* Никита *

Сердце грохочет в груди, яростно ударяя в рёбра и перебивая этими звуками гомон вертепа, в котором я снова сижу... опять за тем же столиком в углу, чтобы видеть вход.

Сегодня здесь я уже не чувствую отвращения. Только бешеное, нечеловеческое напряжение.

Жадно смотрю на дверь. Каждого входящего сканирую с головы до ног. Алчно ловлю своим встревоженным взглядом каждую тень, каждый силуэт.

Смотрю на часы. Секундная стрелка быстро бежит к часу икс.

Раз.

Два.

Три.

Полночь.

Сердце делает ещё один тяжёлый, отчаянный удар… и замирает на долю секунды.

Оно, как и я, тоже не верит.

Они не пришли.

Не пришли!

Горечь разочарования прокатывается по всему телу от макушки до кончиков пальцев.

Сжимаю зубы так, что скулы сводит.

Чёрт.

Чёрт!

Чёрт!!!

Кулак с силой опускается на стол, и столешница глухо вибрирует от этого удара.

Никто, конечно, на это движение не оборачивается. Здесь таких, как я — полный зал.

Опускаю голову и обхватываю её руками.

Локтями упираюсь в сальное дерево, пальцами зарываются в волосы… а внутри всё рушится, ломается, трещит… превращается в кровавое месиво...

Я жутко боюсь за Дашу.

Отдал бы всё, лишь бы она была в порядке, лишь бы дышала… только бы этот подонок не смел к ней прикоснуться…

В голове отчаянно бьётся только одна мысль, и от неё меня разносит в кровавые ошмётки.

Прикрываю глаза.

Если они не пришли — это же не значит, что…

Нет.

Нет!

НЕТ!

Даша жива!

Она жива. Я знаю это, чувствую… отчаянно бьющимся сердцем, душой… тем, что, что никогда не умело врать.

«Моя Даша жива! Я найду её, вытащу, даже если мне придётся разнести по кирпичику весь этот город!» — говорю себе… но плечи опускаются.

Ладони снова сжимаются в напряжённые кулаки.

Сердце стучит заполошным набатом.

Дыхание тяжелеет.

Вина давит сверху бетонной плитой.

Это я виноват.

Я не уберёг её.

Я позволил всему этому случиться.

«Даша-Даша-Даша» — сердце мучительно ноет и зовёт её… громко… отчаянно… глухо...

Реальность превращается в плотный белёсый туман.

Больше не слежу за временем. Не знаю, сколько продолжаю сидеть здесь.

Абсолютно трезвый, я пьянею от ужаса, боли и этих невозможных, забытых эмоций, которые я не умею называть… и не могу остановить.

Я никогда не думал, что способен на такое.

Мне казалось, что я разучился чувствовать. Давно. Ещё тогда, восемь лет назад, когда всё закончилось, едва успев начаться. Я закрылся, замуровался, выстроил внутри холодные толстые стены и жил за ними.

Работал. Принимал решения и двигался вперёд.

Я совершенно забыл, как это — летать, дышать по-настоящему.

И только сейчас, когда Она снова появилась в моей жизни, я вспомнил.

Только вернётся ли она когда-нибудь?

Пусть не ко мне. Пусть просто живёт… где-то рядом — на другой улице, в другом городе, в другой стране. Пусть я никогда больше не увижу её… мне бы только знать, что она жива… что она снова смеётся где-то… что она счастлива…

Мне бы только это.

Сердце рвётся к Ней с такой силой, что физически больно… оно, будто лютый зверь на привязи, зовёт свою хозяйку и изо всех сил, отчаянно рвётся к ней…

Нутро пылает. Горит. Превращается в серый горький пепел… пепел одиночества, пепел восьми потерянных лет… всё, что я не успел ей сказать, сейчас в агонии сгорает внутри…

Страх скользит по оголённым нервам колючей проволокой, болезненно выдирая из меня последние куски уверенности.

— Даша… — с губ срывается шёпот... который никто здесь не услышит.

Только я.

Закрываю глаза… и вдруг что-то дёргает меня изнутри.

Резко. Сильно. Как мощный удар под рёбра.

Действую на голых животных инстинктах.

Резко открываю глаза и поворачиваю голову к входу… сердце тут же срывается в безумный галоп.

Всё тело напрягается, готовое мгновенно сорваться с места.

Она стоит у входа!

В сером спортивном костюме, на голове капюшон. Лицо бледное — я это вижу даже отсюда, сквозь темноту и красные вспышки стробоскопов. Она испуганно оглядывается.

Вскакиваю. Иду к ней, расталкивая чужие плечи и спины, не замечая ничего вокруг.

— Даша! — кричу, голос ломается.

Она поворачивается на звук... и я вижу, как её глаза находят меня в толпе.

Мгновение… и в её взгляде я успеваю прочитать всё: страх, неверие, облегчение… боль.

Мир для меня перестаёт существовать.

Есть только она.

Только её испуганные глаза, бледное лицо и искусанные губы.

Быстро шагаю к Даше, не отпуская её взгляда… и вдруг чья-то тяжёлая рука ложится сзади мне на плечо.

Крепко. Предупреждающе.

Останавливает.

Инстинкты кричат развернуться и ударить мужчину, но я стопорю их, а через секунду слышу тихий напряжённый голос у своего уха:

— За тобой следят. Не оборачивайся.