

Она была такой грубой.

Как зрелая, независимая женщина, умеющая давать отпор, я спросила:

— А ты закончила?

Темные глаза королевы затуманились раздражением, и она шагнула ближе ко мне.

— Нет, я только начала. Я собираюсь приветствовать Кобру в нашем королевстве громким представлением. Я не собиралась использовать тебя, я не могла дать ему то, чего он действительно мог бы захотеть, но это было до того, как я увидела твое обнаженное, отвратительное тело.

Она сделала паузу для драматического эффекта, и служанки затаили дыхание в ожидании.

Я посмотрела на свои ногти, словно мне было скучно, хотя каждая клетка моего тела дрожала от ужаса.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы сдержать выражение лица и сделать вид, будто мне все равно.

Королева явно любила драму, а я не собиралась ей подыгрывать.

Она продолжила злорадствовать:

— Теперь, когда я увидела всю степень твоего уродства, я знаю, что Кобра никогда не осмелится прикоснуться к твоему отвратительному телу. Он превыше всего жаждет силу, а ты, дорогая, полная ей противоположность.

Ее слова жгли, потому что она была права. Кобра действительно жаждал силы, именно поэтому он был одержим Джаксом.

Джакс был буквально в три раза тяжелее меня и в сто раз сильнее. Он еще и мог бежать пять минут, не желая при этом умереть, что было впечатляющим и непостижимым для меня.

Да, Кобра отлизал мне в кладовке, что, пожалуй, было лучшим моментом в моей жизни, но мое платье покрывало весь мой торс, а в кладовке было темно.

Этот украшенный драгоценностями ублюдок насмехался над моим маленьким ростом и неспособностью бегать, даже не зная истинных масштабов моей слабости.

Я никогда не хотела, чтобы он увидел мои шрамы.

Королева щелкнула пальцами, и картина на стене преобразилась.

Изображение зарябило, и обнаженный Кобра появился на том, что, по-видимому, было волшебным эквивалентом телевизора у фейри. Он лежал на богато украшенной кровати.

Однако на его шее был ошейник, усыпанный бриллиантами, на запястьях — кандалы, и он небрежно опирался о спинку кровати, как будто ничто в мире его не беспокоило.

Но его изумрудные глаза были застывшими осколками тьмы.

В комнате служанки захихикали и засуетились, стремясь подобраться ближе к изображению. Они толкались, отпихивая друг друга в борьбе за лучший обзор.

Королева повернулась ко мне и сказала:

— Я решила, что за твою дерзость ты станешь первым гостем Кобры.

Моя душа покинула тело, а желудок скрутило в миллион узлов.

Прежде чем я успела окончательно провалиться в панику, королева схватила меня за руку и стащила с кровати.

Я поскользнулась на собственной рвоте и едва удержалась на ногах.

Когда выпрямилась, все в комнате уставились на меня.

Теперь, когда я была в вертикальном положении, фейри оказались выше, чем я думала. И к тому же все они были неестественно красивыми. У всех — идеальные черты, блестящие волосы и сияющая кожа.

В обоих мирах я была маленькой и далекой от совершенства.

Королева наклонила голову и улыбнулась мне.

— Кобра — профессионал, но он ни за что не сможет сохранить хладнокровие, увидев твою ужасную плоть. А после он будет умолять меня позволить какой-нибудь прекрасной фейри трахнуть его.

Мой мозг с трудом пытался осмыслить сказанное.

Трахнуть его?

Прежде чем я успела понять, что происходит, королева позвала стражу, и в комнату ворвались крупные мужчины-фейри.

Собрав все крохи силы, оставшиеся в моем измученном теле, я выпрямилась, выпятила грудь и напрягла ягодицы.

Я сопротивлялась и пиналась, пока они тащили меня по переполненному, богато украшенному коридору. Мое сопротивление ничего не дало.

Люди указывали пальцами на мое обнаженное, покрытое шрамами тело, пока стражники грубо со мной обращались.

Я отказалась стыдиться своего неидеального обнаженного тела, поэтому сосредоточилась на картинах на стене, а не на фейри, которые пялились и насмехались надо мной.

Как и на потолке спальни, здесь были вырезаны и нарисованы символы стихий фейри с изысканной детализацией.

Один из стражников толкнул меня вперед с такой силой, что ноги подкосились.

Я упала на колени.

Фейри засмеялись. Вместо того чтобы смотреть на их жестокие лица, я уставилась на изображение у самого пола.

Теперь, оказавшись на полу, я заметила, что эта картина отличалась от остальных.

На ней был изображен мужчина фейри, лежащий на животе, из порезов на его запястьях текла ярко-красная кровь. Его тело было безвольно распластано, словно он мертв, но глаза оставались широко открыты.

Изображение было откровенным и ужасающим.

Мой мозг содрогнулся от дурного предчувствия.

Стражник рывком поставил меня на ноги и втолкнул в золотую дверь, и я вытеснила жуткую картину из мыслей.

Пока я спотыкалась, пытаясь удержаться на ногах, я повернулась к кровати.

У стены стоял неестественно красивый перевертыш.

Кобра выглядел как бледный Адонис.

Его змеиные глаза уставились на меня.