* Даша *

В такси пахнет хвойным ароматизатором... и чужими жизнями.

Водитель, молодой парень, искоса бросает на меня заинтересованные взгляды.

Горько хмыкаю. Уголок губ криво ползёт вверх.

Что ж, видимо выгляжу я хорошо, несмотря на неживой взгляд и пережёванную душу.

Водитель делает пару провальных попыток разговорить меня, но быстро понимает, что это бесполезно.

Я просто молчу всю дорогу, уставившись в окно.

Город проплывает мимо одним ярким живым пятном. Парочка целуется на остановке, девушка несёт шарики, по тротуару спешат куда-то прохожие.

Я вижу улыбки со всех сторон… и от этого на душе становится ещё хуже.

Сердце болезненно колотится в груди.

Смыкаю веки и удобнее откидываюсь на спинку сиденья.

Я не хочу видеть ни-че-го.

Минут через двадцать такси останавливается у «Сектора».

Быстро расплачиваюсь и выхожу на улицу.

Пауза закончилась.

Пора возвращаться в реальность, Даша.

Музыка уже у клуба взрывает пространство басами.

Нагло протискиваюсь между желающими попасть в этот пафосный клуб. Останавливаюсь около знакомых бритоголовых охранников и слышу от одного из них уже привычное:

— Проходи, Даша.

Заставляю себя улыбнуться громиле в чёрном костюме и ныряю в приоткрытую для меня дверь.

Густой от сигаретного дыма воздух сразу толкается в нос, полностью забивая рецепторы. Уши закладывает от невозможного гула и пульсирующих в воздухе музыкальных битов.

Мигающий неоновый свет режет глаза.

Несколько секунд стою у стены, привыкая к шуму и свету, а потом медленно, но уверенно пробираюсь сквозь море танцующих тел к лестнице на второй этаж.

Именно там обычно собираются друзья Никиты.

Аккуратно, придерживаясь за перила, поднимаюсь по винтовой лестнице вверх.

На площадке осматриваюсь по сторонам, но сегодня здесь почти пусто. Среди присутствующих я вижу лишь пару знакомых ребят. Не слышно обычного смеха и звона бокалов… и Никиты... нет.

Внутри всё сжимается от очень плохого предчувствия.

Киваю заметившим меня парням и девчонкам и присаживаюсь на один из мягких диванов.

Сердце щемит в груди.

Снова пробегаюсь взглядом по небольшой кампании… и замечаю Сашку.

Не то, чтобы я плотно общалась с ним, но несколько раз мы с Сашей пересекались и перекидывались парой фраз.

Заставляю себя подняться и, несмотря на небольшое смущение — всё-таки мы только шапочно знакомы — подхожу к парню, но когда сажусь рядом с ним на диван, понимаю, что он уже изрядно пьян... но может это и к лучшему — он не будет врать.

Саша поднимает голову, а его зелёные смотрят будто мимо меня.

Растягиваю губы в улыбке и, стараясь перекричать музыку, громко спрашиваю:

— Саш! А где Никита?

Парень несколько раз моргает, словно пытается вспомнить ко я.

Его взгляд наконец-то медленно ловит меня в свой фокус.

— Дашка! — Протягивает он громко, и на его лице расползается широкая улыбка — пьяная, самодовольная… гадкая. — А твой чемпион… наверху.

Он поднимает палец вверх, указывая на потолок. Туда, где скрыта приватная зона. Комнаты для тех, кто желает уединиться.

Рваный сиплый звук вырывается из моего горла, а парень, замечая мою реакцию, хмыкает и снова тянется за своим бокалом.

Я медленно поднимаюсь с дивана.

Ноги едва держат меня, но я шагаю вперёд.

Не верю… просто не верю!

Никита не мог!

Музыка ревёт, басы рвут танцпол, а у меня в ушах внезапно наступает звенящая тишина. И в этой тишине я слышу только бешеный стук собственного сердца.

Я хочу знать правду, поэтому на негнущихся ногам медленно поднимаюсь наверх.

Останавливаюсь.

Я никогда не была здесь.

Впереди оказывается узкий чёрный коридор.

Люстр нет. Только красная подсветка горит сверху и снизу.

Делаю шаг вперёд и вздрагиваю, когда слышу позади знакомый голос:

— Даш! Даш, погоди! — Паша, один из друзей моего парня, быстро догоняет меня и ловит за запястье, обхватывая его холодными, липкими пальцами.

Резко одёргиваю руку, но Паша не отпускает.

— Даш, — он виновато отводит глаза в сторону, когда сталкивается с моим решительным взглядом. — Не нужно тебе туда... ну, ты понимаешь…

Бам.

Бам.

Бам.

Что-то с громким треском рвётся внутри, и моё сердце стремительно катится в бездну.

Дыхание останавливается, а Паша, наконец, решается посмотреть мне в глаза дольше двух секунд.

Хмуро, виновато, исподлобья.

Пошатываюсь. Рукой опираюсь о стену.

На секунду мир меркнет в моих глазах.

Нет... Никита не мог… Паша ведь не из-за этого…

Боже, нет…

Мои пальцы сами сжимаются в кулаки, а сердце яростно отсчитывает секунды до полного краха…

— Даш, не ходи туда. Давай вместе спустимся вниз.

Даже так?

Хмыкаю, но в этом звуке лишь горечь.

Внутри боль смешивается со злостью. Адреналин шипит в крови.

Резко выдёргиваю руку из захвата.

Разворачиваюсь и уверенно иду дальше по тёмному коридору.

В красной подсветке моё чёрное платье переливается алым…

Останавливаюсь в самом конце. Здесь три двери, но я отчётливо слышу протяжные женские стоны лишь за одной из них.

— Даша... — тихо окликает меня Паша ещё раз, но я даже не оборачиваюсь.

Тук. Тук. Тук…

Рвано бьётся и плачет моё глупое влюблённое сердце, но я заставляю его замолчать.

Давай, не трусь, Даша!

Ну же, открывай!

Один тихий вдох, и я дёргаю чёрную дверь на себя.

В следующую секунду время останавливается, а мой мир разлетается на осколки, как хрупкая ёлочная игрушка…

Отчаянно хочется захлопнуть чёртову дверь и без оглядки бежать отсюда… от Него, от Его предательства и Его лживой любви… но я заставляю себя стоять и смотреть, впитывать в себя запах их страсти и громкие пошлые стоны…

Он и Она на чёрном диване.

Голые. Красивые. Голодные.

Сильные мужские руки жадно скользят вверх по её белым бёдрам, поднимаются выше, грубо сжимают молочную грудь.

Девушка сидит сверху и двигается быстро, ритмично… кра-си-во. Длинные светлые волосы рассыпаны по её спине.

Я сразу узнаю её.

Анжелика, несостоявшаяся невеста Никиты, выбранная для него его отцом.

Лица мужчины я тоже не вижу, но прекрасно узнаю единственную в своём роде татуировку, расползающуюся по его мускулистой груди, шее, спускающуюся по левой руке…

Никита.

Мой Никита.

Любимый.

Родной… а теперь совершенно чужой.

Её мужчина.

Их стоны заглушают громкую музыку, которая сейчас для меня звучит белым шумом.

Молча закрываю приоткрытую дверь.

И несколько секунд стою напротив.

Сознание ещё отказывается верить в то, что я сейчас видела, но я требую принять эту реальность... и оно с хрустом, сопротивляясь, но подчиняется.

Трусихой я никогда не была.

Увы, поверила в любовь мальчика-мажора.

Да, чёрт возьми, прокололась.

Согласна.

Что ж, жизнь дала мне смачную оплеуху и вернула в реальность, в которой богатые мальчики не влюбляются в нищих заучек.

— Даша... — осторожно скребётся позади меня Паша.

А я уже совершенно забыла про него.

Их стоны всё звучат и звучат из-за закрытой чёрной двери... за которой разбилось вдребезги моё сердце, будущее, счастье.

Чувствую, как солёные слёзы подступают к глазам, но я не позволю им пролиться.

Дома... дома буду загибаться в агонии, а сейчас...

Двигайся, Даша! Не будь истеричкой!

Шаг.

Второй.

Прочь отсюда с высоко поднятой головой.

Спину расправь, дура!

И только попробуй свалится на этих ходулях!

Кричу себе, заставлю тело слушаться мои команды и шевелиться.

Медленно, но уверенно иду по коридору на выход отсюда... подальше от этого ада...

Только как потушить тот пожар, что сжигает заживо изнутри??

— Даша, давай я отвезу тебя? — снова ловит меня за руку Паша. Его карие глаза прожигают во мне дыру... и в них я вижу одну только жалость.

"Не надо меня жалеть!" — мысленно кричу я, а вслух спрашиваю:

— Зачем? — холодно, грубо, надменно... абсолютно чужим, а не своим звонким голосом.

— Ну как... То есть, — он вглядывается в мои глаза, а они пустые, нет смысла в них смотреть, — как ты, Даш?

— Отлично. Разве не видно? — Опускаю свой взгляд на его пальцы на моей руке. — Отпусти.

— А? — Паша тоже переводит взгляд вниз и тут же разжимает свои холодные пальцы. — Да, прости.

Как только хватка на моей руке исчезает, я обхожу парня и иду дальше такой же смертельной поступью, вколачивая острые шпильки в бетонный пол.

— Блядь... — Паша идёт за мной. — Даша, ты меня пугаешь. Серьёзно.

Снова хмыкаю, а непролитые горькие слёзы стекают по моему горлу.

Подожди, Паш. Вот сейчас тебе станет по-настоящему страшно.

Подхожу к винтовой лестнице. Останавливаюсь у самого спуска.

Мой пустой, мёртвый взгляд равнодушно скользит по извивающимся на танцполе телам, по распивающим напитки парочкам у барной стойки... но самое главное, я не оглядываюсь назад.

Мама в детстве всегда учила меня: "Даже если падаешь, дочка, нужно подняться и снова идти вперёд". А ещё она говорила, что за себя нужно уметь постоять.

Спасибо тебе, мама!

Улыбаюсь сквозь готовые сорваться с ресниц слёзы и уверенно протягиваю руку к окрашенной в чёрный цвет стене, с тихим щелчком открываю защитную пластиковую крышку над большой красной кнопкой… и смело жму на неё.

Уходить так с музыкой, пусть даже это будет мат, крики и оглушающий рёв сигнализации, так ведь?