Е Сяо по адресу разыскал дом семьи Не Сяоцин. Это было обычное жилье. Он остановился перед дверью. Здесь. Дверного звонка не было, и он постучал в дверь. Никто не открыл, и он постучал снова. Опять не открыл никто.

Вдруг открылась дверь соседнего дома, и вышел старик:

— Вы кого ищете?

— Позвольте спросить, здесь живет семья Не?

— Верно, но только здесь уже много лет никто не живет.

С этими словами старик вернулся к себе и закрыл за собой дверь.

Е Сяо остался в полном недоумении.

Десять минут спустя он уже подходил к полицейскому участку, ведавшему кварталом.

Сотрудники уже собирались домой, но Е Сяо удалось задержать паспортиста.

— Я хотел бы разыскать материалы по проживающей на вашем участке Не Сяоцин, квартира 404, дом 532, улица Миньшэнлу.

Паспортист включил компьютер и, только просмотрев половину материалов, вспомнил и хлопнул себя по лбу:

— Ай-ай, только сейчас вспомнил: эта Не Сяоцин, квартира 404, дом 532 по улице Миньшэнлу, шесть лет назад проходила по делу семьи Не.

— Что за дело? — поинтересовался Е Сяо.

— Это было шесть лет назад. На нашем участке произошло редкостное преступление: отчим изнасиловал падчерицу. Тогда это дело наделало много шума.

От изумления Е Сяо рот раскрыл:

— Что вы говорите?

— Никакой ошибки, это дело я до сих пор помню с подробностями совершенно ясно. Вот уж настоящее злодейство. — Паспортист покачал головой и вздохнул. — Девочка — как цветочек, тогда ей было семнадцать, и вот однажды распалившийся озверевший отчим…

Он умолк, энергично качая головой. Е Сяо, как громом пораженный, крепко сжал кулаки и тяжело вздохнул.

— Я понял, — прошептал он и снова спросил:

— Вы только что сказали, что падчерицу звали Не Сяоцин?

— Да. Не Сяоцин была взята ее отчимом на воспитание из детского приюта Фули. Когда была маленькой, отчим и мачеха относились к ней, как к родной дочери, и семья жила дружно. Позже, когда она пошла в среднюю школу второй ступени, мачеха заболела и умерла, и они остались жить с отчимом вдвоем. Отчим запил, с утра и до вечера ходил под хмельком. Однажды вечером напился допьяна и изнасиловал ее.

— Скотина, — буркнул Е Сяо.

— Точно. А потом этой скотине дали бессрочные каторжные работы, заслуженное возмездие за преступление. Жаль только эту несчастную девочку; я до сих пор помню, как она выглядит: лицо белое-белое, глаза большие, сама необычайно красива. После беды не сказала ни слова, видимо, испытала тяжелое потрясение. Очень жаль. Но только, говорят, Не Сяоцин пошла правильным путем, уже поступила в аспирантуру.

Е Сяо опять вздохнул:

— Спасибо вам, задерживаю вас на работе, искренно извиняюсь.

Е Сяо встал и направился к двери на выход, когда его сзади окликнул паспортист:

— А как Не Сяоцин? Не случилось ли беды с несчастной девочкой?

Е Сяо только махнул рукой.