Глава 27. Ксеркс

Откровения

— Соберись и хватит быть такой жалкой, — огрызнулся я на Сэди, бежавшую рядом со мной.

Мы двигались со скоростью черепахи. Она даже не соизволила удостоить мои слова ответом. Напротив, она, кажется, побежала еще медленнее.

Я до сих пор не понимал, как с такой убогой выносливостью ей вообще удавалось выживать так долго. Это просто не укладывалось в голове. На ходу она пробормотала что-то о том, что воплотит то стихотворение в жизнь и прирежет меня, и принялась уморительно размахивать своими короткими ручонками, пытаясь изобразить утреннюю пробежку.

Сначала мы бежали всей группой, но Ашер, Джакс и Кобра вырвались вперед, чтобы переговорить с Деметром. Полукровка-воин сам попросил альф прибавить темп для разговора, но эти воины неслись слишком быстро, а Сэди даже не пыталась за ними угнаться. Я отстал, чтобы проконтролировать, что она преодолеет эту несчастную милю и не умрет по пути. Подумать только: я реально переживал за жизнь альфы.

В замке фейри я служил королеве в качестве солдата, а в свободное время тренировал остальных гвардейцев. Моей специализацией был ножевой бой, но я также подтягивал общую физическую форму и выносливость новобранцев. За все мои пятьдесят лет я ни разу не видел, чтобы женщина так задыхалась и так дико размахивала руками, словно отбиваясь от невидимого противника, во время банального, неспешного бега трусцой.

На это невозможно было смотреть без содрогания.

Пока Сэди шумно хватала ртом воздух рядом со мной, от нее повеяло сладкой клюквой и солнечным светом. Я изо всех сил пытался сосредоточиться на ее отвратительной технике бега, а не на том, как умопомрачительно вкусно от нее пахнет. Каждый раз, когда эта мелкая альфа оказывалась поблизости, мои омега-гормоны просто сходили с ума. Мне хотелось придушить ее за то, что она так роскошно пахнет и пробуждает во мне чисто инстинктивные желания помочь ей, защитить.

Пока мы плелись со скоростью, с которой я мог бы спокойно идти пешком, бегущие впереди альфы то и дело оборачивались. Они держались в паре сотен ярдов от нас, но расстояние стремительно увеличивалось, потому что Сэди замедлялась с каждым шагом. Сквозь редкие деревья фейри Кобра и Ашер в очередной раз метнули в мою сторону яростные взгляды. Джакс внимательно слушал то, что говорил Деметр, и его спина была натянута как струна.

Было очевидно: альфы до безумия ненавидят находиться вдали от Сэди.

И какая-то часть меня их понимала. Мне и самому хотелось, чтобы эти ее великолепные рубиновые глаза смотрели на меня. А эти ее пухлые, до невозможности сочные алые губы мягко улыбались. Точно так же, как после того дня, который устроил ей Ашер.

Мои кулаки невольно сжались при воспоминании о том, как ее нежное личико выглядывало из мыльной пены, пока Ашер массировал ей голову. Сэди буквально растаяла под его заботой, и мне до боли захотелось, чтобы она точно так же таяла в моих руках. И чтобы я сам мог растаять ради нее.

Всю свою жизнь я подавлял свою природу омеги и игнорировал инстинкты. Какой смысл тратить силы на мечты о ласке и заботе со стороны альф, если все они по своей сути агрессивные, жестокие и деспотичные ублюдки?

В большинстве случаев омеги для них — это просто инкубаторы с вечно разбитым сердцем.

И тем не менее там, в купальне, когда Сэди посмотрела на меня, а по ее золотистой коже разлился легкий румянец, и предложила побаловать меня… мне стоило огромных усилий подавить рвущийся из горла согласный омега-скулеж. Мне до безумия захотелось окунуться в этот аромат сладкой клюквы и солнца. В ту же секунду у меня слюнки потекли. Мое воображение так живо нарисовало картинку, где она втирает мыло в мои мышцы, что я буквально потерял дар речи.

«Нет. Соберись. Она все еще альфа».

Я, блядь, постоянно забывал об этом. И чем более слабой и беспомощной она себя вела, тем труднее было об этом помнить. Проблема заключалась в том, что, как ни крути, я был ее тюремщиком. Вот почему ее предложение позаботиться обо мне выглядело так дико.

Кроме того, она каждую ночь приносила мне лишние подушки и одеяла, а я в ответ взял на себя обязанность караулить душевую, пока она мылась. Но хуже всего было то, что она постоянно легонько хлопала меня по руке и говорила «спасибо». Это, сука, напрочь ломало мои инстинкты и сводило с ума. Мой внутренний омега ликовал от того, что им гордится альфа. Я буквально расцветал от ее внимания. Это было ужасно. За такой короткий срок я начал до дрожи в коленях жаждать ее одобрения. Забота о ней, защита ее в моменты уязвимости делали Сэди счастливой.

И как следствие, это делало счастливым меня.

— Можно нам сделать перерыв и пройтись пешком? — прохрипела Сэди рядом со мной и согнулась пополам.

— Нет, завязывай быть такой неженкой, — резко отрезал я и продолжил движение.

Разумеется, она окончательно остановилась, уперевшись руками в колени. Я покачал головой, поражаясь ее полнейшему отсутствию выносливости, но все же перехватил ее длинный белый хвост у шеи и придержал волосы на случай, если вывернет наизнанку. До встречи с Сэди я бы в жизни не поверил, что перевертыша может стошнить от одной несчастной мили, преодоленной черепашьим шагом. Теперь же я понимал: то, что она вообще доползла до этого места — уже гребанное чудо.

— Почти закончили. Давай, беги уже, — проворчал я, отпуская ее волосы.

Каждый раз, когда я обращался к Сэди, мой голос с акцентом становился более низким и бархатистым. Чисто инстинктивно я пытался успокоить ее своим звучанием.

— Ладно, но, если я умру, это будет на твоей совести.

Сэди поплелась вперед темпом, который можно охарактеризовать разве что как «бабушкин шаг». Ее голос был настолько сиплым, что слова едва можно было разобрать.

Я поймал себя на том, что, разглядывая ее, снова и снова задаюсь вопросами о ее голосе и шрамах. Последние несколько дней я не спал по ночам, пытаясь представить, в каких таких жестоких сражениях можно было получить настолько жуткие увечья, но ничего не шло на ум. Я твердил себе, что мне плевать, но мысли упрямо возвращались к этой теме.

Она сводила меня с ума.

Эта девчонка просто сводила меня с ума.

С ее нынешней скоростью нам предстояло ползти еще как минимум несколько минут.

Я прокашлялся и как можно небрежнее спросил:

— Ты получила свои шрамы в бою?

Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее, пока я ждал ответа. Я изо всех сил старался казаться равнодушным, словно этот вопрос не выжигал мне мозг изнутри последние дни. Сэди вскинула голову, и ее великолепные рубиновые глаза с красивым восточным разрезом блеснули на фоне золотистой кожи. На секунду я забыл, как дышать. Она была потрясающей. В ее чертах угадывалось смешение таких кровей, союза которых я никогда прежде не встречал.

Ее сочные губы приоткрылись, и она несколько раз беззвучно захлопнула рот, словно не зная, что сказать. Наконец она глубоко вздохнула и выпалила:

— Я выросла служанкой в государстве перевертышей. Мой хозяин избивал меня своим ремнем сколько я себя помню.

Я замер как вкопанный.

Ноги словно приросли к земле, сердце бешено заколотилось о грудную клетку, и я чисто для успокоения нащупал пальцами рукояти своих клинков. Глухой омега-скулеж поднялся из самых глубин моего горла, и при этом звуке глаза Сэди вспыхнули алым.

Я не скулил омега-голосом уже больше двадцати лет. Пришлось напрячь все мышцы до судорог, чтобы удержать себя от порыва сгрести Сэди в охапку и прижать к себе. Мне до боли захотелось утащить ее в гнездо, зарыться вместе с ней в гору подушек и одеял и сидеть там, пока мы оба не замурчим от чувства безопасности. Потому что прямо сейчас никакой безопасностью здесь и не пахло.

Сэди уперлась ладонями в колени, жадно глотая воздух, пока тонкие деревья леса фейри шумели под порывами ветра от промышленных вентиляторов. От моего внимания не укрылось, что она была искренне рада моей мимолетной панической атаке, ведь это давало ей легальный повод постоять и не бежать дальше.

Я протянул руку и аккуратно приподнял пальцами ее подбородок:

— Он жив?

— Надеюсь, скоро это изменится.

Значит, этот ублюдок все еще дышал. Из моего горла снова вырвался тихий омега-голос.

— Да ладно, все нормально, — Сэди отмахнулась, словно речь шла о сущих пустяках. — Аран подарила мне заколдованное кольцо, которое скрывает шрамы, так что это больше не имеет значения. Все в прошлом.

Это, блядь, имело гигантское значение, и было абсолютно плевать, скрыла она эти шрамы магией или нет. В памяти яркой вспышкой пронеслось то, как альфы издевались надо мной в мире зверей, и мне стоило огромных усилий удержать себя в настоящем времени. Некоторые травмы не проходят никогда.

Затем мне в голову пришла еще одна ужасная мысль. Желудок скрутило спазмом, когда я задал следующий вопрос:

— Из-за этого у тебя такой сиплый голос?

Сэди глубоко вздохнула и вытерла пот со лба рукавом своей безразмерной футболки. В этой мужской тренировочной одежде она выглядела донельзя нелепо, и я мысленно сделал пометку разобраться с ее гардеробом.

— Ну да. Как оказалось, довольно трудно переносить порку и не орать при этом как банши.

В груди невыносимо защемило. Не соображая, что делаю, я крепко перехватил ее за бицепсы обеими руками и сжал. Меня душила такая слепая ярость, что я просто не знал, куда себя деть.

Физический контакт — это единственное, что удерживало моего внутреннего омегу от окончательного падения в бездну. Я потянул ее на себя и уткнул лицом в свою грудь.

Мы стояли в полной тишине, обнявшись. Сладкий аромат клюквы и солнца окутал меня, постепенно утихомиривая бушующую тревогу. Медленно, очень медленно Сэди обвила руками мою талию и крепко сжала в ответ. Стук ее сердца эхом отдавался в моем прессе, и я принялся плавно поглаживать ее по спине. Из ее груди вырвалось низкое, утробное альфа-урчание, и я окончательно обмяк, прижимаясь к ней. Потребовались остатки моей хваленой силы воли, чтобы не подхватить ее на руки и не утащить в спальню. Мне хотелось замуровать ее в коконе из одеял. Сэди была чертовски сильной. Куда сильнее, чем я мог себе вообразить.

— Какого хера вы тут творите?! — взревел Кобра, пулей вылетая на нашу тропинку.

Позади него быстрыми шагами шли Ашер и Джакс, и все трое сверлили меня такими взглядами, словно спали и видели мою голову на пике. На долю секунды уровень моей тревоги подскочил до небес при виде трех разъяренных альф, надвигающихся на меня. Но перед глазами стояли не они. Перед глазами стояли четыре других ублюдка в роскошном таунхаусе в мире зверей. Из моего горла снова вырвался жалкий омега-голос.

Тридцать лет я потратил на тренировки, бои и подавление своих инстинктов, чтобы за какие-то несчастные пятнадцать минут снова превратиться в слабого, беспомощного омегу.

Однако Сэди, вместо того чтобы оттолкнуть меня при приближении мужчин, лишь крепче сжала объятия, словно физически почувствовала мой стресс. Я посмотрел на ее лицо. Она мягко и успокаивающе улыбалась мне. И в этот момент до меня кое-что дошло. Впервые в жизни я встретил того, кто понимал, каково это пережить насилие. Я был не единственным, кто отчаянно боролся со своей АБО-сущностью.

— Я сказал: не смей, блядь, трогать ее, — Кобра мертвой хваткой вцепился в мою руку и силой рванул прочь от Сэди.

Прежде чем я успел выхватить клинки и раскроить череп этому назойливому ублюдку, Сэди шагнула вперед, заслоняя меня, и с силой толкнула Кобру в грудь:

— Не смей, блядь, его трогать. Мы просто разговаривали.

— Что-то это было мало похоже на разговор, — подал голос шедший рядом Ашер.

Сэди тяжело и натужно вздохнула:

— Ладно, Ашер, твоя правда: мы тут вовсю трахались раком посреди кустов. Это то, что ты хотел услышать?

Жуткое, вибрирующее шипение вырвалось из горла Кобры, и он резко ринулся в мою сторону. Но Сэди снова заблокировала траекторию, буквально швырнув свое тело перед ним. Этого крупного, украшенного драгоценными камнями ублюдка буквально трясло от ярости, но он не посмел сделать и шага, раз уж маленькая альфа перекрыла ему дорогу. Кобра был настоящим психом и в полном неадеквате, но любой дурак мог заметить, что он по уши помешался на Сэди и просто не знал, что с этим делать.

— Мы просто разговаривали. Придержи коней! — прикрикнула Сэди на Кобру своим фирменным альфа-рыком, стойко удерживая позицию. Впервые в жизни у меня не пошли мурашки от чужого альфа-голоса.

— И какая, к херам, беседа должна была закончиться тем, что он размазал тебя по своей груди?! — проорал в ответ Кобра. Его зрачки сузились в тонкие змеиные щели. Он наклонил свое породистое лицо, в упор разглядывая Сэди. Любой другой уже валялся бы в ногах от одного этого взгляда, но Сэди лишь закатила глаза и уставилась на него с не меньшей злобой.

Тот факт, что Кобра начал проявлять агрессию по отношению к Сэди сразу после того, как она открыла душу и рассказала о своей травме, вызвал во мне бешеное желание вонзить нож ему прямо в сердце. А затем подхватить девчонку и сбежать с ней в какое-нибудь уютное гнездышко.

Как он вообще смеет так с ней обращаться?

— Мы говорили о том, что ее, блядь, избивали все детство, и из-за криков от боли она напрочь сорвала себе голос, — мои слова прозвучали слишком громко и отчетливо в притихшем лесу.

Змеиные глаза Кобры опасно блеснули, а драгоценные камни, украшавшие его лицо, словно втянулись в кожу.

— Так вот как ты сорвала голос? — тихо спросил он, и шипение в его горле сменилось глухим рокотом.

— Почему ты ничего не сказала? — Ашер до хруста сжал свои татуированные кулаки, а черные ониксовые рога на его голове заметно увеличились в размерах.

Стоявший позади них Джакс промолчал, лишь пристально переводил взгляд с Кобры на Сэди, которые замерли друг напротив друга в позах, демонстрирующих готовность бороться за доминирование.

Сэди принялась изучать свою кутикулу, точь-в-точь как Аран:

— Мне казалось, это очевидно. Я же говорила вам, что меня пороли в детстве. Вы реально думали, что это никак не отразится на моих голосовых связках?

Рокот в горле Кобры стал еще громче, и я аккуратно потянул Сэди назад, уводя из-под удара. Я снова прижал ее спиной к своей груди, и мои омега-инстинкты наконец-то утихомирились, стоило ей прикоснуться ко мне.

— Она тебе даже не нравится, блядь! Она моя! — взревел Кобра, поворачиваясь ко мне, его вертикальные зрачки дрожали от бешеного прилива гнева.

— Я передумал, — отрывисто бросил я ему в ответ.

Джакс громко зарычал, но все же успел перехватить Кобру за шкирку, когда тот попытался совершить прыжок в мою сторону.

Сэди легонько похлопала меня по руке и отступила на шаг в сторону:

— Мои шрамы и голос — это дела давно минувших дней. Можем мы, пожалуйста, оставить эту тему и перестать вести себя как банда конченых психопатов? — она выразительно уставилась на Кобру.

— Нет, — отрезал Кобра!

Одновременно с тем, как мы втроем выдохнули:

— Да!

— Завязывай, — Джакс зарычал на Кобру своим грубым альфа-голосом.

— Та-а-ак, и о чем вы там болтали с отрядом полукровок-воинов? — Сэди предприняла отчаянную попытку перевести тему и зашагала дальше по тропинке, делая вид, будто конфликт полностью исчерпан.

От моего взгляда не укрылось, что она шла обычным шагом вместо того, чтобы завершить чертову пробежку, как ей полагалось. Она же сама себя погубит.

— Ты должна бежать, — рявкнул я ей в спину.

Сэди одарила меня таким убийственным взглядом, от которого мужчины послабее уже умоляли бы о пощаде на коленях, и преспокойно продолжила идти пешком.

Джакс по-прежнему мертвой хваткой удерживал Кобру за шею, осаживая этого красавчика, пока они шли следом за ней:

— Участники устраивают вечеринку в деревне перед следующим испытанием, и нас тоже пригласили. Я подумал, что это пойдет на пользу общему моральному духу перед встречей с вампиром.

Сэди потерла лоб и с хрустом размяла шею:

— Ну да, самое то — повеселиться перед верной смертью.

— Ты не умрешь. Мы что-нибудь придумаем, — прорычал Джакс.

Из моего горла снова вырвался невольный омега-голос, а рога Ашера стали еще длиннее.

Кобра лишь презрительно фыркнул:

— Ни на какую вечеринку ты не пойдешь. Я не позволю…

Джакс бесцеремонно зажал Кобре рот ладонью, обрывая его на полуслове:

— Мы пойдем туда как одна команда, единым фронтом. И вместе решим, что делать с этим вампиром, — отрезал Джакс, продолжая удерживать Кобру и свирепо оглядываясь по сторонам.

Он словно бросал вызов любому, кто посмеет ему возразить.

Я согласно кивнул и тут же замер, осознав, что творю. Я был здесь для того, чтобы контролировать альф, а не сражаться плечом к плечу вместе с ними. Что-то внутри меня безвозвратно изменилось, и мне это категорически не нравилось. Но сколько бы я ни пытался напоминать себе, какая Сэди невыносимая альфа, я больше не мог в это поверить.

От одной мысли о том, как какой-то ублюдок полосовал ее золотистую кожу ремнем, меня начинало физически тошнить. Я принялся крутить в пальцах клинки, чтобы хоть как-то вернуть самообладание.

Этот урод — покойник.