Уже стемнело, зажглись праздничные бумажные фонари, публика понемногу начала стекаться в театр. Бай Би, одетая в траур, полюбовалась на свою афишу «Лоулань — пагуба для души». Наверное, именно это время, когда только-только спускается ночная темнота, и есть наилучший момент для наслаждения картиной. Зеленоватый свет ламп у театрального входа очень подходил для афиши, и даже яркость его была вполне достаточной. При большей яркости эффект был бы потерян и пропала бы атмосфера.

Женщина на картине смотрела прямо перед собой, и этот взгляд придавал всей картине объемность и глубину. Казалось, эта женщина вот сейчас сойдет с картины на улицу, обнимая голову любимого. Это впечатление было настолько сильным, что Бай Би попятилась и отступила на несколько шагов. Она сама начала удивляться и не могла поверить, что такая картина действительно вышла из-под ее кисти. Да способна ли она написать такую картину? В любом случае, если опять захочется написать такую картину, абсолютно ничего не получится. Повторить ее она не сможет.

Окровавленная голова на картине так привлекала к себе взгляды людей у входа в театр, что многие прохожие оборачивались на нее и смотрели снова и снова. Бай Би стояла у входа и наблюдала за выражением лиц. Почти все останавливались, рассматривали и только потом входили в театр. Кроме головы, притягивали глаза женщины на картине.

Она огляделась по сторонам. Темнота сгущалась, люди текли непрерывной рекой, и только Е Сяо еще не было. Скоро начнется спектакль, а Бай Би продолжала ждать у входа. И тут увидела Е Сяо, торопливо переходившего улицу.

— Извините, сегодня очень поздно кончилась служба, я запоздал, — отдувался запыхавшийся Е Сяо.

— Вы всегда так сильно заняты?

— Да, с тех пор как принял дело Цзян Хэ, у меня всегда так. Давайте войдем. — Е Сяо говорил на ходу, но тут обратил внимание на афишу у входа и остановился. Он нахмурился.

— Как, по-вашему, эта картина? — тихо спросила его Бай Би.

— Похоже на зловещий кошмар.

— Что вы сказали?

— Я говорю, что, увидев эту картину, я будто увидел кошмарный сон. — Е Сяо явно был задет картиной.

— Почему?

— Не почему, а потому, что я видел этот сон.

Е Сяо посмотрел на нее в упор и сказал тихо:

— По-моему, женщина, которая держит в руке голову мужчины на картине, — это я.

Бай Би остолбенела, не зная, что отвечать.

— Может быть, тот, кто рисовал эту картину, тоже часто видел кошмары, — предположил Е Сяо.

— Этот человек — я, — сказала ему Бай Би. — Эту картину я написала. Пойдемте, не стойте здесь, представление уже началось.

Потрясенный Е Сяо хотел как-то загладить свой промах, но, видя, что Бай Би уже вошла в театр, последовал за ней.