Несколько секунд все молча смотрели на Оболенскую. Не знаю, как все остальные, а я ожидал ещё одной порции информации. Поняв, что её не будет, скосил взгляд на Беатрис, которая задумчиво пялилась вдаль.

Но первой говорить начала Верпа.

— Как смеешь ты на чужой земле распоряжаться, златоокая? Говоришь так, будто жена господину моему и это всё твоё по праву. Но не так это! А значит, не можешь ты распоряжаться землями его и душами его.

Прозвучало это так, что даже сама блондинка, кажется, впала в прострацию. Телефон, который она уже достала, так и остался в руке, а растерянный взгляд был обращён на кикимору.

— Тхаги… Это индусские индуснутые индусы. Лгали, убивали и разумы свои с Древней сливали. Давно вырезаны все, мурр. Не должно их тут быть.

— Ту Древнюю звали Кали, — Оболенская предпочла никак не комментировать слова Верпы и перевела взгляд на кошку. — И она была не обычным зверем, что полон силы. Хитрожопую суку ловили пять веков, прежде чем наконец развоплотили.

Я вроде и привык, что мифы каждый раз оборачивают былью, причём чаще всего с неожиданной стороны. Но это всё равно сейчас прозвучало неожиданно.

— А это выходит, её последователи? — моя рука указала на дом.

— Да. Не самые многочисленные, но одни из самых опасных.

Телефон она так и крутила в руках, но пока не звонила и не спешила набирать сообщение. В целом логично — вся её семья была в Москве, тогда как ситуация «здесь и сейчас» зависела от текущего расклада сил. И судя по всему, блонда не была уверена, что он в её пользу.

— Что они творят там? От дома несёт силой чужой и тёмной. Дрянью, которую стоит навсегда выжечь.

Всё-таки посмотрев на кикимору, что к ней обратилась, Анна поджала губы.

— Зарядную станцию для себя выращивают.

Чего-чего? Вот о таком вообще впервые слышал. Как и все остальные — на блонду устремилось сразу пять заинтересованных взглядов.

— Тварь, которая даёт им силы. Но… Отсюда понятно — что-то пошло не так. Я бы на вашем месте туда не совалась.

Что сказать — на своём месте я бы тоже туда не пошёл. Вообще, улёгся бы на диван и отлежался добрые сутки. Проблема была только в том, что сейчас требовалось не реализовать мои желания, а делать то, что должно. В противном случае не выжить.

Либо это так проявлялась душа гусара, недовольная тем, что кто-то там спокойно бродит по территории, формально находящейся под его контролем.

Эта мысль пришла в голову уже после того, как я двинулся прямо к дому, на ходу увеличивая концентрацию силы в глазах и присматриваясь.

— Ты в курсе, что идиоты долго не живут?

— А ты знала, что оскорбление человека, на чьей земле находишься — верный путь к депортации?

Оболенская гордо вскинула подбородок. Смерила меня взглядом. И промолчала. Почему-то не решилась обрушиваться на меня с претензиями или чем-то подобным.

— Вот так-то. На хозяина где сядешь, там и слезешь. Хотя если бы я сама уселась, просто так он бы меня не скинул. Это была бы история с хорошим финалом, хе-хе.

— Знаешь, тут есть один оборотень германский. Ему бы твой характер точно понравился.

Алиса повернула голову к Владе, которая сверлила лисицу гневным взглядом. И отрицательно помахала головой.

— Не. Тупые качки — не моя тема. Пусть с ним крестьянки зажигают.

Выражение лица Оболенской, которая уже окружила себя барьером, прочитать было сложно. Но одно я понимал без слов — подобные разговоры чужой свиты для неё точно в новинку.

Впрочем, моё собственное внимание было обращено к дому, который постепенно становился всё ближе.

Стены с иссиня-чёрными прожилками. Затянутые тёмными пузырями стёкла окон. Покрытая непонятной пульсирующей гадостью крыша, с которой свисали ошмётки чего-то похожего на тёмно-розовую плоть.

Не слишком презентабельный внешний вид. Не говоря уже про запах, который бил в нос.

Поняв, что позади свиты Оболенской плетётся ещё один человек, я остановился. Оглянулся назад.

— Возвращайся к машине и жди там. Если твой отец вдруг ещё жив, я его приведу.

Костя потрясённо уставился на меня.

— В каком смысле, если? Он сегодня со мной говорил.

— Угу. Именно так оно всё и происходит, если ты не знал. Вот ты с кем-то говоришь, а через пару часов всё уже кончено. Но он может быть жив. И тогда я приведу его к тебе.

Сам не знал, почему решил отреагировать настолько жёстко. Как будто вскипело что-то внутри, вынуждая ответить Косте на грани. Судя по его собственному лицу, сам он тоже подобного не ожидал. Тем не менее взял и просто побрёл назад.

— Да ты философ, — усмехнулась Оболенская. — Специально где-то учился?

А ведь она до сих пор надеялась вытащить из меня информацию. Интересно, что духоглядка станет делать, когда поймёт, что рассказывать я ей ничего не собираюсь?

Хотя нет. Основной вопрос был в ином — какие мысли посетят её голову после отчёта о моей предыдущей жизни. Могу поспорить, не ранее чем завтра, его положат девушке на стол. И вот тогда ей придётся как-то объяснить самой себе, как так со мной вышло? Причём основных вариантов будет всего два. Либо я успешно скрывался ото всех вокруг, либо обрёл свои возможности совсем недавно.

При выборе второй версии, разветвлений было немного и самые вероятные из них — совсем не в мою пользу.

С другой стороны — прямо сейчас она не понимала кто перед ней и подлинной угрозы не представляла. Да и потом, Оболенские скорее всего предпочтут постепенно прояснять картину, а не бросаться в атаку с шашкой наголо.

Мы были уже совсем близко от стен дома, что позволило с чистой душой проигнорировать вопрос блондинки. Сама она, притормозив, повела взглядом, рассматривая стены.

— Вперёд. Выполнить разведку и доложить.

Не успел я понять, к кому она вообще обращается, как вперёд устремились все трое телохранителей. Оба мужчины окутались защитными барьерами и сформировали энергетические шпаги. Позвоночник женщины сверкал бирюзой, а сама она достала револьвер, на котором тут же засияли символы.

Один из почти одинаковых парней рубанул шпагой дверь, вскрыв замок. Осторожно заглянул внутрь. Потом снял с пояса и метнул внутрь что-то осветительное.

— Быстрее! Мне что, всю ночь тут торчать?

В голосе Оболенской звучало явственное раздражение, а её люди тут же ускорились. Все трое исчезли внутри, продвигаясь вглубь дома.

— У вас наверное очень детализированные слова присяги. Чтобы даже плюнуть на труп хозяина было нельзя.

Слова Влады буквально сочились иронией, а вот повернувшаяся к ней Оболенская, расплылась в улыбке.

— Откуда тебе знать что-то о присяге, дикарка? У кого ты её в своих лесах принимала? Медведей с волками разве что.

В воздухе негодующе каркнула Грана. После чего послышался скрипучий голос вороны.

— Порр-р-рвать и утопить! Рр-р-распутная девка!

Аристократка медленно подняла взгляд. Проводила им улетевшую птицу. Повернулась к Владе.

— Она у тебя разговаривает?

— А что, твои так не умеют? Присяга запрещает?

Духоглядка моргнула, пребывая в однозначной растерянности. Из проёма же показалась женщина-ведьмачка.

— Всё в порядке, Ваше Златешейство. Можете заходить.

— Может пусть она одна идёт? А мы назад поедем, пиво пить… Что скажешь, хозяин?

Судя по тембру голоса, Алиса заходить в дом желанием не горела. Но отступать сейчас было бы глупо. К тому же, Анна использовала фразу «выкачать силу» — значит внутри могут ждать трофеи. Да и трое её присяжников двигались первыми. С одной стороны — могут что-то присвоить, пока никто не видит, но с другой именно они примут на себя первый удар.

— Можешь подождать здесь. Вместе с Владой. А мы с Верпой сходим внутрь.

Шаманка с кицунэ обменялись взглядами. Потом вместе уставились на Анну, которая сделала вид, что ничего не заметила.

— Ну уж нет. Я помню истории о том, как ценна свежая кровь.

Посмотрев на решительно шагнувшую вперёд Владу, я сначала не понял, о чём она. Но уже через секунду дошло. Духоглядцы активно размножались. Но от соития обычного человека и того, что может использовать золотую мощь, чаще всего рождались самые обычные дети.

Для надёжности результата, требовался партнёр с «родословной». Тот, кто обладал точно такой же мощью. Как итог — все крупные и влиятельные семьи духоглядцев давно приходились друг другу роднёй. Как минимум, их основные ветви. Отыскать новых партнёров, которые бы не являлись твоими родственниками, при этом будучи настоящими духоглядцами, стало настоящей проблемой.

На днях всё это вывалила на меня Беатрис, которой внезапно захотелось поговорить на тему размножения. А для надёжности приправила краткой геополитической справкой — семьи, которые не были в союзнических отношениях, как потенциальные партнёры рассматриваться не могли. Даже пожелай кто-то из них заделать ребёнка с человеком противоположного пола из фамилии конкурентов, ему бы такого не позволили. В самом крайнем случае убили бы.

Всё это пронеслось в голове, пока я шагал следом за шаманкой, что решительно вломилась в проём. Правда перед самой дверью меня обогнала Верпа.

— Негоже в такое место нечистое и первому вам заходить, юный господин.

Сзади чмокнули губы Алисы, вытащившей изо рта чупа-чупс.

— А мне зато видна жопка господина. Така-а-ая задница. Я бы её пожамкала…

Впереди что-то буквально прорычала Влада. Тяжело вздохнула Оболенская, закатившая глаза. Сам же я шагнул за порог.

Стены внутри были точно такими же — покрытыми странными пульсирующими полосками. Издалека те казались похожи на те «вены», которые опутывали стены техникума. Но вблизи стала понятна разница.

Если в том случае, я действительно наблюдал нечто похожее на полноценную кровеносную систему, которая работала по своим правилам, то тут скорее уж смотрел на лианы. Ну или плющ. Что-то в таком духе.

Визуальных различий было не так много. Но глядя на стены глазами, пропитанными силой, я ловил себя именно на таком ощущении.

Вся наша компания на миг замерла в полутёмной прихожей, которая освещалась только отблесками далёкого света из-за поворота коридора и заброшенной внутри светящейся палочкой.

Потом оба «близнеца» из телохранителей Анны устремились в коридор. Сама Оболенская, которая так и не стала формировать шпагу, остановилась рядом со мной.

— А-А-А! — вопль заставил сделать шаг назад и сформировать оружие.

Точно так же поступила сама Оболенская, а из-за поворота коридора выскочил один из её охранников.

— Отступайте, госпожа! Бегите! Это…

Договорить он не успел — за спиной мелькнула тень и золотой барьер, что прикрывал мужчину, лопнул. А в следующий момент из его корпуса показался длинный коготь, больше напоминающий саблю.

Секунда и тот рассёк телохранителя надвое, выйдя сбоку из шеи. Рядом ударил выстрел револьвера. За спиной с грохотом захлопнулась дверь.

Последнее особенно удивило — мы с аристократкой обернулись одновременно. Не уверен насчёт неё, но вот я точно удивился. Как-то не привык, что двери могут буквально срастаться со стеной.

— Чё-то мне тут уже не нравится, — вздохнула кицунё. — Эй, ты? Образина тёмная. У вас тут пива нет?

Мне кажется даже неизвестная хреновина, только что выпотрошившая второго телохранителя и проигнорировавшая пулю ведьмачки, на миг притормозила, чтобы посмотреть на лисицу. Потом, правда всё равно скрылась за поворотом коридора.

— И зачем мы сюда полезли, мурр? Могли бы спокойно себе икорку вкушать и сметанкой заедать. А вместо этого тут… Н-да. Нет у кого-то навыка планирования. Совсем нет…

Заметив мой полный возмущения взгляд, кошка отвернулась. Ведьмачка Оболенской, держащая под прицелом основной выход прихожей, бросила взгляд на второй. Потом повернулась к Анне.

— Вы сможете прорубить выход, госпожа? Вскрыть дверь?

Блондинка шумно выдохнула. Вздёрнула подбородок и за какую-то секунду схлопнула шпагу в правой руке, заново воссоздав ту в левой. Освободившимися пальцами достала из кобуры на поясе своих брюк пистолет. Неожиданно тонкий, но зато щедро покрытый золотистыми узорами.

— Держать оборону и ждать. Он только что попробовал свежую кровь. Скоро атакует снова. Перебьём носителей и появится шанс.

Тон был демонстративно-спокойным, но я то видел выражение её лица, когда нечто мелькнуло в коридоре. То, как аристократка смотрела на запертую дверь тоже наблюдал. Ей было до жути страшно. Просто воспитание не позволяло этого показать. Там же наверняка всё было в духе «даже если придётся сдохнуть, ты должна не опозорить семью». Люди почему-то частенько любят подобный бред.

— Верпа, ты можешь дотянуться до земли? Или чего-то ещё?

Мы были на окраине города, а дом окружала тайга. Как по мне, вопрос был максимально логичным. Но кикимора в ответ лишь покачала головой. Стоявшая в нескольких шагах от неё Влада, которая достала пистолет, повторила жест.

— Не волнуйся, хозяин. Прежде чем им придётся добраться до твоего соблазнительного тела, этим мертвякам придётся столкнуться с моими коготочками. Уж я устрою им такое раздиралово, что мало не покажется.

Справа от меня снова вздохнула Оболенская.

— Это не злые духи. Индианки растили в доме рактабиджу.

Поняв по моим глазам, что я не въехал о чём речь, поморщилась.

— Сущность, которую часто использовали последователи Кали. Не Древний, но… Сложно объяснить, если у тебя нет образования. Тварь, взращённая на боли и крови.

— Жертвоприношения, мурр. Теперь я вспомнила… Но никак не могу припомнить, как её убить…

Неужели механизм, который постоянно подбрасывал Беатрис готовые решения каждой из проблем, теперь дал сбой? Почему? Из-за близости могущественного противника?

— Потому что для такого нужна специальная боевая формация. Или заряженный ею артефакт. Британцы, когда вырезали этих кровожадных ублюдков, наклепали тысячи таких.

Информация, которую озвучивала Оболенская, безусловно была интересной. Но вместе с тем, никакого практического смысла не несла. По тону было понятно — у самой аристократки ничего похожего на подобный артефакт не имелось.

— Никого не чувствую. Даже Грану едва-едва. Дом блокирует силы.

Блондинка чуть повернула голову, посмотрев на шаманку.

— Я ведь предупреждала. Не стоило сюда лезть. Наши бы справились за пару суток. Развернули подавляющий периметр и дело с концом. А теперь…

Продолжать фразу она не стала, но и так было понятно, что по мнению духоглядки, финал нас ожидал незавидный. Правда во всём этом раскладе имелось одно занимательное «но» — рактабиджа, кем бы он там ни был, до сих пор на нас не напал.

Глаза, пусть и напитанные силой, ничего не видели сквозь стены. Понять, что за ними происходит было невозможно.

— У тебя есть японская лисичка, мурр. Попроси её об услуге.

Поворачиваясь к Алисе, успел заметить, как на секунду блеснуло удивление в глазах Оболенской. Несмотря на ситуацию, она оторвала взгляд от прохода и тоже посмотрела на кицунэ. Сама же та, вытащив изо рта почти дососанный чупа-чупс, вопросительно приподняла брови.

— Можешь сказать, есть ли тут живые?

Та на миг задумалась. Потом прикрыла глаза. И через несколько секунд вновь их распахнула.

— Пятеро. Остальные мертвы.

Вот оно как. Значит не так уж кровожадна эта тварь. Либо просто оставила себе закуску на будущее. Сложно сказать.

— Держите коридоры под прицелом. Если что покажется, стреляйте. Анна — при необходимости прикрой силой.

Духоглядка посмотрела на меня так, будто я предложил ей поставить подпись под запретом на абьюз с её стороны в отношениях.

— А сам ты что собрался делать?

— Тебе-то какая разница, блондиночка? Или у самой есть какие-то идеи, мурр?

Ледяная маска Оболенской, которую та старалась не снимать всё это время, немного треснула.

— Имперская ты кошка или нет, никто не смеет так говорить со мной! В следующий раз ты поплатишься.

— Попробуй заставить меня поплатиться и твоя семья наплачется, мурр.

Беатрис и аристократка сверкали глазами, а воздух трещал от вытекающей наружу энергии. Надо бы потом спросить кошку, откуда у неё такая уверенность победы в случае конфликта. Против целого клана духоглядцев мы ещё не сражались. Если честно — не очень то и хотелось. Пусть лучше где-нибудь там, подальше от нас сидят и не трогают.

— Хватит! Забыли где мы? Наблюдайте за коридорами!

Зыркнули они на меня так, что сначала показалось — объединятся против общего врага. Но нет — одна уставилась на проём второго коридора, около которого сейчас стояла Влада, а вторая демонстративно отвернулась в сторону, сидя у меня на плече. С тем намёком, что мы и без неё прекрасно справимся.

Я же начал поднимать силу по позвоночнику, раскаляя и доводя до состояния, когда энергия казалась жидким пламенем. Потому что именно такой облик я собирался придать собственной мощи, когда та вырвется наружу.

Грянул выстрел револьвера. Второй. Сверкнули золотистые нити, что исчезли в проёме. Они благополучно достигли согбенной и насквозь чёрной женщины, которая стояла в конце прохода. Даже вспороли её плоть, пробивая насквозь. Но большего почему-то сделать не смогли.

А вот сама неизвестная, вдруг вывернула под углом голову и захрипела.

— Переговоры.

Ведьмачка из охраны Оболенской, которая уже собиралась выстрелить в третий раз, замерла. Краем глаза посмотрела на свою госпожу, которая выглядела не менее ошеломлённой, чем её подчинённая.

Отвечать никто из них не собирался. Беатрис для такого тоже была слишком изумлена. Поэтому я сдвинулся в сторону, присматриваясь к женщине.

— С кем имею честь говорить?

Та какое-то время помолчала. Потом скривила губы в ухмылке.

— Варварой меня звать, паренёк. А та, что сейчас говорит через меня, своего имени не имеет.

Рядом пошевелилась Анна.

— У рактабиджа нет сознания. Это просто сгусток извращённой силы. Он…

— Она! — сухо и хлёстко перебила её согнувшаяся женщина, что выступала живым рупором противоположной стороны. — И у неё вопрос — много ли ты видела тех, кого вы зовёте рактабиджами?

Естественно, Оболенская ей не ответила. Но даже идиоту было понятно — с таким духоглядка раньше не сталкивалась.

Оспаривать разумность противника прямо во время переговоров, которые ты с ним и ведёшь — абсолютный нонсенс. Однако, судя по лицу Оболенской, именно этим она сейчас и предполагала заняться. Так что я сделал шаг вперёд, переключая внимание на себя.

— Чего она хочет?

Исхудавшая и сложившаяся почти пополам женщина, помолчала, царапая ногтями почерневшую стену.

— Свободы. Тела своего собственного. Воли самой выбирать, чем заниматься.

На первый взгляд всё звучало полностью логично. Того же самого желал любой человек, который находится взаперти. Но стоило подумать о том, что сейчас речь идёт про могущественную сущность, способную нести боль в массы, как всё менялось.

— Она же будет делать то, для чего создана. Убивать, мурр.

Переговорщица с другой стороны снова выгнула голову. Шейные позвонки у неё видимо кардинальным образом изменились, став чем-то ещё. Иначе объяснить подобную гибкость, я никак не мог.

— Рисовать она хочет. И петь. Жажды крови нет в ней.

Неожиданно. Хотя одного художника мир уже знал. Лучше бы тот так и остался рисовать свои картины.

— Зачем тогда убила всех здесь?

Вопрос, который озвучила Верпа был абсолютно логичен и казалось подрывал всю аргументацию противоположной стороны. Но женщина, что назвалась Варварой, ответила на него сразу же.

— Они хотели убить её. Уничтожить сознание и подчинить себе её силу.

Стоило признать — обоснование тоже звучало вполне рационально. Однако…

— Как это сделать? Предположим, я хочу дать свободу твоей хозяйке? Что для этого требуется и какие гарантии она способна дать.

— Ты совсем спятил, — прошипела сбоку Анна.

— По-гусарски. Но я пожалуй выйду, мурр. Вернусь, когда вы тут закончите.

— Я могу в неё ментально вселиться, а вы проведёте древний обряд подчинения, хозяин. Он несложненький — я просто разденусь, упрусь в ту стеночку и…

Женщина в коридоре вскинула голову, так что у неё там что-то захрустело. Значит какие-то кости всё-таки остались на своих местах.

— Интересно ей предложение твоё. Нет только подходящего тела. Обеспечьте и хозяйка с радостью впервые попробует удовольствие смертных. В разум свой пускать никого не намерена.

С этим миром однозначно было что-то не так. Либо только с этими двумя — кицуне и рактабиджей.

— Лишить девственности настоящую Древнюю, пусть и свежесделанную, это деяние, которое войдёт в анналы истории, юный господин, — проскрипела Верпа.

— Сначала хозяин ей кое-куда войдёт. А потом его анал войдёт в аннал, хе-хе.

Юмор у лисицы был так себе. В меня же упёрся полностью изумлённый взгляд Оболенской.

— Ты же не собираешься заключать сделку с этой тварью? Может у неё и есть разум, но это создание слепили по рецепту культа Кали. Это тебя не смущает?

На самом деле меня это ещё как смущало. Как и все остальные идеи, в рамках которых можно было уничтожить неожиданного противника. Основное преимущество этого способа — мы покинем дом, получив возможность обдумать ситуацию. Потому что готового тела у меня для этой сущности не было, а использовать те, что уже были под рукой, она явно не могла.

— У тебя ведь есть клятва, которая может сейчас сработать?

Встречный вопрос на миг поставил Оболенскую в тупик. Потом мы снова погрузились в диспут, из которого я вышел победителем. Сложно проиграть в споре, когда противоположная сторона в полном меньшинстве, а вы заперты внутри дома с могущественным созданием, которое способно на всякое-разное и если припрёт, станет биться насмерть.

На то, чтобы достичь консенсуса по всем вопросам у нас ушло около получаса. Потом мы выслушали историю самой рактабиджа, в которой та перечисляла краткую хронологию событий. И скрепили наши договорённости самой настоящей клятвой. По сути контрактом между духоглядцем и духом. Пусть это существо было создано искусственно, однако суть у него была точно такой же. Разве что силы имелось куда больше.

Выживших она тоже вернула. Двух женщин, которые работали тут прислугой, садовника и отца Кости с его телохранителем. Все остальные, включая индианок и бабушку парня, оказались мертвы. Первых она убила целенаправленно. Других, по её собственным словам, зацепила случайно.

Когда она разорвала контакт, все живые, до того стоявшие на ногах, разом завалились на пол — наружу их пришлось вытаскивать. А как только мы оказались около авто, Оболенская с уцелевшей ведьмачкой рванула прочь на её машине. Разговаривать или продолжать общение девушка не захотела. Вот он — эффективный способ отделаться от духоглядки. Надо всего лишь заключить договор с рактабиджа.

Костя едва ли не бегал кругами. Сначала радовался спасению отца, потом переживал из-за смерти бабушки и порывался забежать в дом. Дальше просто охреневал, смотря на пять неподвижных тел. После морального подзатыльника, который отвесила Влада, пришёл в себя и принялся звонить, вызывая подкрепление. Заодно засыпав меня обещаниями награды — мол, как только отец придёт в себя, они свяжутся со мной. Свой аккаунт Телеграма я ему для этой цели всё-таки оставил.

Задерживаться дальше я не стал. В Перми уже была ночь и учитывая сегодняшний день, хотелось отдохнуть. Судя по тишине на обратном пути — не одному мне.

До дома мы добрались без приключений. А вот сам он встретил какой-то странной суетой внутри — в окнах мелькали силуэты, а я ощутил взбудораженность почти всех, кто отправился сюда вместе с Василием. Правда, без привкуса негатива, из-за чего готовиться к схватке не стал. Вместо этого двинулся к двери.

Стоило приблизиться, как та распахнулась и на пороге показался сияющий улыбкой Степан, который одной рукой открыл дверь, а второй придерживал на плече десятилитровый бочонок пива.

— Всё готово! Как вы и велели, господин.

Не успел я справедливо изумиться, как мимо меня проскользнула Алиса. Оказавшись в доме, закрутила головой.

— Как это всё? А где сырочек? Почему так мало колбасочек? Стейки даже не начинали жарить. Я разочарована…

Поймав мой взгляд, лисица пожала плечами.

— Ну что? Я подумала, что после сегодняшнего нам точно нужно отдохнуть. Да здравствует вечеринка!