* Даша *

На негнущихся, ватных ногах я выхожу из кухни. Воздух там всё ещё горчит его мерзким парфюмом — цитрусом и мятой жвачки.

Этот запах словно прилип ко мне, покрыл тело тонкой плёнкой.

Я чувствую его везде — на коже, в волосах, на ткани моего нового платья.

Захожу в спальню и замираю посреди комнаты.

Тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью.

Замечаю свой телефон, оставленный на кровати, и руки сами тянутся к нему.

Пальцем провожу по экрану, и он загорается, освещая наше с Никитой фото.

Смотрю на него, а внутри меня вдруг становится пусто... холодно, гадко.

Словно я обманула Никиту.

Предала.

Но это же совершенно не так!

Набираю номер любимого и нервно провожу по губам кончиком языка, ожидая ответа… но гудки идут, а ответа всё нет и нет.

— Возьми трубку… пожалуйста, — шепчу в пустоту, прижимая аппарат к уху так сильно, что от давления начинает болеть висок. — Ну же, возьми!

Чуть не плачу, когда раздаётся громкий щелчок и включается автоответчик.

Сбрасываю и набираю снова.

И опять раздаются гудки.

Долгие, громкие, равнодушные.

Она разносят меня на куски.

Потом снова щелчок, и я обрываю звонок.

И набираю снова.

И снова.

Пять раз.

Десять.

Его молчание оглушает громче любого крика.

Опустошённая опускаюсь на край кровати.

На сердце страшная тяжесть… и чёртово плохое предчувствие царапает по нему.

Я не понимаю, почему он не отвечает?

Где Никита?!

Он сейчас мне так нужен!

Поднимаю голову и ловлю своё отражение в зеркале.

Уныло хмыкаю.

Теперь я совсем не та, что была получасом ранее.

Теперь я напоминаю себе призрака в смятом чёрном платье.

Лицо бледное. Губы, опухшие от чужих поцелуев. Грязные тени от туши под глазами… и потухший взгляд.

Хороша красавица.

Этот взгляд становится последней каплей.

Внутри поднимается жгучий протест.

Резко поднимаюсь и иду в ванную, срывая с себя по пути платье.

Ткань, которая должна была ласкать кожу, теперь кажется пропитанной ядом.

Платье с тихим шелестом падает на пол бесформенной чёрной лужей.

Включаю душ.

Сначала ледяную воду, чтобы стряхнуть оцепенение. А потом кручу кран до упора, пока из лейки не начинает хлестать почти кипяток.

Я отчаянно хочу сжечь ощущение его пальцев на бёдрах, его губ на моей шее, лице, губах.

Вода кипятком бьёт по коже, ошпаривает, но это не приносит облегчения.

Беру жёсткую мочалку, густо намыливаю её и начинаю буквально сдирать с себя его запах и прикосновения вместе с кожей.

Всё тело натираю до боли, до красноты.

Кожа начинает пылать.

Я долго ещё стою под горячими струями, пока пар не заволакивает всё вокруг.

Выхожу и обматываю себя полотенцем.

Тело горит, но внутри всё так же холодно и грязно.

Возвращаюсь в спальню.

Телефон по-прежнему лежит на кровати.

Экран тёмный.

Одним движением активирую его, и горечь растекается на языке, а слёзы подступают к глазам.

Ни одного сообщения.

Ни одного пропущенного.

— Ладно, — шепчу, стараясь взять эмоции под контроль. — Хорошо.

Дальше действую на автомате, почти как робот.

Беру фен, сушу волосы. Они пушатся, но сейчас мне всё равно.

Подводкой вывожу чёткую, острую стрелку. Подкрашиваю ресницы тушью, провожу по губам алой помадой.

Всё делаю быстро, жёстко, без обычных нежных движений.

Сегодня макияж — не украшение, а боевая раскраска, скрывающая пустоту и горечь внутри.

Снимаю с вешалки другое платье.

Похожее. Чёрное. С небольшим блеском... и без декольте.

Беру сумку, ключи, телефон.

Бросаю взгляд на брошенное на пол новое платье… и уверенно перешагиваю его.

Через несколько минут сажусь в такси.

— К «Сектору», — озвучиваю название клуба водителю, и машина плавно трогается, а я молюсь, чтобы моё предчувствие меня обмануло...