Лестница на четвёртый этаж встретила нас ледяным сквозняком, который тянул прямо из выбитых окон разгромленной квартиры. Повреждённые в драке с гопниками рёбра ещё слегка поднывали, но алая мазь Ааэи работала на совесть — под кожей разливалось приятное согревающее тепло, возвращая телу прежнюю гибкость.

Вася упёрся плечом в треснувшую деревянную створку двери тёмного колдуна. Дверь висела на одной перекошенной петле, сиротливо поскрипывая от каждого порыва ветра.

— Ну чё, Поляр, навалимся? — Вася поплевал на ладони и ухватился за нижний край рассохшегося полотна. — Под силой должен, как картонку, снять.

— Давай, только аккуратно. Не хватайся за щепки, там гвозди ржавые торчат, — я перехватил поудобнее свою стальную тонфу и упёрся ногой в косяк, помогая другу. — Тяни на себя по моей команде. Три, два… пошёл!

Дерево жалобно затрещало. Вася напрягся, его лицо налилось густой краской, а жилы на шее натянулись от натуги. Вложенные в «Акцессию» минуты сделали своё дело. С коротким металлическим визгом ржавый штырь вышел из паза, и тяжёлая, обитая старым дерматином дверь рухнула прямо на нас. Мы едва успели подхватить её, чтобы она не грохнулась о бетонные ступени.

— Охренеть, тяжёлая, зараза, — выдохнул Полоскун, удерживая дверь перед собой. — Но под бафом… слушай, реально, как фанерку, держу. Прямо чувствую, как упор в ноги идёт.

Идея Макса насчёт щита мне очень понравилась, да и Вася тоже одобрил, потому перед тем, как идти на стрелку с подвальными тварями, мы решили вдвоём наведаться в разорённую квартиру наверху, где одна из дверей сильно пострадала во время боя.

Она уже держалась на одной петле, и снять её, чтобы использовать как башенный щит, казалось хорошей затеей. Всё лучше, чем курочить то, что ещё послужит новым владельцам.

— Отлично. Будешь у нас живым заслоном, — я помог ему развернуть конструкцию так, чтобы Вася мог ухватиться за остатки внутренней ручки и деревянный брус каркаса. — Главное, под ноги смотри. Если покатишься по лестнице с этой дурой — костей не соберём.

Спускаясь на третий этаж, мы напоминали странную строительную бригаду. Вася осторожно пятился спиной вперёд, придерживая массивную дверь, а я страховал его со стороны перил, то и дело оглядываясь на затихший коридор четвёртого яруса.

В прихожей Ааэа нас уже ждали остальные. Макс стоял возле своего рюкзака, Настя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, прижимая к груди фиалковый блокнот брата, а Марта сосредоточенно проверяла плотность соляных пакетов в своей сумочке.

— Все готовы? — спросил я, осматривая группу. — Макс, ящик на тебе. Помни, что бросать его нельзя, иначе сильно расстроишь нашу красавицу. Ааэа, ты как?

Безликий дух скользнула к выходу, её шёлковый халат едва слышно прошелестел по паркету.

— Я готова, — тихо отозвалась она, укладывая ладонь на металлическую гарду меча. — Но помни, экзорцист, внизу пахнет очень старой смертью. Даже мне там не по себе.

Макс молча подошёл к деревянному коробу Ааэи, присел и резким движением закинул широкие лямки себе на плечи. Его лицо напряглось, зубы сжались, но парень выпрямился вполне уверенно. Было видно, что вес в сорок килограммов даётся ему непросто, но жаловаться он не собирался.

Мы начали спуск.

На первом этаже царил полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом уличного фонаря из грязного окна над входом. Я подошёл к тяжёлой деревянной двери подвала. Она была точной копией той, что запирала подземелье в доме Агафьи — массивная, обитая ржавым железом, со старинным навесным замком, который я заранее отпер ключами риелторши.

— Так, Вася, Настя — светите вниз, как только открою, — скомандовал я, накладывая ладонь на холодную ручку. — Макс, Марта — держитесь на две ступени выше. Поехали.

Дверь поддалась со скрежетом, который в тишине подъезда показался оглушительным. Из проёма пахнуло сыростью, холодом и застарелой пылью. Обычный подвальный дух, ничего примечательного.

Лучи двух фонарей прорезали темноту лестничного пролёта, выхватывая серые бетонные ступени, покрытые налётом грязи и сухого мусора. Никакого движения внизу не было видно. Тишина стояла мёртвая.

— Поляр… — шёпотом позвал Вася, заглядывая через край своего деревянного щита. — Там вроде чисто. Уверен, что эти подвальные ужасы там?

— Что скажешь, Ник? — спросил я у духа.

— Жопой чую, есть они там, ох как есть, — произнёс он мрачно. — Недоброе вы затеяли. Хорошо, что вас много — если не сдюжите, успею сбежать, пока вас схарчат.

— Ник… — я покачал головой, вглядываясь в серые тени внизу, но заканчивать фразу не стал, всё равно старик не изменится. — Вась, держи щит покрепче, спускаемся.

Мы пошли вниз по одному. Я шёл первым, держа шокер наготове, Вася прикрывал меня своим импровизированным щитом из двери, следом осторожно ступала Настя, непрерывно щёлкая фотоаппаратом в надежде поймать хоть какое-то аномальное свечение.

Подвал этого дома оказался огромным. Пространство уходило далеко в темноту, разделённое массивными кирпичными колоннами и бетонными перегородками. Под ногами хрустел мелкий щебень, битое стекло и обломки старых ящиков. Где-то в глубине монотонно капала вода, и этот звук — кап… кап… кап — эхом разносился под низкими сводами.

По стенам шли трубы коммуникаций — старые и давно требовавшие ремонта. От них по подвалу распространялась сырость, и как следствие — пахло плесенью и грибком.

Поначалу всё было тихо, так что впору задуматься над тем, что подвалыши и правда здесь не живут. Или, может, так говорил во мне поднимающийся липкий страх перед потусторонним злом.

Из глубины подземелья, из узких проходов между бетонными блоками пополз тяжёлый, жирный, удушливый смрад. Он мгновенно забил ноздри, деря горло едким привкусом аммиака, кошачьих испражнений и сладковатой, гнилостной вони разлагающегося мяса. Запах был настолько плотным, что казался почти осязаемым.

— Господи… — Марта судорожно прижала к носу платок, её плечи мелко задрожали. — Чем здесь воняет? Это… это, как на скотобойне.

— Хуже, — тихо отозвалась Настя, светя фонариком на влажные стены. — Это запах гнили. Настоящей, глубокой гнили. Брат писал, что так пахнет некромантия на поздних стадиях…

— Тихо! — шикнул я, поднимая руку.

В темноте подвала, прямо за ближайшей кирпичной колонной раздался странный звук. Это было не шуршание лап и не писк грызунов. Из темноты доносился низкий, вибрирующий гул. Он напоминал кошачье урчание, но звук был слишком громким, влажным и каким-то металлическим.

Урррр… жжжж… урррр…

— Посветите туда! — скомандовал я.

Вася резко повернул фонарь, и луч света выхватил пространство между двумя бетонными блоками.

Я замер, чувствуя, как волосы на затылке зашевелились от ужаса.

Из темноты на нас смотрели десятки глаз. Они не светились привычным зелёным или жёлтым светом, как у обычных кошек. Это были мутные, слепые, покрытые белёсой плёнкой глаза.

Сами животные выглядели ужасно. Облезлая, покрытая колтунами и грязью шерсть, сочащиеся язвы на боках, обломанные уши и выпирающие рёбра. Существа, напоминавшие поднятых некромантией кошек, стояли абсолютно неподвижно, не издавая ни звука, и просто гипнотизировали нас своими слепыми взглядами. Они были похожи на маленьких оживших мертвецов, восставших из могилы.

А за их спинами, медленно выплывая из густой тени подвала, показалось оно.

Это была огромная, бесформенная масса биологической материи размером с хорошего телёнка. Существо медленно перекатывалось по грязному полу, шлёпая по лужам десятками уродливых, неестественно вывернутых лап.

Вспышка Васиного фонаря выхватила из темноты детали этой кошмарной туши: лоснящиеся от влаги бока состояли будто бы из спрессованных тел животных. Кое-где из этой склизкой массы торчали лапы, оскаленные челюсти, хвосты и слепые, покрытые плесенью морды.

Вся эта биомасса непрерывно шевелилась, раздуваясь и сжимаясь, словно существо пыталось дышать. На вершине этого кошмарного холма плоти лениво приоткрылись три огромных, заплывших слизью кошачьих глаза, уставившись прямо на нас.

— Мама… — тихо прошептал Вася, выставляя дверь-щит вперёд. — Поляр, это… это что за хрень вообще⁈

— Подвальный ужас, — выдохнул я, чувствуя, как пальцы на рукояти тонфы мгновенно вспотели. — Все назад! Вася, держи щит!

Колония слепых котообразных существ вокруг монстра одновременно оскалила зубы, издав тихий, шипящий вздох. И в следующий миг вся эта свора с диким воем бросилась на нас.

Вася упёрся ногами в скользкий, покрытый слизью бетон. Дверь-щит содрогнулась от страшного удара — сразу три облезлые туши с лёту врезались в потемневший дерматин. Гнилые когти с диким скрежетом рвали обшивку, пытаясь добраться до парня. Вася орал от натуги, сдерживая бешеный натиск под акцессией. Его кроссовки скользили по жиже, но он держал заслон.

Я запустил фокусировку, и секунды мгновенно превратились в липкий, тягучий дёготь. Время почти остановилось. Я видел каждую каплю грязной воды, зависшую в воздухе. Шагнул вправо, пропуская мимо себя прыгнувшего кота-мертвеца. Моя стальная тонфа с размаху опустилась на его облезлую голову.

Затем тут же развернулся и ткнул шокером во вторую тварь, летящую Марте прямо в лицо.

— Моё! — из прибора с яростным воем вырвался Никифор, глотая нечисть целиком.

Синие ветвистые молнии опутали костлявые пальцы деда. Полтергейст с безумным хохотом вцепился в следующую тушу, пропуская сквозь неё мощный разряд. Ток дугой перекинулся на соседних тварей. Облезлые туши были единым существом, и повреждение одной из них, похоже, влияло на остальных.

Огромный холм шевелящейся плоти медленно двигался на нас. Никифор попытался ударить молнией в центр туши. Электричество прошло сквозь мёртвые тела, но гигантский монстр даже не замедлился. Он был слишком плотным. Тяжёлая гора гнилого мяса, перегноя и экскрементов просто поглощала разряды, продолжая переть напролом.

Марта с визгом плеснула святой водой из бутылки. Брызги попали на морду одной из тварей, но та лишь яростно встряхнулась, разбрызгивая жижу. Вода не причиняла им вреда — это были не бесплотные тени, а вполне материальная, хоть и поднятая некромантией плоть. Даже странно, что Настя до сих пор их не видит. Подвальный ужас был гораздо более материальным, чем теневики и сервитор.

Макс непрерывно стрелял из воздушки. Тюк, тюк, тюк — заговорённые Настей пульки свинцовым градом впивались в бок гигантской туши, но просто тонули в шерсти, не нанося монстру видимого ущерба.

— Свечу! Он там⁈ Где он⁈ — кричала Настя.

Она направила луч мощного прожектора на глухую кирпичную стену слева, где никого не было. Монстр косился на яркий свет, стараясь не попадать под прямой луч, но это его не убивало и почти не пугало — физическое тело твари реагировало на свет гораздо слабее, чем вчерашние теневики.

Что-то изменилось, когда луч света уткнулся прямо в глаза существу. Отдельные мелкие особи на моих глазах начали собираться в тушу ещё одного, второго подвального ужаса, срастаясь в единую массу.

Глаза девушки расширились от ужаса. Похоже, на этот раз она таки увидела чудовище, и такой вид потусторонних существ её нисколько не вдохновил. Вместо обычной радости от встречи с невозможным из её рта раздался перепуганный, полный ужаса крик.

От неожиданности девушка попятилась назад, но споткнулась о ступеньку и растянулась на лестнице, роняя фонарь.

Ааэа действовала эффективнее всех. Её длинный прямой Гераний со свистом рассёк бок чудовища. Гнилая плоть и копошащиеся насекомые посыпались на пол чёрной жижей. Оружие резало физическую материю идеально, но туша монстра была слишком огромной, а отрубленные части тут же заменялись новыми телами, которых подтаскивали слепые мелкие особи, мало чем напоминающие кошек.

В подвале стремительно становилось жарко. Воздух сделался липким, горячим и спёртым, словно в бане. Запах гнили и аммиака от тепла стал невыносимым, разъедая глаза до слёз. Мы задыхались.

Второй монстр, собравшийся на наших глазах, был чуть поменьше, но он находился прямо за нашими спинами, рядом с судорожно пытающейся подняться Настей м Мартой.

— А-а-а-а! — готесса окончательно потеряла самообладание, закричала от ужаса и намертво прижалась к сырой кирпичной стене, закрыв лицо руками.

Настя в панике взмахнула перед собой шокером, пытаясь защититься, но, толком не видя цели, промахнулась, пустив синюю искру в пустой воздух.

К счастью, Ааэа вид подвального ужаса не впечатлил, и она храбро отвлекла внимание чудовища на себя. Пара взмахов клинка подрезали чудовищу одну из несущих тело лап, затем девушка ранила тварь в голову. Вот только это для монстра не было уязвимой точкой.

Тяжёлая масса тел повалилась в её сторону, буквально подмяла её под себя. Клинок застрял в плоти, а тварь принялась рвать призрачное тело Ааэи десятками когтей. Из её глубоких ран вместо крови сочился бледный, светящийся туман.

Первый же монстр, тот, что был покрупнее, проскочил мимо меня к более уязвимой мишени. Я зажал кнопку шокера, и Ник приобнял тварь. Брезгливостью Никифор не страдал и буквально вгрызся зубами в спину чудовищу. Но оно, хоть и реагировало на электричество, вреда от него получало в разы меньше, чем теневики или лярвы.

Игнорируя Ника, монстр навалился на Макса. Парень не успел среагировать — тяжёлая туша сбила его с ног. Очки со свистом отлетели в грязную лужу, деревянный короб Ааэи с грохотом повалился рядом. Огромная пасть, состоящая из десятка полуразложившихся челюстей, зависла прямо над горлом Макса.

Нет, шокером эту тварь не остановить. Электричество лишь заставляло мышцы мёртвого мяса сокращаться, но не парализовало кота, как вчерашнего сервитора. Здесь нужно было оружие, способное мгновенно оборвать связь этой биомассы с потусторонними силами.

Тело не поспевало за разумом. Макса нужно было спасать, пока его первый же поход не стал последним. Я выронил тонфу, на лету выхватывая из-за пояса «Слезу Теней». Синий камень в рукояти кинжала мгновенно вспыхнул ровным, лазурным светом.

Сейчас мне больше всего была нужна скорость, превосходящая человеческую. Я сосредоточился на этом, и мне удалось переключить акцессию на физические возможности тела.

Я сделал яростный рывок вперёд. Синий клинок «Слезы Теней» с влажным хрустом по самую рукоять вошёл в шевелящуюся массу гнилого мяса прямо над головой Макса. Тварь истошно, по-человечески взвыла.

Кинжал работал намного лучше. Несмотря на то, что рана была куда меньше, чем оставлял меч Ааэа, это оружие делало что-то ещё, судя по яркой пульсации лазурного камня.

В судорожной агонии чудовише рванулось в сторону, и его огромные когти глубоко распороли моё бедро.

Я пошатнулся от боли, едва удержавшись на ногах. Горячая кровь мгновенно пропитала джинсы, но дело было сделано — чудовище отстало от Макса.

Завизжав, тварь отскочила, и в неразумных слепых глазах я прочитал тень страха. Существо было ранено, а сила кинжала, похоже, его ослабляла и не позволяла регенерировать.

Ааэа, истекая светящимся призрачным туманом, из последних сил сдерживала меньшего монстра. Её клинок двигался всё медленнее, призрачный халат был изорван в клочья.

— Ом-Шри-Кали-Намах! — Настя принялась в панике читать во весь голос какую-то мантру.

Этот звук на секунду сбил монстра с толку — он замер, мотая уродливыми головами. Этого короткого мига Ааэа хватило. Собрав остатки сил, она нанесла точный круговой удар, рассекая тварь пополам. Меньший подвальный ужас с шипением рассыпался отдельными телами мёртвых животных.

Но самый крупный монстр, которого я ранил, уже готовился к новому броску.

— Вася, держи его! — заорал я, зажимая рану на бедре.

Друг среагировал мгновенно. С диким рёвом он рванулся вперёд и со всей силы обрушил тяжёлую дверь-щит прямо на тушу, прижимая её к бетонному полу. Тварь извивалась под деревом, пытаясь укусить Васю за ноги, но Полоскун под акцессией стоял насмерть, вдавливая щит в тушу чудовища.

Я прыгнул сверху, превозмогая адскую боль в ноге, и обеими руками вогнал кинжал в самую глубь шевелящейся туши.

Синий камень в рукояти вновь вспыхнул ослепительным лазурным светом. Монстр содрогнулся в последний раз и рассыпался на отдельные части.

Вспышка кинжала на миг осветила влажную кирпичную стену за трубами. Прямо на ней проступило вырезанное глубокими линиями схематическое изображение женщины, прижавшей ладони к губам. Чуть ниже тянулась надпись:

«Безмолвная благоволит вам».

Но радоваться победе времени не было. Адреналин стремительно уходил, оставляя нас наедине с последствиями боя.

Макс лежал на полу, тяжело и хрипло дыша с разорванной окровавленной рубашкой. Вася привалился к стене, держась за ушибленное плечо. Из пореза на моем бедре непрерывным ручьем текла кровь. Ааэа присела на полу, прижимая руки к ранам, словно пыталась таким образом задержать утекавшую светящуюся дымку.

Монстры были повержены. Их тела постепенно начали светлеть, медленно и словно нехотя, превращаясь в белёсый свет. Много! Ещё непонятно, насколько, но очень много!

Однако обрадоваться этому я не успел…

Неожиданно за нашими спинами раздался тяжёлый глухой удар.

БАМ!

Дверь подвала захлопнулась. Сама.

Я, прихрамывая, бросился к ней по ступеням вверх. Схватился за ручку — заперто. Намертво.

Я вспомнил, как легко этот клинок прорезал толстую сталь двери в доме Агафьи. Размахнулся и со всей силы попытался вогнать лезвие. Раздался сухой металлический звон.

Клинок просто скользнул по двери, не оставив на ней даже царапины. Я ударил ещё раз, переключив акцессию на силу — лезвие снова отскочило, как при ударе по литой броне. Дверь не поддавалась. Физика этого дома окончательно сошла с ума, заперев нас в ловушке.

Тем временем температура в подвале продолжала стремительно расти. В бою я не придал этому значения, но сейчас воздух стал настолько горячим, что дышать становилось нечем.

Один за другим начали гаснуть фонари. Сначала тускло мигнул и умер прибор Васи, затем погас экран телефона Марты. В воцарившейся полутьме остался работать только один источник света — мощный поисковый прожектор Насти.

Девушка, тяжело дыша, повела лучом по подвалу, выхватывая влажные стены. И на одной из кирпичных перегородок свет замер.

Там, на уровне глаз красовалась грубая неровная надпись, будто выцарапанная наспех гвоздём:

«ВЫ РАЗОЧАРОВАЛИ ПОДВАЛ».

В этот же миг под потолком с жутким свистом лопнула первая труба отопления. Следом за ней с грохотом разорвало вторую.

Из проломов с шипением вырвались густые струи белого обжигающего пара, мгновенно заполняя тесное подземелье. Температура стремительно поползла вверх. Пар обжигал кожу, а под ногами, смешиваясь с грязью и останками превращающихся в свет чудовищ, начала быстро собираться кипящая вода, заливая наши подошвы.

Мы оказались заперты в раскалённом котле, и времени на спасение у нас почти не оставалось.