* Никита *

Отец тяжело выдыхает, его тело расслабляется, голова опадает на подушку. Взгляд на несколько мгновений упирается в потолок, а потом возвращается ко мне.

— Ты мой сын. Мой наследник, — твёрдо, хоть и сиплым голосом заявляет он.

— Давай обойдёмся без патетики, — сразу осаждаю его. Нет у меня терпения в очередной раз слушать, как сильно я разочаровал отца, когда отказался перенимать его теневую империю. — Ты следил за мной и тогда, и сейчас? — спрашиваю в лоб, хотя и так уже понятно — конечно следил.

Отец хмурится.

Аппараты вокруг него начинают издавать громкий писк.

Этот звук режет уши, но мне сейчас плевать.

Я хочу правды.

— Да, я за тобой присматривал. — наконец хрипло выдаёт отец. — И слежу сейчас, даже лёжа здесь увитый этими чёртовыми проводами!

Его взгляд направленный на меня становится ясным и злым. Прежним. Тем, который я помню с детства.

— Отлично. — выдыхаю и откидываюсь на спинку стула.

Молчу, хотя внутри всё подгорает.

Жду, чем ещё решит поделиться со мной Андрей Маркович Бессонов, криминальный авторитет и, к сожалению, мой папаша.

Отец закрывает глаза. Грудь тяжело поднимается и опускается. Потом он хрипло выдыхает и начинает говорить.

— Я знал о Даше с самого начала. С того момента, как ты с ней познакомился. — Он открывает глаза. Смотрит на меня. — Я всегда знал, с кем ты общаешься. Это моя работа — знать!

Сижу и молчу. Пальцы сжимают подлокотники стула так, что костяшки белеют, но я не перебиваю.

— Она мне понравилась, — говорит он тихо, и эти слова звучат так неожиданно, что я не сразу понимаю их смысл. — Умная. Честная. Без двойного дна. Таких людей в нашем кругу не бывает.

Отец молчит пару мгновений, шумно сглатывает, а потом продолжает:

— Поэтому она должна была исчезнуть. Она не подходила тебе. Не вписывалась в твою жизнь.

Вот как.

Не вписывалась.

Смотрю на него. Жгучая ненависть ползёт вверх по венам.

— Ты подстроил всё. Ты присылал мне те фотографии. Ты нанял ублюдка, с которым я её видел. — ледяным голосом произношу.

Картинка в голове спустя столько лет наконец-то сложилась правильно.

Даша мне не изменяла.

Просто Андрей Маркович решил поиграть нашими судьбами.

— Ошибаешься, — сипло отвечает отец, — но я знал, что Дашу оболгали.

— Супер. И ты спокойно смотрел, как я...

— Да смотрел! — рявкает отец, а потом закашливается. Пальцами с силой сжимает больничную простынь.

Писк приборов становится невозможным. И в следующую секунду к нам заглядывает обеспокоенный врач, но отец смотрит на него так, что тот быстро скрывается за дверью.

— Сейчас я тебе кое-что расскажу, возможно, тогда ты хоть немного поймёшь меня.

— Ты думаешь, это можно понять?! — рявкаю и встаю со стула.

— Сядь! — кричит отец и снова закашливается.

Сцепляю зубы и опускаюсь обратно на стул.

В груди — ад.

Я чувствую, как желваки ходят на скулах, как кровь яростно стучит в висках.

Отец зло срывает с себя присоски приборов, и они наконец затыкаются.

Мы застываем в тяжёлой липкой тишине, которую вскоре нарушают тихие слова отца:

— Много лет назад, — начинает он медленно, — я тоже был молодой. Влюблённый. И глупый. Я уже по уши был повязан, но думал, что смогу разделить эти два мира. Работу и семью.

Молчу.

Исподлобья смотрю на него.

— Её звали Настя, — говорит он, а я понимаю, что никогда не слышал этого имени. — После одной из разборок... — он останавливается. Его кадык движется вверх-вниз. — Настю прислали мне… по частям. В пакетах.

Прикрываю глаза.

Твою мать.

— Я не хотел такой же участи для твоей Даши и для тебя, — продолжает отец. — Поэтому, когда заметил, как Анжелика и её папаша делают всё, чтобы вас развести, я не стал вмешиваться. Так было правильно.

Встаю. Начинаю нервно вышагивать по палате.

Шаг. Второй. Третий.

Не могу сидеть.

Не могу дышать.

— Я знал, что тебе подкидывают фотографии с Дашей и этим придурком, твоим будто бы другом, — голос отца звучит ровно, без каких-либо эмоций. — Я знал, что Анжелика вертится вокруг тебя, но ты её не замечал. И даже когда тебя накачали в клубе в тот вечер, я не стал вмешиваться.

Останавливаюсь. Смотрю на него.

— Так было правильно, да?

— Именно! — Он зло смотрит на меня. — И не смей осуждать меня! Ты бы тоже сделал всё для своего ребёнка!

— Мой ребёнок не родился, отец. — Голос срывается. — А сейчас ему могло бы быть семь лет.

Он замирает.

— Что?

— Даша была беременна. — Подхожу к его кровати, ладонями с силой сжимаю железную дужку. — Неужели ты этого не знал?

Вижу в глазах отца шок... настоящий, неподдельный.

Он действительно не знал.

Смотрю ему в глаза и решаю задать ещё один вопрос:

— А теперь скажи мне, отец. Раз уж мы говорим откровенно. — Усмехаюсь, но голос ледяной. — Анжи... тогда, восемь лет назад, она была беременна от тебя?