* Никита *

Внутри всё обрывается.

— Что с тобой?! Кто это сделал?! — хриплю, а сердце уже молотит на максималках, разгоняя отравленную адреналином кровь по венам. Его удары словно молотом бьют в виски.

Анжи смотрит на меня, по её щекам текут слёзы.

Она громко всхлипывает и в следующее мгновение падает мне на грудь.

Сначала я теряюсь, а потом обнимаю жену, чувствуя, как её тело разбивает мелкая, неконтролируемая дрожь.

— Ну всё, всё, успокойся. Я рядом. — Поглаживаю её по спине, а у самого фейерверки перед глазами взрываются от бушующей внутри ярости.

Кто. Сука. Посмел?!

— Никита... — зовёт меня Анжи срывающимся голосом. — Он... он... а я... — и снова она ревёт, а её хрупкое тело содрогается в конвульсиях. Сквозь тонкую ткань белого пеньюара я чувствую её жар.

Спустя пару минут, когда Анжи успокаивается, и я решаюсь повторить свой вопрос.

— Скажи, кто это сделал? — говорю тише, стараясь скрыть от жены ядовитую ярость, которая заполняет сейчас каждую клетку моего организма, вытесняя все мысли и другие эмоции.

Осторожно, но настойчиво отрываю жену от себя и заглядываю ей в глаза. Но она тут же опускает голову, прячет взгляд.

Пальцами приподнимаю её подбородок и заставляю посмотреть на меня.

— Кто. Тебя. Ударил? — произношу по слогам, чеканя каждое слово. А потом добавляю тише: — Кто был здесь, Анжи? Кто посмел тронуть тебя?

Почему спрашиваю, если уже знаю, что здесь был отец?

Не знаю.

Но что-то заставляет меня задать этот вопрос. И нутро болезненно ноет, пока я ожидаю ответа.

Предчувствие, отвратительно скребущее изнутри, снова растекается за грудиной.

Мы замираем.

Слёзы ещё текут по щекам Анжи, размазывая остатки туши, но, я вижу, что она почти успокоилась. Её дыхание выравнивается, всхлипы становятся реже и тише.

Жена до крови закусывает губу — я вижу, как на прокушенной коже появляется алая капля. Анжелика протяжно выдыхает и наконец начинает связно говорить.

Вслушиваюсь в каждое её слово.

— Это... Андрей Николаевич, — шепчет она и впивается в меня почти безумным взглядом. Глаза красные, опухшие, но в них плещется что-то такое, от чего у меня холодеет спина.

Значит, всё-таки отец.

Распрямляю плечи, дышу тяжело, но ровно.

— Он был здесь. — Анжи спотыкается и на пару секунд замолкает, а потом набирается решимости и всё-таки продолжает: — я ему позвонила, сказала, что мы с тобой поругались, и он приехал... — она снова всхлипывает и опять начинает реветь, утыкаясь мне в грудь.

А я почему-то выдыхаю.

Она сказала правду. Не скрыла.

Но, блядь, что здесь произошло?!

Что заставило отца поднять руку на мою жену?!

Это просто немыслимо!

Прижимаю Анжи к груди. Она пахнет горькими слезами и привычными сладкими духами, которые теперь меня почему-то сильно раздражают…

Подхватываю её под колени и поднимаю на руки.

Анжелика, почти невесомая, сильно дрожит в моих руках.

Отношу её на кровать и опускаю на холодные белые простыни. Укрываю тёплым одеялом, сажусь рядом, и матрас прогибается под моим весом.

В голове сейчас такой бедлам, что я не знаю, за что хвататься. Мысли скачут, налетают друг на друга и разбиваются в кровь. Голова гудит.

— Зачем он приходил?

Мой вопрос повисает в воздухе.

Жена смотрит на меня, и я вижу в её глазах борьбу — она словно хочет что-то сказать, но не решается.

— Анжи, поговори со мной. — беру её за руку, а потом спохватываюсь: — подожди, я сейчас вызову врача.

Быстро достаю из кармана телефон, но не успеваю набрать номер — тонкие длинные пальчики Анжелики вытаскивают мобильник из моей ладони.

— Не нужно врача, — она тихо всхлипывает. — Он сказал, что я сама виновата. Но, Никита, не верь ему! Я ничего не сделала! И если он скажет, что я...

— Он ничего не скажет, — мрачным голосом перебиваю её. — Отец попал в аварию недалеко отсюда.

— Что?! — Анжи резко отбрасывает одеяло и садится в кровати. — Что с ним?! — почти кричит, и я вижу в её глазах ужас.

С лица Анжелики моментально сходит вся кровь, и след от отцовской ладони ещё сильнее выделяется на её коже.

— У него серьёзные травмы. Он сейчас в операционной. — слова даются тяжело. — Он на скорости въехал в столб.

— Но... Боже... — как-то задушено шипит Анжи и быстро закрывает лицо ладонями. Замечаю, как сильно дрожат её пальцы… и ни черта уже не понимаю.

Анжи так и не убирает рук от своего лица и что-то неразборчиво шепчет сквозь слёзы.

— Это всё я... — раздаётся почти беззвучно, но я слышу.

— Что? — переспрашиваю, подаваясь вперёд. — При чём здесь ты?

Внутри закручивается страшная оглушающая воронка. Что-то чёрное, густое, мерзкое пульсирует в груди.

Анжи затихает.

Медленно, очень медленно, она убирает ладони от лица и смотрит на меня.

И мне кажется, что в её взгляде я сейчас вижу безумный страх...