Постепенно посвежело, солнце перестало припекать, пасмурное небо затянулось облаками, ветер начал поигрывать юбкой Бай Би. Она только что вошла в этот переулочек, где на дороге было мало машин и где редки прохожие. Иногда похожие на студентов люди проходили мимо нее по тротуару. Она не могла сказать точно, сколько уже времени не бывала здесь — десять лет или двенадцать? С тех пор как умер отец, она точно никогда не приходила сюда, особенно во время романа с Цзян Хэ. А когда отец был еще жив, она заходила сюда часто, несчетное число раз. Почти каждый раз отец усаживал ее на свой велосипед, на заднее сиденье, и медленно — минут пятнадцать — вез до Института археологии.

Иногда мать привозила ее на автобусе, особенно когда отец уезжал в экспедиции. Тогда мать всегда дежурила по воскресеньям. Они не любили оставлять дочь одну дома. Именно на этой улице она всегда вспоминала до мелочей все, что здесь случалось. У нее прекрасная память, может, потому что молодые годы всем людям легче запоминаются и труднее забываются.

Вот и археологический институт. Он почти не изменился с детских лет Бай Би: та же вывеска над входом, стильный и опрятный подъезд. Все напоминает добытые из-под земли культурные ценности, для которых двадцать с небольшим лет — вообще не срок, все равно что одна ночь. От ворот идет аллея, с обеих сторон обсаженная деревьями, посередине — узкая дорожка; слышно веселое щебетание птиц в кронах деревьев.

Бай Би тихонько открыла дверь и вошла в небольшое здание. По старой памяти прошла по короткому коридору и заглянула в первый же рабочий кабинет. Взгляды всех работающих сразу устремились к ней. Ее тут знали. Кое-кто на похоронах Цзян Хэ впервые увидел ее, но люди лет тридцати — сорока еще при жизни ее отца Бай Чжэнцю знали маленькую девочку Би.

В кабинете стало тихо, она слышала собственное дыхание. Бай Би почувствовала во взглядах что-то странное, но не могла понять, что это — изумление или страх.

— Бай Би, я знал, что ты можешь прийти.

Возглас раздался из-за спины и испугал ее. Бай Би оглянулась. Это был Вэнь Хаогу, директор института. Он смотрел на нее спокойно и уверенно, ободряюще кивая.

В его присутствии Бай Би застеснялась, будто стояла перед отцом. И не решилась назвать Вэнь Хаогу «дядей».

— Здравствуйте, директор Вэнь, очень рада видеть вас.

— Я тоже очень рад тебя видеть. Как тебе живется в эти дни? Пойдем посидим у меня в кабинете. Здесь у всех срочные дела.

Вэнь Хаогу отвел ее к себе. Кабинет директора был очень просторным. Листва деревьев прикрывала окна, так что в кабинете было сумрачно и сыровато. В этом полумраке Бай Би чувствовала себя беспокойно и могла только скромно, не без робости стоять в уголке.

— Присаживайся. — Вэнь Хаогу налил чаю.

Бай Би послушно села.

— Бай Би, ты очень-очень давно не приходила сюда. В последний раз тебе было всего десять, ты сосала фруктовое мороженое на палочке, выглядела малышкой. Я по-прежнему ясно помню тебя в то время, а теперь ты уже взрослый человек, выросла по-настоящему. Мы же, наоборот, состарились. — Он вздохнул и многозначительно посмотрел на нее.

Вэнь Хаогу уже за пятьдесят, а он до сих пор не женат. Бай Би казалось, что он по-настоящему живет не среди людей, а в древних могилах.

Бай Би стеснялась, помалкивала. Потом ответила вопросом:

— Директор Вэнь, как вы узнали, что я приду?

— В тот самый день, когда с Цзян Хэ случилась беда, он сказал, что, если он здесь умрет, ты непременно придешь, — спокойно сказал Вэнь Хаогу.

— Цзян Хэ так сказал? — По плечам Бай Би прошла дрожь, горло сжала спазма. — Значит, Цзян Хэ заранее предчувствовал, что с ним может что-то стрястись… Неужели это не было неожиданностью?

— Неожиданностью, говоришь? — переспросил Вэнь Хаогу. Он смотрел на нее удивленно, и она не понимала почему. После долгого молчания он процедил: — Конечно, неожиданность, ко-неч-но.

Это было сказано странным, удивительным тоном. Бай Би уставилась в бесстрастное лицо Вэнь Хаогу, словно хотела в нем что-то разглядеть.

Ее подмывало расспросить директора, но ничего не получалось, а что скрывалось за взглядом Вэнь Хаогу, не смог бы разгадать никто.

— Хотелось бы, чтоб это было неожиданностью, — осторожно заметила она.

— Не будем говорить об этом. Я тоже очень переживаю беду с Цзян Хэ, он был моим лучшим учеником, я его растил. Он мог бы стать таким же замечательным археологом, как Пэй Вэньчжун или Цзя Ланьпо. Он мог бы совершить в археологии настоящие чудеса, взойти на самую вершину славы. Ну извини меня, не буду больше об этом. А ты-то сама как? Ты должна забыть это ужасное дело целиком и полностью, а не погружаться в него. Ты молода и очень красива, у тебя еще будет счастье. — Только теперь Вэнь Хаогу впервые улыбнулся.

— Спасибо.

— Ну а как мама? Выздоравливает? — прищурился Вэнь Хаогу.

Бай Би тихо ответила:

— С мамой все как прежде. Она в психбольнице. Никаких признаков улучшения нет.

— Я уже очень давно не навещал ее. На днях выберу время и схожу. Но сейчас я больше беспокоюсь за тебя. Боюсь, что ты не перенесешь такого удара.

— Успокойтесь, со мной беды не случится. Директор Вэнь, почему я сегодня нигде не вижу Сюй Аньдо?

Директор печально ответил:

— Сюй Аньдо? Ты ничего не знаешь? С ним тоже беда. После похорон Цзян Хэ, в тот же день, вечером, на набережной произошло транспортное происшествие. Сюй Аньдо на мотоцикле врезался в дамбу и погиб на месте. Невыносимый ужас.

Бай Би передернула плечами, ее глаза широко раскрылись; казалось, она не понимает его слова. Она вспомнила день похорон, вспомнила, как Сюй Аньдо окликнул ее, хотел поговорить, но удержался; он был в черном спортивном костюме. Помолчав, он оседлал свой мотоцикл и укатил от крематория.

Девушка поникла.

— Что с тобой, Бай Би? Я знал, что эта новость изумит тебя и напугает, но беда уже случилась, ничем тут не поможешь. Все эти дни наш институт погружен в печальные переживания.

Она грустно кивнула:

— Да… Все так внезапно. Я не думала, что с таким человеком, как Сюй Аньдо, тоже случится беда.

— Непостоянна жизнь человеческая, — произнес Вэнь Хаогу и отвернулся к окну.

— Директор Вэнь, можно мне посмотреть то место, где с Цзян Хэ случилась беда? — набравшись храбрости, попросила она.

— Можно, конечно, — согласился тот.

Вэнь Хаогу провел Бай Би по коридору и остановился перед одной из дверей. Подобрав ключ, отпер дверь.

— С тех пор как с Цзян Хэ случилась беда, эта комната заперта и пустует, все боятся там работать.

Дверь открылась. Воздух в комнате был такой спертый, что Бай Би стало трудно дышать; она заметила, что все окна плотно затворены, а на полу скопилось много пыли. В комнате стояло несколько столов, на них — компьютеры и измерительные инструменты. Около одной стены стоял шкаф, в котором были расставлены древние керамические изделия; но прежде всего останавливал на себе внимание человеческий череп. Бай Би поглядела на хищно оскалившийся череп без страха, зная, что с ним работал Цзян Хэ и бояться тут нечего.

Вэнь Хаогу подвел Бай Би поближе и, указав на череп, спросил:

— Знаешь, что это? Это череп одного из принцев династии Тан, его Цзян Хэ выкопал своими руками.

— Может быть, он и есть единственный свидетель, — сказала Бай Би.

— Да, если бы мертвые могли заговорить, было бы хорошо, — многозначительно ответил Вэнь Хаогу. — Здесь ничего не трогали, все расставлено так, как было в тот вечер, когда Цзян Хэ постигла беда. Общественная безопасность приехала и тщательно все обыскала, но не нашла ничего необычного, кроме компьютера и еще одного импортного прибора, у которого вилка была выдернута из розетки. Можно утверждать, что Цзян Хэ перед смертью работал на компьютере именно с этим прибором. Вероятно, случилось что-то необычайное, что заставило его прервать работу и мгновенно обесточить прибор. Вот, именно здесь.

Вэнь Хаогу показал ей компьютер и прибор на одном из столов.

Бай Би почувствовала, что от них исходит какой-то странный запах. На ее лбу капельками проступил пот.

Указывая пальцем вниз, Вэнь Хаогу строго и торжественно произнес:

— В то утро труп Цзян Хэ был обнаружен именно здесь.

Он поднял голову, глубоко вздохнул и продолжил:

— Цзян Хэ лежал головой вниз, лицом к двери, губы прижаты к полу, кулаки обеих рук крепко сжаты. Говорят, после смерти его пальцы никак не могли разжать, только клещами и разогнули.

— Что он держал в руках? — спросила она.

— У него в руках ничего не было, — задумчиво ответил Вэнь Хаогу, глядя ей прямо в лицо.

Бай Би замолчала, больше ни о чем говорить не хотелось. Она глядела в пол, стараясь представить себе события того дня. Бай Би легко могла вообразить, как Цзян Хэ падает ей под ноги, вытянув одну руку и крепко сжав кулаки.

Бай Би так долго держала голову опущенной, что это становилось неприличным.

Наконец она собралась с силами, чтобы спокойным голосом спросить:

— Директор Вэнь, а что содержится в этом компьютере?

— Это персональный компьютер Цзян Хэ, так что я сам не знаю, что в нем. После несчастья общественная безопасность скопировала все содержание и унесла. Кажется, там цифровые выкладки.

— А этот прибор? — Протянув руку, Бай Би дотронулась до устройства. На пальцах осталась пыль.

— На этой импортной машине я сам работать не умею. Честно говоря, в нашем институте на ней умел работать один Цзян Хэ. Он был очень одаренным и разбирался во всем. У машины есть окно, куда можно закладывать древние веши, просвечивать их и чистить, а потом автоматически проводить оцифровывание и делать расчеты. Это позволяет ставить разные задачи и получать разнообразные цифровые данные. Что до того, как и зачем использовал Цзян Хэ в тот вечер этот прибор, что именно он измерял и какие данные получил, — все это известно ему одному.

Девушка кивнула и спросила, показывая на стол:

— Этот стол Цзян Хэ?

— Да, — подтвердил директор.

— Я могу осмотреть ящики? — осторожно спросила Бай Би.

— Пожалуйста. Общественная безопасность уже все обыскала и сказала, что внутри исключительно личные вещи Цзян Хэ, их оставили для передачи родным покойного. Но родители Цзян Хэ так и не пришли за ними. Ты его невеста и можешь их взять.

Бай Би протянула руку, немного поколебалась, но ящик вытащила. Через мгновение она попросила:

— Извините, директор Вэнь, могу я побыть здесь одна?

— О чем разговор, я понимаю твои чувства. Ладно, пойду займусь институтскими делами. Будешь выходить, не забудь запереть дверь.

Вэнь Хаогу тихонько вышел из комнаты.

В комнате осталась одна Бай Би, вокруг — никого, дверь закрыта, тишина. Наверное, в тот вечер, когда случилась беда с Цзян Хэ, все было точно так же. Подняв голову, она осмотрелась. На душе было тошно, будто она провалилась в болото и барахтается в грязи, не в силах вырваться из засасывающей трясины. Бай Би заглянула в ящик. В нем лежало немногое: аккуратная стопка газет за предыдущий месяц, несколько специальных книг по истории и археологии. Самым толстым был журнал по вопросам истории «Лиши яньцзю».

Еще здесь были перчатки, лупа, несколько маленьких щипчиков и небольшие бамбуковые бирки — инструментарий Цзян Хэ на раскопках. В самом дальнем углу ящика — связка ключей. Она взяла эти ключи, которых у Цзян Хэ никогда не видала. Бай Би вздохнула: у нее все-таки оставалась надежда что-нибудь найти, но здесь если и было что-то важное, то его давно уже забрала полиция и унесла как вещественное доказательство.

Она горестно покачала головой и взяла толстый исторический журнал «Лиши яньцзю». Вдруг из журнала выпал маленький блокнотик. Бай Би внимательно осмотрела его. Он был очень тоненький, в белой бумажной обложке. Бай Би бережно раскрыла блокнот и увидела, что в самом начале черной тушью написано следующее:

БЕСПЛОДНАЯ ЗЕМЛЯ

А то еще видал я Кумскую Сивиллу в бутылке.

Дети ее спрашивали «Сивилла, чего ты хочешь?», а она в ответ: «Хочу умереть».

Посвящается Эзре Паунду,

Мастеру выше, чем я

1. ПОГРЕБЕНИЕ МЕРТВОГО

Это была поэма Элиота «Бесплодная земля», которую Бай Би раньше читала. Нельзя сказать, что поэма ей очень нравилась, но некоторые строки произвели глубокое впечатление и запомнились.

Однако эти строки были записаны вовсе не рукой Цзян Хэ. Тот писал иероглифы грубо и размашисто, а в этом блокноте они были выписаны тонко и изящно. Должно быть, их писала девушка. Бай Би стала листать дальше. Правильно, все та же длинная поэма, которая заполнила несколько страниц; переписано вплоть до двух последних строк:

Запись кончалась именем поэта: Элиот.

Ниже была строчка иероглифов, которая озадачила Бай Би. После имени Элиота чья-то рука начертала:

«Не Сяоцин дарит Цзян Хэ».

Не Сяоцин? Этого имени Бай Би никогда не слышала. Кто это? Имя напомнило, что у Пу Сунлина в «Странных историях из кабинета неудачника» есть новелла «Не Сяоцин», а по ней снят кинофильм «Блуждающая душа девушки Цин». Имя девушки, ставшей тенью, у которой возник захватывающий роман со студентом… Конечно, эта Не Сяоцин никак не может быть персонажем, описанным Пу Сунлином. Возможно, отец девушки любил читать новеллы Пу Сунлина, поэтому и дал дочери такое интригующее имя.

Никаких сомнений, что поэма Элиота «Бесплодная земля» была переписана девушкой Не Сяоцин и блокнот с ней она подарила Цзян Хэ. Он спокойно хранился в ящике его стола, пока Бай Би не увидела его. Дело оказывается не таким простым, как она себе воображала. Сердце Бай Би снова заколотилось, она схватила блокнот и стала листать дальше. В конце несколько страниц оставались чистыми, там ничего не было написано. Она осторожно положила блокнот на стол тыльной стороной кверху и только тогда заметила, что на ней сделана надпись двумя иероглифами:

ЗАКЛЯТИЕ

Бай Би могла поклясться, что эти два иероглифа были написаны собственной рукой Цзян Хэ. Заклятие? Заклятие чего? Она тихонько прочитала про себя оба иероглифа по отдельности:

«За-кля-ти-е».

Какой в этом смысл? Словно кто-то крепко обхватил ее за плечи и потряс; Бай Би уронила голову и задрожала всем телом. Не надо больше оставаться в этой комнате! Ей захотелось уйти отсюда, уйти от всех этих вещей. Она взяла блокнот и связку ключей из ящика, положила себе в сумочку, потом быстрым шагом вышла из комнаты и заперла дверь.

Ей не хотелось снова встречаться с директором, поэтому Бай Би постаралась поскорее выйти за большие ворота Института археологии. Тяжко было переносить здешнюю атмосферу, хотя раньше она была привычной. Бай Би прошла по полутемному коридору и уже подходила к большим воротам, когда навстречу ей вышел высокий мужчина и, улыбаясь, произнес:

— Вы, должно быть, и есть Бай Би. Как вы повзрослели. А меня припоминаете?

Она рассмотрела стоявшего перед ней мужчину. На взгляд ему было лет тридцать пять — тридцать шесть, вполне городского вида. Тщательно перебрав в памяти все лица, похожие на это. Бай Би неуверенно сказала:

— В свое время папа велел, чтобы я называла вас дядя Линь, верно?

— У тебя прекрасная память. А я помню, что в детстве ты часто рисовала картинки у папы в комнате. Однажды на плане для раскопок ты нарисовала яблоко и грушу. Вот было забавно! Меня зовут Линь Цзысу, я здесь отвечаю за хранение находок.

Бай Би кивнула, вспомнив наконец человека, который стоял перед ней. Тогда Линь Цзысу был молодым парнем двадцати с небольшим лет, только что поступившим в институт. Еще она вспомнила, что он всегда очень модно одевался. Бай Би заговорила почтительно:

— Здравствуйте, сегодня я пришла только посмотреть на то место, где случилась беда с Цзян Хэ.

— Забудь про все. Не надо больше приходить. Это дело к тебе касательства не имеет, — Линь Цзысу вдруг заговорил очень строгим голосом.

Как же так? Почему он сказал то же самое, что в тот день говорил Сюй Аньдо? Не понимая, Бай Би переспросила:

— Извините, а о каком деле речь? Вы непременно должны мне сказать, прошу вас.

— Бай Би, ты еще молода, перед тобой длинный и долгий путь, не надо из-за случившегося пренебрегать опасностью и понапрасну рисковать. Дело не стоит того.

— Какой опасностью? Скажите мне, пожалуйста.

— Смотри: Цзян Хэ уже умер, причем непонятно отчего. Ты, должно быть, уже знаешь, что Сюй Аньдо тоже погиб. А ты знала их обоих. Может быть, еще и другие люди пострадают, — ледяным тоном заявил Линь Цзысу.

— Другие? Вы говорите, это не единичный случай? Есть еще и другие связи? Тайные любовные? Неужели это действительно так страшно?

Бай Би не могла упустить случай поговорить на эту тему.

Линь Цзысу покачал головой.

— Извини, я наговорил лишнего. Не могу продолжать разговор. До свидания.

Он повернулся и хотел уйти. Бай Би вдруг что-то вспомнила и, забыв о приличиях, крикнула ему:

— Есть еще один, последний вопрос. Позвольте узнать, кто такая Не Сяоцин?

Линь Цзысу медленно обернулся, удивленно посмотрел на нее и проговорил:

— Зачем ты спрашиваешь об этом?

— Извините, просто хочется узнать.

— Это всего лишь проходившая здесь практику аспирантка. Она была рекомендована профессором Ли из Института палеобиологии. Стажировалась у нас три недели и отбыла. А в чем дело?

— Спасибо, никакого дела нет, просто представился случай спросить.

Линь Цзысу нахмурился и тихо прошептал:

— Не вникай в это дело. Кошмар еще только начинается, поверь мне.

Он отвернулся и быстро ушел, растворившись в полумраке коридора словно тень.

Вокруг никого, было очень тихо. Бай Би стало зябко, она обхватила плечи руками. Быстрым шагом покинула здание, прошла по аллее и вышла из больших ворот Института археологии.

За воротами светило солнце. Его лучи приятно грели, на белоснежной коже Бай Би появился розоватый оттенок. Улица была пустой и чистой. Уже собираясь уходить, Бай Би заметила, что за ней следит пара глаз с противоположной стороны. Она всмотрелась и обнаружила, что там стоит молодой парень и смотрит на нее.

— Цзян Хэ, — прошептала она невольно.

Плечи ее содрогнулись, жуткий ужас сменился возбуждением, она дернулась, чтобы перебежать на ту сторону улицы. Однако тут мимо пронеслась машина, преградив ей дорогу, и Бай Би осталась стоять в воротах института.

Нет, этот человек не был Цзян Хэ, хотя фигурой и обликом очень походил на него. Это был не он, а другой человек. Бай Би вздохнула и в душе даже посмеялась над собой, однако невольно продолжала вглядываться в молодого мужчину на другой стороне улицы. Он стройный, лицо как у Цзян Хэ, энергичное и сильное, с четко очерченным подбородком; вся фигура выглядит меланхоличной, зато глаза смотрят необыкновенно остро, будто он видит ее насквозь.

Бай Би стал очень неприятен этот взгляд, ей расхотелось увидеть парня поближе, и она быстро ушла.

Мужчина на противоположной стороне улицы спокойно и невозмутимо проследил, как она уходит, и остался наблюдать за воротами Института археологии.

То был Е Сяо.