* Даша *

Воздух в лёгких мгновенно густеет. Сердце проваливается куда-то вниз, и я чувствую, как кровь отливает от лица.

Как. Такое. Возможно?!

Почему… почему, чёрт возьми, они оказались именно здесь?!

Никита ведёт Анжелику за руку между столиками. Его пальцы сжимают её тонкую кисть, и этот жест — собственнический, уверенный — бьёт под дых сильнее, чем любая насмешка… но я не даю мыслям углубиться в этом направлении.

Не хочу знать, почему меня это так цепляет.

Я не хочу!

Но не отвожу взгляда от их пары.

Анжелика улыбается. Бежевое платье-футляр облегает её идеальную фигуру, бриллиантовое колье на шее переливается в приглушённом свете, бросая на её молочную кожу холодные искры. Она что-то говорит, прикасаясь к плечу Никиты, и он чуть наклоняет голову, слушая.

Идеальная пара.

Успешные. Красивые… твари.

Шумно выдыхаю. Крылья носа гневно трепещут. Яркие языки ненависти облизывают душу… и я даже не знаю, кого я сейчас ненавижу больше — их за то, что они посмели прийти в моё место или себя за то, что мне больно Их вдвоём...

— Даша?

Голос Глеба вырывает из оцепенения.

Моргаю и резко отворачиваюсь, чувствуя, как щёки мгновенно заливает румянцем.

Опускаю руку.

— Знаешь их? — тихо спрашивает Глеб.

Поднимаю голову. Он смотрит на меня внимательно, спокойно. В его тёмных глазах — вопрос и лёгкая тревога.

Глеб знает, что у меня болезненное прошлое.

Я не рассказывала ему всё в подробностях, но он в курсе, что был парень, который раскурочил мне сердце.

И я совершенно не хочу, чтобы он сложил два плюс два и сопоставил этого неизвестного ему «некто» с моим боссом.

Заставляю себя улыбнуться и насаживаю на вилку кусочек пряного мяса, отправляю его в рот. Жую. Глотаю… совершенно не чувствуя вкуса.

— Да, — наконец отвечаю, приглушая эмоции, и мой голос звучит удивительно ровно. — Это мой новый босс и его красавица-жена.

Сарказм выплёскивается сам. Ну не могу я сдержаться. И, конечно, Глеб считывает его без усилий.

Он откидывается на спинку стула, наблюдая за мной поверх бокала с вином.

— Не сработались? Это из-за него у тебя сегодня такое… странное настроение.

Из-за него. Конечно, из-за него!

Внутри всё кипит, ненависть кислотой обжигает, но…

— Не то, чтобы мы не сработались, — говорю вслух, тщательно подбирая слова. — Но разногласия есть, да.

Откладываю приборы. Больше не могу делать вид, что ем.

Глеб смотрит на меня ещё секунду, а потом вдруг поднимается. Берёт мою руку.

— Потанцуем?

О, чёрт. Только не это!

Я бросаю быстрый взгляд в сторону столика, который только что заняли Никита с Анжеликой. Они ещё не заметили нас, но если мы выйдем на танцпол...

О, чёрт. Только не это.

Нет-нет-нет…

— Конечно, — улыбаюсь, проклиная в душе Никиту всеми известными мне нецензурными словами. — С удовольствием.

Мы здесь постоянные гости, и, конечно, музыканты узнают нас. Глеб едва заметно кивает им — и через секунду в зале звучат первые аккорды… танго.

Ё-кар-ный ба-бай...

На мгновение прикрываю глаза и протяжно выдыхаю.

Отлично, Даша. Миссия незамеченной просидеть весь вечер в углу окончательно провалена.

Поздравляю.

Танго — это же не просто танец. Это страсть, чувственность, прикосновения.

Его невозможно не заметить.

Но, может быть, это и к лучшему.

Пусть смотрят.

Оба!

Пусть знают, что я не разбили меня.

Что я живу!

Что я счастлива!

Даже если это не совсем так...

Глеб подносит мою руку к губам. Целует пальцы — медленно, чувственно. Смотрит в глаза.

— Помнишь наше первое танго? — тихо спрашивает он, уголки губ подрагивают.

— Его сложно забыть. — Губы сами растягиваются в улыбку. Настоящую, тёплую. Напряжение вмиг отпускает. — Ты наступил мне на ногу три раза.

— Я исправлялся весь год.

Тихо смеёмся.

Мы познакомились в танцевальной студии. Глеб пришёл туда, проспорив другу. А я к тому моменту уже полгода занималась, потому что только в танце переставала чувствовать пустоту. Там я отпускала всё и ощущала себя свободной. Живой.

Мы выходим в центр зала, и тёплый свет, клетчатые скатерти, запах лаваша и специй, лёгкий гул голосов, чужие взгляды — всё смазывается и становится неважным.

Адреналин приятными мурашками разлетается по коже.

Глеб кладёт ладонь мне на лопатку, вторая рука обнимает мои пальцы… и мы начинаем.

Он ведёт меня вперёд — шаг, шаг, пауза. Тело давно помнит эти чувственные движения: выдох, разворот, бедро, ещё шаг.

Мы скользим по залу, как по отработанной траектории. Его бедро касается моего, едва ощутимо подталкивает, задавая направление. Я отвечаю — корпусом, линией плеч, изгибом спины.

Томная музыка струится, как густое вино, пьянит, опоясывает, затягивает.

Танго всегда было для меня самым сексуальным танцем, во время которого кожа горит, дыхание сбивается, колени подкашиваются, но при этом ты полностью контролируешь себя.

Глеб ведёт уверенно. Это уже далеко не похоже на наш первый танец.

Мы растворяемся в ритме, в этих слитных шагах. Его ладонь на моей спине — горячая, сильная, надёжная. От его прикосновения по коже бежит ток.

Я плавлюсь в его руках, позволяя себе сегодня чуть больше женственности… и улыбаюсь.

Музыка вьётся вокруг нас шёлковой лентой.

Мы закручиваемся в повороте, Глеб резко притягивает меня к себе, наши разгорячённые тела соприкасаются, дыхание смешивается. Я слышу его ровный, глубокий вдох у своего уха.

… а ещё через несколько секунд кожа на спине начинает гореть сильнее обычного. Как будто не только ладонь Глеба касается моего позвоночника… будто кто-то ещё обжигает взглядом каждую линию моего тела.

Это отвлекает, вырывает меня из магии танца, но я мысленно приказываю себе: «Не смей оборачиваться, Даша!»

Цепляюсь глазами за Глеба — за его тёмный, с поволокой взгляд, за лёгкую улыбку в уголках губ, за знакомый узор татуировки на шее.

Есть только он. Только мы.

Гремят заключительные аккорды, и в финале Глеб делает резкое па, заставляя меня прогнуться в спине, и опускает меня к самому полу. Мы на несколько секунд замираем. Его сильная рука крепко поддерживает мою спину, моя ладонь лежит у него на плече, дыхание рваное, губы опасно близко.

Зал аплодирует, кто-то справа свистит.

Глеб помогает мне выпрямиться. Сердце всё ещё громко бьётся о рёбра.

— Ты как всегда, — шепчет Глеб, касаясь кончиком носа моей щеки, — божественно прекрасна.

Я улыбаюсь, но чувствую, как горят мои глаза и приятно кипит адреналин в венах.

— Ещё бы! С таким-то партнёром! — возвращаю Глебу комплемент, и мы, держась за руки, возвращаемся к нашему столику.

Я чувствую запах жареного мяса, вина, аджики, чьих-то духов. Меня согревает тепло ладони Глеба… а лицо горит от Их взглядов.

И, когда мы почти доходим до нашего столика, я всё-таки поворачиваю голову.

Сначала врезаюсь в тяжёлый, мрачный, до боли знакомый взгляд.

Серые глаза. Серый лёд. Серый шторм.

Никита сидит за столиком у прохода. Он смотрит на меня поверх бокала с красным вином, который держит в руке. Взгляд тяжёлый, жёсткий, прицельный.

Он скользит по мне сверху вниз — глаза, губы, шея, белая блузка, наши с Глебом сцепленные пальцы — и снова поднимается к моим глазам.

И в этот момент я, кажется, слышу, как громко хрустит в воздухе тонкий лёд.

А потом я встречаюсь глазами с Ней… и понимаю, что Анжелика тоже всё помнит.

Она узнала меня.