Небо постепенно темнело. Мать Бай Би и Лань Юэ молча глядели друг на друга.

Мать Бай Би тяжело вздохнула, как будто устала от долгой речи, и спокойно проговорила:

— Значит, вот так. Я уже тебе сказала все, что знаю.

Лицо Лань Юэ было очень странным: она устремила взгляд на небо и всячески старалась унять слезы, непрерывно текшие из глаз. Рот дергался, словно она хотела сказать что-то, но так и не сказала.

— Ты плачешь? — спросила мать Бай Би. Она встала, и, протянув руку, утерла слезы с лица Лань Юэ. Та отвернулась.

— Извини, — проговорила мать Бай Би, не скрывая разочарования.

Лань Юэ вдруг резко обернулась и медленно, с расстановкой произнесла:

— Я — ненавижу — вас!

— Извини, — еще раз повторила мать Бай Би, не скрывая страдания.

— Все уже кончено, кончено, — качала головой Лань Юэ.

Разговор был окончен, и Лань Юэ ушла, а мать Бай Би неотрывно глядела, как постепенно тает ее фигурка в сумеречной тени.

А в уголке поэтесса осторожно подглядывала, как Лань Юэ уходит.

Мать Бай Би выглядела очень огорченной.