Глава 18. Ксеркс

Странные альфы

Я с недоумением наблюдал за тем, как Сэди уже в пятый раз пропускает удар в живот. Кобра лишь качал головой и орал, чтобы она двигалась быстрее. При этом сам он бил не в полную силу и двигался позорно медленно, но его кулак все равно раз за разом настигал Сэди.

Каждый раз, когда он прикасался к ней, мое раздражение росло. Меня бесило, что она даже не пытается защищаться. Сэди на церемонии открытия Игр выглядела настоящей машиной для убийств. Она уклонялась и наносила удары так легко, словно была невесомой и рожденной для боя. Теперь же она не могла увернуться от вялого, предсказуемого замаха Кобры. Если она не начнет относиться к этому серьезно, на играх ее просто уничтожат.

Я тряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли, и сделал глубокий вдох, чтобы вернуть самообладание. В моем разуме царил хаос, которого там быть точно не должно. Я находился здесь по приказу королевы фейри с единственной целью — присматривать за альфами.

Они — враги.

И неважно, если на Играх их покалечат.

Сэди снова уклонилась слишком медленно, и подножка Кобры опрокинула ее на землю. Тяжело дыша, она хмыкнула и попыталась подняться. Я подавил дикое желание подойти и наорать на нее. Абсолютно иррациональная реакция с моей стороны.

— Ты альфа-перевертыш! Так и сражайся как альфа! — рявкнул на нее Кобра, когда она словила очередной удар.

По какой-то причине они называли себя «перевертышами». Там, откуда я родом, нас называли зверями. Куда более подходящее имя. Судя по тому, что мне удалось подслушать, весь их мир был сплошной тюрьмой для зверей. Дикость. Во всей этой ситуации отчетливо разило вмешательством Высшего Суда.

Поскольку моя мать была бетой, в детстве я посещал элитные школы для AБO. А так как носители классовой структуры AБO жили дольше нулевых, нам была доступна информация, скрытая от остальных. Главный секрет заключался в том, что Высший Суд тайно правил всеми существующими мирами. Нам давали ровно столько знаний о них, чтобы мы могли распознать их представителей, если попадем в беду или будем нуждаться в помощи.

Я сглотнул рвущееся с языка замечание, когда Сэди опять подсекли. Кобра стоял над ее тяжело дышащим телом и раздраженно смотрел сверху вниз. Кому-то постороннему, незнакомому с их повадками, показалось бы, что этот огромный, порочно красивый альфа искренне ее ненавидит. Его изумрудные глаза горели пугающей интенсивностью. Я не знал, что именно он к ней испытывает, но это точно была не ненависть.

В каком-то смысле ни один из альф, за которыми мне поручили следить, не вел себя как типичный альфа. Они были такими же огромными и жестокими, но в них не было той изощренной, садистской жилки.

«Нет, не обманывайся, они все чудовища», — напомнил я себе.

Они начинали влиять на меня. Чтобы успокоить мечущиеся мысли, я принялся крутить в руках свои кинжалы. Вместо того чтобы зацикливаться на этих альфах, и особенно на девчонке альфе, от которой пахло клюквой и солнечным светом, — я заставил себя вспомнить, за что именно их ненавижу. Вспомнить, почему я постоянно заливаюсь специальными блокирующими средствами от запаха. Почему моя кожа покрывается липкой тревогой каждый раз, когда кто-то из них издает свой альфа-голос.

Мне нужно сохранять бдительность.

Нельзя допустить, чтобы прошлое повторилось.

В свои пятьдесят лет я был совсем молодым по меркам бессмертных омег, но моя душа успела постареть и стать неподъемно тяжелой. Прошли десятилетия, но детские травмы до сих пор определяли то, кем я являюсь. И пусть королева фейри была безжалостной правительницей, она все равно казалась во много раз лучше лидеров-альф из мира зверей, которые ценили омег превыше всего на свете. К несчастью, омеги мужского пола были самой редкой добычей.

Осознание собственной природы далось мне гораздо тяжелее, потому что все детство я считал себя обычным бетой. Блядь, да я и сейчас выглядел скорее как бета, чем как омега. С ранних лет я был крупнее и сильнее сверстников. Моя жизнь была расписана по минутам: я должен был стать профессиональным солдатом. Моя мать была бетой, а отец погиб еще до моего рождения. Мы никогда о нем не говорили. Бог солнца свидетель, а стоило бы. Она просто забыла упомянуть, что он был омегой.

Если бы она сказала мне раньше, возможно, у меня был бы шанс сбежать.

Мы выросли в городе Серпентес, где неоновые небоскребы вмещали пятьдесят миллионов зверей, и это число постоянно росло. Как и большинство мегаполисов в мире зверей, это было роскошное гнездо разврата и насилия. Им заправляла альфа-мафия. Все подчинялось Дону, и только его железный кулак удерживал подобие порядка среди яростных хищников. Высший Суд мог править всеми мирами, но в мире зверей городами управляли самые сильные и беспощадные. Единственными законами и структурой были те, что мафия сформировала в Серпентесе.

Как следствие, миром правили альфы. Но далеко не все альфы состояли в мафии. Не все они хотели порядка и мира. Несколько тысяч «независимых» альф были высшими хищниками, живущими среди миллионов покорных нулей. А поскольку это были, как правило, баснословно богатые бессмертные существа, контролировать их было практически невозможно.

Беты были силовиками и карателями на службе у альф. Омеги — их высоко ценимыми инкубаторами. Поскольку в Серпентесе располагался главный финансовый сектор мира, здесь жили миллиардеры, ревели моторы люксовых гиперкаров, работали элитные биржи и продавалась лучшая дизайнерская одежда, которую только мог предложить наш мир. При таких безумных деньгах контроль над торговлей наркотиками, оружием и рабами был задачей не из легких.

Разумеется, имея в запасе столетия для накопления капиталов, альфы подмяли под себя все эти сферы. Как в рамках законов мафии, так и в обход них. И вот тогда в дело вступали личные каратели Дона из числа альф и бет. Они удерживали мир посредством жестокого насилия.

Поскольку в детстве мне безумно нравились тренировки, рукопашный бой и холодное оружие, я искренне верил, что работа стража порядка станет для меня идеальным будущим. Но когда в день моего двадцатилетия на священном озере я прошел тест на динамику, моя жизнь полетела к хренам. Вместо боевой подготовки меня попытались отправить в школу омег, чтобы я учился соответствовать своей «роли» в городе.

Нули буквально поклонялись нам, беты завидовали, а альфы мечтали заполучить нас в полную собственность. На миллионы нулей и тысячи бет приходилось всего около трех тысяч альф и едва ли пара десятков омег.

Альфы сбивались в стаи от четырех до семи мужчин, и лишь изредка разбавляемые женщинами. Они вели отчаянную, кровавую борьбу за право обладания омегой. Полная стая, где альфы запечатлели узы с омегой, считалась высшим символом статуса в мире зверей. Стаи, связанные узами с омегой, были местными знаменитостями. В конце концов, только омеги могли производить на свет полноценных альф. И от них всегда рождались дети с квалификацией AБO, никаких нулей. Кроме того, считалось, что узы с омегой способны усмирить дикую природу альф, не позволяя им за столетия окончательно превратиться в диких, обезумевших монстров.

Но на своем личном опыте я узнал правду.

Все это было чушью собачьей.

Альфы всегда оставались кровожадными тварями, а омеги для них были не более чем живыми игрушками для размножения и пропуском к еще большему богатству и славе. Все это устройство было наглухо прогнившим, а редкий омега-самец считался самым дорогим трофеем. Женщины-альфы пускали по мне слюни исключительно из биологических целей, а мужчины-альфы просто хотели получить повод для хвастовства перед конкурентами.

Поначалу быть омегой казалось не так уж плохо. Когда я поближе узнал о специфических потребностях своего организма, тревожность, от которой я страдал всю жизнь, стала более контролируемой. До поступления в школу омег бессонница была моим вечным спутником. Сейчас это казалось глупостью. Как оказалось, все, что мне требовалось — это гора из дюжины подушек и три пушистых одеяла, пропитанных специальными химическими ароматами с запахом альфы, и я засыпал как младенец. Какое-то время после того, как у меня окончательно сформировался запах омеги, я даже отложил в сторону свои клинки, пытаясь смириться с новой реальностью.

А потом появились они.

Меня начали преследовать день и ночь. Мужчины-альфы и несколько женщин-альф ходили за мной буквально по пятам. Вооруженная охрана, которую Дон выделял каждому омеге, круглосуточно находилась в режиме максимальной боевой готовности. Меня зажимали в барах, лифтах и продуктовых магазинах. Папарацци щелкали затворами камер, стоило мне выйти на улицу, а визжащие фанаты-нули пытались дотянуться и урвать хоть клочок одежды. Сколько бы специальных блокаторов запаха я на себя ни выливал, звери все равно сходили с ума, улавливая тонкий шлейф корицы, и бросались за мной в погоню.

И это было меньшей из моих проблем.

В школе омег тебя официально представляли заинтересованным альфа-стаям. Считалось, что омега имеет право выбора. Но, как и все остальное в Серпентесе, этот процесс был насквозь коррумпирован деньгами и властью. Одна «независимая» альфа-стая, которая плевать хотела на законы мафии и обладала немыслимым состоянием, заплатила администрации школы целое состояние, чтобы выкупить меня. И руководство школы омег просто передало меня им из рук в руки, словно обычный товар. Выбора мне никто не давал.

В стае, которая меня купила, было четверо мужчин. Четверо грубых, жестоких ублюдков, пожелавших приручить редкого омегу-самца.

Четыре волка.

Волки были самыми свирепыми существами среди всех зверей. Все знали, что от них нужно держаться как можно дальше, потому что они полностью подчинялись своим низменным инстинктам. Их жизнь подпитывалась сексом, деньгами, насилием и чужим страхом. С самого детства каждого ребенка в Серпентесе учили:

«Если видишь на улице волка-оборотня — опускай голову и беги, блядь, в противоположную сторону без оглядки».

Абсолютно каждый альфа с формой волка числился в списке самых разыскиваемых преступников Дона. Именно они контролировали самые жестокие и грязные сети работорговли.

Мои альфы не были исключением. Они хотели сломать меня, чтобы потом хвастаться этим перед своими дружками. Проблема заключалась в том, что, несмотря на мою природу омеги и врожденную склонность к подчинению, я с детства готовился стать воином. Большинство омег оказывались беспомощными заложниками собственных инстинктов. Но мои новые хозяева очень быстро уяснили, что моя единственная реакция на силу — это жестокий, яростный отпор.

Это был союз, заключенный в самых глубоких недрах преисподней.

Четыре волка и один котенок.

Я наотрез отказывался ломаться, а им безумно нравилось то, что я сопротивляюсь.

Однажды ночью, после особенно жестокой и кровавой стычки с вожаком стаи, я впервые перекинулся в свою омега-форму, чтобы защитить себя. В отличие от бет, омеги имели вторую, животную форму. Вот только наши звериные ипостаси обычно были маленькими, безобидными и хрупкими. Ничего общего с чудовищными формами альф.

Моя форма — пушистый белый котенок.

Вожак стаи покатывался со смеху, со своим окровавленным членом, все еще безжизненно болтающимся между ног, наблюдая за тем, как я сжался в крошечный пушистый комок ради самозащиты. Он гонялся за мной по всей комнате, хохоча как сумасшедший. Роскошный таунхаус, в котором они жили, был заблокирован продвинутой системой безопасности. Я знал это наверняка, потому что совершил бесчисленное количество попыток побега, и каждая из них провалилась. У каждой двери стояла вооруженная охрана, а на окнах красовались мощные решетки. Альфа гонялся за мной и заливался смехом, зная, что я в ловушке. Мой ужас был для него просто забавной игрой.

Однако этот ублюдок не учел, что габариты моего кошачьего тела позволяли пролезть в крошечную мышиную нору в самом конце гардеробной. На четырех крошечных лапках я понесся по темному узкому ходу, жалобно мяукая от страха, что один из волков поймает меня с другой стороны. Когда туннель вывел меня в глухой темный переулок позади таунхауса, я замер в оцепенении, осознав, что впервые за долгие месяцы оказался на свободе.

Рассудок быстро вернулся ко мне. Оставаясь в форме котенка, я бросился бежать по залитым дождем городским улицам. В дождевых лужах дрожали отражения ярких неоновых огней, отбрасываемых возвышающимися небоскребами. Мимо бесшумно проносились суперкары, а бизнесмены и женщины спешили укрыться от непогоды. Никто из них не обратил внимания на дрожащего пушистого котенка, проскальзывающего сквозь ночные тени.

Наконец, после нескольких часов бега по бесконечным улицам, я умудрился проскочить под защитным барьером, перекрывающим доступ обычной публике к подземной системе метрополитена. Все знали, что линии метро соединяют мир зверей с другими мирами. И доступ к этим поездам имели только самые высокопоставленные AБO, обладающие высшим уровнем допуска. Я не стал возвращать себе человеческий облик, потому что на станциях повсюду висели камеры слежения.

Прячась за массивными колоннами, я рассчитал момент, запрыгнул в вагон одного из поездов и забился под мягкое разложенное кресло. К счастью, в вагоне больше никого не было. Я собирался держать ухо востро и караулить, но силы окончательно покинули меня, и маленькая голова против моей воли упала на лапы.

Я проснулся от того, что поезд резко дернулся и остановился, а женский механический голос объявил:

«Мир фейри».

Я никогда раньше не слышал об этом месте. Да и те миры, о которых я знал, не вызывали особого восторга. Всем было известно, что миры ангелов и демонов под завязку забиты запредельно сильными психопатами. Преисподняя, миры монстров и титанов тоже пользовались дурной славой жестоких и кровожадных мест. Набрав в крошечные легкие побольше воздуха, я решил рискнуть.

На пределе кошачьих сил я вылетел из вагона и во весь опор помчался вверх по длинной лестнице, ведущей со станции. На самом верху люминесцентный свет подземки резко обрывался, поглощаемый кружащейся черной пустотой. Портал был настолько темным, что от одного взгляда на него болели глаза. Это было похоже на попытку посмотреть на солнце, но вместо слепящего белого света перед тобой зияла немыслимо плотная, непроглядная тьма. Ничего подобного я в своей жизни не чувствовал.

Прежде чем в мою голову закрались сомнения в собственной вменяемости, я толкнул свое крошечное тельце прямо в эту черноту.

Я приземлился на мягкий ковер из цветов и поднял голову, оглядываясь по сторонам. Мир вокруг оказался невероятно жарким и ослепительно ярким. Два тяжелых, раздутых солнца висели в мерцающем бирюзовом небе. Я лежал посреди бескрайнего поля неописуемо сочных, ярких цветов. Прохладный ветерок кружил в воздухе нежные розовые лепестки.

Мир зверей был дождливыми бетонными джунглями, вечно затянутыми смогом и подсвеченными ядовитыми, искусственными неоновыми красками. Я и подумать не мог, что мир может быть таким ярким и красивым. Другого слова для его описания я подобрать не мог.

Шок от новой обстановки постепенно прошел, и я вернул себе свой привычный, куда более крупный облик. Оказавшись значительно выше цветов, я принялся рассматривать буйный пейзаж, с облегчением разминая шею и потягивая затекшие бицепсы.

Оставалась лишь одна проблема — я был абсолютно голым и без единого оружия для самозащиты.

Внезапно из ниоткуда выросли гвардейцы в странной униформе и в приказном тоне потребовали, чтобы я следовал за ними. Они заявили, что у меня нет надлежащих документов для пересечения границы этого мира. Сначала я попытался оказать сопротивление. Но месяцы непрерывного насилия и дикий стресс от побега из единственного дома, который я знал, тяжелым камнем давили на грудь.

Какой во всем этом смысл?

Я опустил руки и позволил себя схватить.