Глава 13. Сэди

Подружки-Принцессы

— Да она уже очнуться должна, разве нет? — раздался над ухом щебечущий девичий голос.

Высокомерный, гнусавый мужской голос ответил:

— Ваше высочество, она потеряла семьдесят процентов крови. То, что она вообще придет в себя в ближайшие дни, будет чудом. Она три дня в коме, к тому же пугающе мелкая, слабая и тощая. Откровенно говоря, я вообще не понимаю, как она до сих пор жила…

— Бу! — рявкнула я, резко открыв глаза и подскочив на кровати.

Врач-фейри взвизгнул как сучка и швырнул свой планшет для бумаг в стену. Тот с громким треском отлетел в сторону.

— Хрен тебе, я еще жива, ублюдок! — я состряпала «утиные губки» и выставила два пальца в форме «V».

Какое-то время врач и сидевшая у моей постели нереальная красотка просто тупо пялились на меня с открытыми ртами. А потом я все испортила, зайдясь в диком приступе кашля. Я хрипела и задыхалась, мои легкие никак не хотели разворачиваться.

Действие обезболивающего закончилось, и я до безумия хотела получить кайф снова. Каждая кость в теле ныла, что, в общем-то, логично. Ведь последнее, что я помнила: как я с размаху шмякнулась о землю.

Честно говоря, я сама охренела от того, что выжила.

И, если уж быть совсем откровенной, какая-то крошечная часть меня даже расстроилась, что я все еще на этом свете. На том этапе я уже искренне предвкушала загробный мир бога солнца. Что-то мне подсказывало, что там куда спокойнее, чем в моей хреновой реальности.

По крайней мере, пока я валялась в отключке после падения с высоты в сотни футов, мне не снились кошмары про кровь. Хоть какой-то мелкий плюс.

Врач смерил меня презрительным взглядом и, оскорбленный в своих нежных чувствах, вылетел из сверкающей белизной палаты. Уходя, он буркнул себе под нос что-то вроде «ебанутая альфа». Я помахала ему ручкой на прощание.

Одно оставалось неизменным в обоих мирах: мужчины — такие королевы драмы.

Сил никаких нет.

Стальная дверь со скрежетом захлопнулась за врачом, и я засмотрелась на ее глянцевый блеск. Все в этой палате было из дорогой стали, стекла, все в строгих, лаконичных линиях. Чистенькое и новенькое. Совсем не похоже на готическую архитектуру мира перевертышей.

Не успела я крикнуть врачу вслед, чтобы он вкатил мне галлон колес от боли, ну или просто доебаться до него, как в меня впечаталось длинное тело.

Издав приглушенное «ох», я попыталась отбиться от нападавшего. Меня окутал запах леденящей смерти. Мозгу потребовалась секунда, чтобы сообразить: меня никто не атакует.

Я узнала этот запах.

Но это был не прохладный морозец, как у Кобры. Этот шлейф был настолько ледяным и темным, что у меня аж глаза заслезились. Я даже удивилась, что слезы не примерзли к щекам.

— О бог солнца, ты как, в порядке? — затараторил девичий голос.

— Ты часом не мой припизднутый друг? — я похлопала ладонями по поджарому телу фейри.

— Дура, конечно это я!

Арабелла — принцесса фейри. Она же по совместительству мой лучший друг Аран. Та откинула голову назад и пронзила меня своим фирменным взглядом, выгнув бровь.

В ее ярких бирюзовых глазах плясали знакомые демоны.

— От тебя странно пахнет, — ляпнула я.

Этот шлейф ледяной смерти реально выбивал меня из колеи. Он был настолько убойным, что у меня волоски на руках встали дыбом и все тело покрылось мурашками.

— А ты шлюха, которая только что отняла у меня целый век жизни, — Аран сжала меня еще крепче, словно боялась, что я растворюсь в воздухе.

— Так, может, объяснишь, откуда у тебя сиськи? — в ответ на ее объятия я аккуратно погладила ее по волосам.

Чем дольше она меня обнимала, тем привычнее становился ее запах. Мне больше не хотелось оттолкнуть ее и бежать без оглядки. И все же голова кружилась после отходняка от лекарств, а каждая клетка тела болела так, будто меня пропустили через мясорубку. Перед глазами все плыло.

Пока я вдыхала ее запах, в голове промелькнула шальная мысль: Аран пипец какая сильная. Мои инстинкты альфы, саблезубой тигрицы в моей душе, четко осознавали, что передо мной хищник.

Моя лучшая подруга ухмыльнулась и театрально закатила глаза:

— Да, я чертовски пикантная дама. Следующий вопрос.

Я ухмыльнулась в ответ и хмыкнула. Плевать, насколько она сильна, и кто ее мать. Это моя лучшая подружка. Наша энергетика совпадала один в один, и я впервые с момента похищения наконец-то расслабилась.

— Ну, я бы так не сказала, — я указала на ее поджарое тело и весьма нескромные габариты. — Не хочу тебя расстраивать, подруга, но мы с тобой состоим в одном и том же клубе «наличие груди — гроза округи».

Аран запрокинула голову и расхохоталась. Ее длинные, ярко-бирюзовые волосы шелковым водопадом ниспадали до самой талии. Вблизи ее черты лица просто ослепляли.

Я застонала и драматично прижала ладонь ко лбу:

— Блин, ну ты и красотка. Это же на корню убьет мою самооценку. Мы не можем дружить.

— Ой, да пошла ты, — Аран замахнулась, чтобы в шутку ударить меня, но в последний момент остановилась, вспомнив, что я вся в синяках.

— Очевидно же, что я стебусь, — слабо прыснула я и подвинулась, чтобы она могла лечь рядом на кровать. — На самом деле это капец как круто, что ты тоже девчонка. Теперь мы можем устраивать ночевки и всякое такое. И это не будет выглядеть странно.

— Слава богу солнца, — саркастично отозвалась она, уткнувшись носом мне в плечо и прижимаясь ближе.

Какое-то время мы лежали в тишине.

— М-да, дел наворочено выше крыши, — с иронией заметила я. — Не хочешь объяснить прикол с принцессой?

Она повернулась и посмотрела на меня. В ее бирюзовых глазах застыла глубокая тоска. Она то открывала, то закрывала рот, словно порывалась что-то сказать, но не знала, с чего начать.

Тогда я задала самый главный, насущный вопрос:

— Так, погоди. Когда ты косила под пацана, у тебя член-то был?

Она кивнула:

— Охеренный агрегат. Буквально самый огромный.

— Ого, серьезно? — я была впечатлена.

— К сожалению, нет, — Аран рассмеялась и продемонстрировала серебряное кольцо на пальце. — Если я поверну его три раза, срабатывает иллюзия, которая маскирует меня под парня. Чары очень мощные, но у любого колдовства есть предел. Магия в основном меняла мои волосы, лицо и грудь. Все остальное по большей части оставалось прежним.

— А почему нельзя было просто подстричься? — спросила я, разглядывая ее великолепное лицо. Наваждение сработало на ура, раз смогло скрыть такую красоту.

Аран покачала головой:

— С моими синими волосами все сложно. Их буквально невозможно состричь. Не берут их ножницы. Поверь, я пыталась.

Я запустила руку в ее длинные пряди, и они скользнули сквозь пальцы, словно пряденый шелк. Из того, что я успела узнать, фейри были прекрасны и смертоносны. Аран подходила под это описание идеально.

— Я столько раз хотела тебе рассказать. Мне так жаль, — ее фирменная нагловатая улыбка улетучилась, уступив место затравленному выражению лица.

Я приобняла ее, давая понять, что мне плевать на это, и спросила шутливым тоном:

— Ну и как мне теперь тебя звать? Аран или Арабелла, прекраснейшая принцесса фейри во всем королевстве?

Ее лицо озарилось широкой зубастой улыбкой:

— Можешь звать меня… самой лютой сукой в этом гребаном мире фейри.

Я выгнула бровь.

Она рассмеялась:

— Да шучу я, понятное дело.

Ни хрена она не шутила.

— Зови меня Ара. Меня всегда так звали.

— Серьезно? Тебе как-то больше подходит Арабелла. Ну, вся такая розовая, принцессная.

— Я тебя придушу, — она легонько пихнула меня кулаком.

Я поморщилась, потому что руку тут же прошила резкая боль. Ощущение было такое, будто меня сбросили с километровой платформы. Ах да, точно, так оно и было. Моя жизнь — сплошное разочарование.

Я потерла руку:

— Ага, хрен тебе. Сорри, но для меня ты Аран. Не могу я переучиться.

— Ой, да пофиг, — фыркнула она, но улыбку сдержать не смогла.

Какое-то время мы просто глупо улыбались друг другу в комфортной тишине. А потом я перешла к главному слону в посудной лавке:

— Так сколько ты уже бегаешь от своей искренне ужасной, жуткой, наводящей ужас мамаши? Милейшая, видать, женщина.

На секунду бледная кожа Аран стала белой как мел, а глаза округлились. В них виднелся уже укоренившийся, кошмарный ужас. Когда она заговорила, взгляд ее стал отрешенным, будто она заново переживала прошлую травму:

— С самого младенчества. Она поджигала меня каждый раз, когда я плакала в колыбели.

Я поморщилась и нежно прижала ее к себе.

Аран тихо продолжила:

— Я сбежала в мир перевертышей, когда мне было пятнадцать. Как раз тогда она захотела запихнуть меня в элитную племенную программу королевства.

Похоже, нам обеим требовался вагон психотерапевтов.

— Племенную программу? — мой мозг отказывался соображать, что это вообще значит.

— Скажем так: в мире фейри к сексу относятся очень просто. У нас есть клиники, куда любой может прийти и выбрать партнера с похожими фетишами, и это абсолютно нормально и цивилизованно. Но у высшего общества свои, особые селекционные программы, где согласия никто особо не спрашивает. Поверь, это мерзость. Тебе лучше не знать.

Я задала самый важный и животрепещущий вопрос:

— Слушай, а если чисто гипотетически… каковы шансы, что я, как гражданка другого мира, смогу затусить в одной из этих нормальных секс-клиник?

Аран скатилась с кровати и уставилась на меня сверху вниз свирепым взглядом:

— Ты реально думаешь о траходроме сразу после того, как чуть не двинула кони?! Ты хоть понимаешь, как я с ума сходила?!

С абсолютно серьезной миной я выдала:

— Ну да, понимаешь, когда я шмякнулась, мне явилась богиня луны. И она сказала, что я обязана пойти в клинику и лишиться девственности, чтобы спасти королевство от злой королевы.

Повисла долгая пауза.

— Реально? — Аран прищурилась, пытаясь раскусить, стебусь я или нет.

— Нет, тупица. Я увидела темную бездну смерти, а потом очнулась от того, что какой-то хмырь в халате поливает меня говном.

Боги, эта девка была позорно доверчивой.

Ее синие глаза потемнели, а улыбка сошла с лица при напоминании о том, на каком волоске висела моя жизнь.

— Моя мать — редкостная тварь. Я прыгнула в первый попавшийся портал в пятнадцать лет, чтобы спастись от нее. Но я и подумать не могла, что она заставит чужачку участвовать в Играх Фейри.

Я попыталась улыбнуться, но вышла скорее вымученная гримаса:

— Да уж, эта баба — отстой. — И тут мне в голову пришел еще один вопрос: — Погоди, а как ты умудрилась наебать всех и прикинуться бетой?

Аран в замешательстве качнула головой:

— Слушай, это вообще какая-то дичь. Я пряталась в захолустном городке перевертышей, работала на конюшне под видом пацана, пока мне не стукнуло восемнадцать. И вот в один прекрасный день ко мне подходит мужчина в плаще и говорит, что я должна идти с ним. Я даже пикнуть не успела, как он вырубил меня, а очнулась я уже в крепости, где меня все называют бетой.

У меня отвисла челюсть:

— Стой. Чувак в черном плаще, лица вообще не видно? И капец какой высокий?

Аран прищурилась:

— Ну да. Единственное, что я разглядела под капюшоном — это светящиеся неоново-голубые глаза. А что?

Святые сиськи бога солнца.

Я вспомнила, как эти самые голубые глаза горели во тьме, когда этот хрен перекинул меня через плечо и уволок от священного озера. Меня аж затошнило. В голову закралась жуткая мысль: а что, если слуг в мире перевертышей вообще никто не тестировал по-настоящему?

— За мной тоже пришел какой-то хмырь в плаще, — прошептала я.

Мы замолчали, долго и тупо глядя друг на друга.

Аран спросила:

— Почему с нами вечно происходит какая-то херня?

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила я ее.

— О том, что мы прокляты, по уши увязли в каком-то дерьме, которое нам явно не по зубам, и даже этого не втыкаем?

Я поджала губы:

— Вообще-то я хотела сказать, что это дико странно, какого хера Деметр на меня взъелся? Типа, он был моим крашем детства, а потом взял и так со мной поступил? Ну не козел ли?!

Да, я понимала, что чувак в плаще — это жуть полная. Но еще я понимала, что нахожусь в пяти секундах от нервного срыва, и мне срочно нужно переключиться на что-то менее пугающее.

Аран аж поперхнулась:

— Ты сохла по Деметру в детстве?! Ты больная? Да этот мужчина — самый грубый, твердолобый и мизогинный мудак из всех, кто когда-либо топтал землю фейри!

Я надула губы, обдумывая ее слова:

— Ну, в книжках он казался классным. Он наполовину воин-фейри, а его альфа-форма — дракон. Вот только не надо пиздеть, что ты сама не сохла по нему, хоть капельку.

Объективно говоря, мужчина был сексуален до безумия. Субъективно — после того, что устроили на Играх Фейри, характер у него оказался как у шизофренического булыжника. Но харизму у него не отнять. Факт!

— Нет, мудак — он и в ледниках мудак. Этот хрен тебя чуть не задушил и сбросил умирать. Не верится, что ты его защищаешь! — Аран яростно замолотила кулаками по воздуху, как делала всегда, когда бесилась.

Вот только теперь она была настолько красивой, что вокруг нее буквально летели искры и блестки. Вообще ни разу не пугающе.

Я покачала головой:

— Да не защищаю я его! Я искренне желаю ему сдохнуть в муках и как можно скорее. Я просто констатирую факт: пока ты с ним не познакомишься поближе, в него капец как легко влюбиться.

Аран сделала вид, что ее сейчас стошнит.

— Кстати, о знаменитостях. Раз уж ты принцесса, есть какие-то бонусы от должности? Может, вытащишь меня из этих Игр Фейри, чтобы я еще пожила немного? — я широко улыбнулась и показала ей жест: большой палец вверх.

Аран дернула за усыпанный бриллиантами ошейник на шее. Точно такой же носил Кобра.

— Рада бы, но мамочка держит меня под замком.

Она начала рвать его так агрессивно, что я испугалась, как бы она сама себя не задушила. Очевидно, с менталкой у нас обеих были явные проблемы.

Аран застонала, пытаясь оттянуть металл от горла:

— Хотя, какая разница. У меня никогда не было и намека на магию элементов, так что нахрена она нацепила этот зачарованный ошейник — без понятия. Против нее я хуже, чем пустое место.

— От тебя не пахнет слабачкой. От тебя несет леденящей смертью.

Аран продолжала терзать ошейник как сумасшедшая:

— У элиты фейри магия проявляется еще в детстве. У меня — ни разу. Даже если у меня и проявятся какие-то крохи, я буду слабой.

Мой осипший голос дрогнул от нахлынувших чувств:

— Я знаю, каково это — чувствовать себя беспомощной.

В памяти вспыхнуло то, как Дик порол меня хлыстом. Очень долго мою душу ломали оковы паршивого существования. Когда ты каждый день засыпаешь и просыпаешься с мыслью, что ты никто и ни на что не способна, это тебя меняет. Закаляет. Но не в хорошем смысле.

— И все равно я считаю, что ты сильная, — сказала я, втягивая ее запах.

Я бы все свои бабки на это поставила.

— Ага, щас, — Аран откинула голову назад и тяжело, совсем не по-детски вздохнула, продолжая теребить кристаллы на шее.

— Ну, по крайней мере, мы в этом дерьме вместе.

Я сгребла ее в охапку и зажала в медвежьих объятиях, чтобы она перестала судорожно рвать ошейник. Аран обмякла в моих руках, и у меня на сердце потеплело. А я ведь научилась нормально обниматься.

Вдруг она отстранилась. На ее лице появилось фирменное упрямое выражение:

— Нет, ни хрена. Я все еще гребаная принцесса, а ты — альфа, которая превращается в саблезубую тигрицу. Мы не пропали. У меня есть ресурсы дворца. Напрямую пойти против матери я не могу, но я могу помогать тебе по мелочи.

Я выпалила без задней мысли:

— Ты бы могла как-нибудь откопать для меня одного мужчинаа из мира перевертышей?

— Считай, сделано. У меня есть пара прикормленных стражников. Кто он?

— Дик. Столетний бета, живет и работает в таверне, названной в его честь, в маленьком городке на севере.

— И что мне с ним сделать? — с любопытством спросила Аран.

Я никогда раньше про него не рассказывала. Вообще никому не говорила, до недавнего времени.

— Желательно — прикончить. Ну или хотя бы поймать и доставить сюда, чтобы я могла устроить ему допрос с пристрастием.

Аран не задала ни единого вопроса. За это я ее и любила. Вместо этого она улыбнулась, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. Ее красивые черты лица словно заледенели, а в бирюзовых глазах забушевала яростная метель. На секунду она стала чертовски похожа на свою мать.

Но вместо страха я почувствовала лишь гордость за то, что это моя подруга. Она выросла под каблуком у королевы и все равно осталась крутой девчонкой.

— В качестве извинения за то, что обманывала тебя, и за то, что моя мамаша похитила тебя ради этих гребаных Игр, я принесу тебе печень Дика. Тепленькую, — она безумно облизнулась.

Гордости во мне поубавилось.

— Так, ладно, давай прикрутим фитилек нашего безумия. Но серьезно, если ты грохнешь или притащишь мне Дика, я прощу тебе все твое вранье, — пафосно заявила я.

Аран кивнула, плюнула себе на ладонь и протянула мне руку для рукопожатия. Я поморщилась при виде ее слюней. Наверное, какой-то дебильный обычай фейри — магическая клятва для обещаний. Я плюнула в свою руку и протянула в ответ. Она сжала мою ладонь и резко встряхнула.

— И что, мы теперь типа связаны клятвой навеки или как? — спросила я.

Аран ухмыльнулась:

— Да не, я просто видела это в каком-то контробандном человеческом фильме про летний лагерь. Писали, что так обещание становится железобетонным.

Я тут же пожалела, что коснулась ее руки.

— Мы выберемся, — твердо сказала я, скорее для того, чтобы успокоить саму себя, и вытерла ее мерзкие слюни об халат.

— Ой, ну я-то точно. А вот выживешь ли ты на Играх… тут тотализатор еще принимает ставки.

Я прищурилась, но не стала уточнять, что за тотализатор. Что-то мне подсказывало, что ответ мне не понравится.

В этом мире фейри все было через жопу.