Утром в девять звоню с переговорного пункта соседям. Трубку поднимает Юля. Слышу ее мелодичное «алло». Черт! Лучше бы я попал на кого угодно, только не на нее. Но, делать нечего. Спокойно говорю

— Юля, привет! Это Юра.

— Ах, это сам Юрий Антонович нам звонят, — голос Юли становится утонченно язвительным. — Давненько не виделись. И что же это вас сподвигло вспомнить о скромной девушке, живущей по соседству?

— Юль, у меня только один маленький конкретный вопросик.

— Надеюсь, вопрос не личного характера? Мы с вами не настолько хорошо знакомы, чтобы я отвечала на подобные вопросы.

— Нет, Юль. Не личного. — делаю над собой усилие, чтобы не рассмеяться. — Мой вопрос носит исключительно деловой характер.

— Ну, тогда я вас слушаю.

— Не могла бы ты выглянуть и посмотреть, все ли в порядке с моим домом? Я вчера уезжал в спешке, и оставил твоему отцу ключи, на всякий случай, но забыл, закрыл ли окна. Посмотри, пожалуйста. Меня теперь долго не будет, а скоро зарядят дожди. Чтобы не позаливало мне все комнаты.

— Так ты не в Анапе? — голос Юли сразу резко меняется и в нем явно слышится грусть.

— Нет.

— А куда ты поехал?

— В Таганрог, — вру ей — Там у меня старая и больная тетка, буду теперь у нее жить и ухаживать.

В трубке возникает пауза, а потом снова язвительно.

— Врун. Ни в каком ты не Таганроге, и никакой больной тетки у тебя нет. А ухаживать такой тип как ты, может только за всякими профурсетками.

Не обращаю внимание на «вруна». Тем более, что это чистая правда. Профурсеток тоже пропускаю мимо ушей

— Так, посмотришь? — мой голос становится просительным.

— А что мне за это будет? — Уже торгуется Юля.

— Я тебе привезу целый килограмм вкуснющих шоколадных конфет. — делаю попытку откупиться малой кровью.

— Фи-и, — разочарованно тянет Юля — что я маленькая мне конфеты везти?

— А что ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты сводил меня в кино. — делает попытку Юля.

— Нет Юль, на энто я пойтить не могу. Твой батя тогда сделает из меня чучело, набьет соломой и выставит на огороде ворон пугать. Так что, мне легче перезвонить позже прямо ему и сохранить свою драгоценную шкуру в целости.

— Ладно, согласна на конфеты, — вздыхает Юля. — Сейчас пойду гляну.

— Юль. — делаю паузу — Только к дому не подходи. Просто со двора через забор глянь, закрыты ли окна, и нет ли чего, что я забыл.

— А почему? — сразу интересуется она.

— Потому, что я там отравы от муравьев насыпал везде. Занесешь на ногах, потом ваша Мурка, не дай бог, заболеет и я виноватым буду.

— Хорошо.

Она кладет трубку, и я слышу удаляющиеся шаги. Сижу рассматриваю помещение переговорного пункта через затемненное стекло своей кабинки. Наконец в трубке раздается голос.

— Все в порядке. Окна закрыты, никаких проблем нет. И с тебя, кстати, «Мишки на Севере».

— Спасибо Юлечка. Будет тебе два килограмма мишек. — отвечаю ей и кладу трубку.

Мне сейчас немного стыдно, потому что, скорей всего, Юля получит свои конфеты еще очень не скоро, если вообще получит…

Мне еще нужно позвонить знакомому мужичку, который живет как раз напротив моего кафе. Он, когда я еще только открывался и делал ремонт, ставил мне в кафе сантехнику и с тех пор, я всегда обращался к нему, если возникали проблемы по этой части. Набираю его номер.

— Доброе утро Яков Павлович. Это Юра с «Улыбки».

— Какое-ж оно доброе Юра. — слышу чуть надтреснутый голос сантехника — Этой ночью твое кафе сгорело. Тут и пожарные были и милиция. Я тоже выходил посмотреть. У тебя там все внутри выгорело. Хорошо, что на соседние здания огонь не перекинулся. В общем вот так. А ты сам-то где?

— Какой ужас, Яков Павлович. Наверное, короткое замыкание было, давно надо было проводку проверить. — говорю ему, а у самого внутри поднимается знакомое чувство холодной ярости. — Я как раз уехал на некоторое время и пока не вернусь. Но я попрошу друзей, и они все починят. Если что, то по сантехнике к вам можно будет обратиться?

— Обращайся, Юра. Жаль, что так вышло.

— А уж как мне жаль — отвечаю, и кладу трубку.

Выхожу из переговорного пункта, и в раздумьях иду вниз по улице. В принципе, после моего вчерашнего разговора с Гурамом, это было вполне ожидаемо. Поэтому, я и снялся так быстро. Он решил сделать первый шаг и лишил меня кафе. Мой дом, он еще либо не знает, либо приберег для дальнейшего восхождения по лестнице эскалации.

Скорее всего — второе. Но у меня, играть с ним в подобные игры, нет ни желания, ни времени. Жаль, конечно, что я потерял безопасную базу в Анапе и Витязево. Теперь, как бы все дальше не пошло, и кафе и дом можно для меня считать потерянными. Не в смысле, что я их потерял насовсем, а в том смысле, что я не смогу ими пользоваться, и придется их консервировать очень надолго, или вообще, сливать по дешёвке.

Решение вступиться за Регину мне дорого обошлось. И все же, если бы вернуть все назад, я бы сделал это снова. Потому, что иначе считал бы себя трусливой мразью. Хорошо еще, что мать уже в Энске. Надо будет ей как-то деликатно объяснить, что в Анапу пока больше ни ногой.

Ладно. Было кафе — нет кафе. Как говориться — бог дал, бог взял. А мне пора подумать о блюде, которое лучше подавать холодным и очень хорошо приготовленным.

* * *

Кабинет в особняке Гурама. Гурам сидит в глубоком кожаном кресле. Гоча стоит перед ним.

— Говоришь, он после пожара не появлялся ни у себя дома, ни в кафе? — спрашивает Гурам.

— Нет. — качает головой Гоча — парни сработали чисто. Выгорело только помещение кафе, на второй этаж и соседние дома ничего не перекинулось. Но зато, в самом кафе теперь нужно все сдирать вместе со штукатуркой, чтобы убрать следы пожара. Там, у нас дежурит машина, около его дома вторая. Но ни там, ни там, он пока не засветился.

— Скорее всего, он испугался и спрятался. Дурачок — презрительно усмехается Гурам. — Там в кафе он был смелым поначалу, но потом, видно понял с кем имеет дело, и решил по тихому свалить. Ничего, еще появится. Никуда он от своего дома и от кафешки не денется. Приползет как миленький, а я ему штраф подниму в два раза. Кто не платит сразу, будет платить в двойном размере.

— А если не появится? — осторожно интересуется Гоча.

— Думаешь, он бросит все свое имущество и пойдет по миру? — Поднимает одну бровь Гурам.

— Ну, как вариант — кивает Гоча.

— Тогда я тоже не в проигрыше — улыбается Гурам — он поднял руку на моего племянника, а я сжег его кафе и заставил сбежать. Никто не скажет, что Гурам не ответил.

* * *

Сижу в старенькой тонированной «шестерке», купленной на автомобильном рынке Новороссийска, как обычно по доверенности, неподалеку от шикарного дома Гурама, обнесенного высоким каменным забором. На мне солнцезащитные очки, кепка с длинным козырьком. Даже если бы кто-то из тех, кто меня знает, сейчас заглянул в машину, то вряд ли в седеющем мужике, чуть старше сорока, он опознал бы молодого и подтянутого Юру — кооператора.

Еще раз мысленно благодарю Элвиса и его науку. Приспособы для нанесения грима, комплект красок и прочее, для меня с тех пор необходимая часть моих ухоронок, где бы я не находился.

Еще вчера вечером Ваня мне дал предварительный расклад по Гураму. Более подробный будет потом, но и того, что есть достаточно, чтобы понять масштаб. Оказывается, Гурам — смотрящий по Геленджику и весьма авторитетная личность. Что, впрочем, и так было понятно, из того, как он держался в кафе. С таким конфликтовать весьма опасно. Теперь, мне известно, где он живет, где живут его ближайшие родственники, где точки, с которых он кормится, а их немало. Мне известен состав его семьи. Я даже знаю, где живет его любовница.

Можно было бы, конечно, просто уйти в Москву и со временем, потихоньку слить свой дом через посредников, а потом, и то, что осталось от моего кафе. И наверное, это было бы самым правильным решением. Потеря части денег или имущества, не стоит лишнего риска, тем более, в предстоящие годы. Зная конъюнктуру, мы с Иваном легко можем заработать столько, что это кафе и дом покажутся жалкой мелочью. Но что-то глубоко внутри, не дает мне это так просто оставить. Как там говорил Сергей, в том нашем разговоре на берегу. «Если убрать месть, то что тебе останется?»

На мой взгляд, то, что я хочу сделать, это не месть, а воздаяние. Око за око — не самый плохой закон, придуманный очень давно, чтобы страх последствий, был сдерживающим фактором в отношениях между людьми.

Гурам, пользуясь своим весом, который неизмеримо больше моего, легко мог раздавить кооператора Юрия, у которого были дом, кафе, и прочее. Наши привязанности всегда делают нас слабыми. Ими нас можно шантажировать, давить и добиваться покорности.

Лишив меня кафе, по большому счету, Гурам оказал мне услугу. В последние три года, я сам себя посадил на привязь этой чертовой собственностью. А ведь впереди самые страшные десять-двенадцать лет, когда явное обладание чем-то ценным, автоматически делает тебя целью для желающих поживится за чужой счет.

Теперь я не кооператор Юрий, а тень Юрий. У тени нет ничего. Тень ни к чему не привязана. У нее нечего забрать. Ее нечем шантажировать. А у Гурама много чего есть. Он думает, что авторитет и его пристяжь смогут его защитить. Но не всегда много людей вокруг — это преимущество.

Почти любого человека можно достать, если хорошенько поразмыслить, как это сделать. Проще всего устранить. Для этого мне даже приближаться к нему не нужно. Благо, СВД с оптикой надежно припрятана в схроне. У меня вообще еще много чего из разного «железа» лежит в нескольких ухоронках. Эти годы, я как хомяк делал запасы в разных норках, в преддверии грядущих девяностых.

В стране пока еще не начались отстрелы с использованием снайперов, хотя это время уже не за горами. Сейчас от этого никто еще не бережется и убрать Гурама, не так сложно. Но убивать за сожжённое кафе — явный перебор.

Тут нужно действовать соразмерно причиненному ущербу. Нужно дать понять Гураму, что он тоже уязвим. Именно это я и хочу ему показать сегодняшней ночью. Ведь, при всей его силе и крутости, ему есть, что терять…

* * *

Три часа ночи. Я еще раз посмотрел на часы. Пора. На мне спортивный костюм, мягкие кроссовки и кепка. На руках перчатки. Из снаряжения: пистолет с глушителем, нож, колбаска с песком или «гасило», веревка и скотч. Все это, кроме ножа, находится в легком рюкзачке за плечами. Нож в ножнах на поясе.

В отличии от штурма поместья дона Альберто в горах Сьерра-Мадре мне здесь не нужно много оружия. За три дня наблюдения за домом я установил, что в доме у Гурама, кроме него, его жены и пятнадцатилетнего сына, по ночам находится только один охранник. Никакой сигнализации, видеокамер и прочего. Время для подобных приблуд у нас в стране еще не настало и в этом смысле, работать пока намного проще.

Это не значит, что я легко отношусь к тому, что предстоит сделать. Охранник, который живет в отдельном домике, скорей всего вооружен. Точно сказать не могу. В Союзе, в отличии от Мексики оружие открыто не носят и его так просто не увидишь.

Исхожу из того, что у охранника — крепкого черноволосого мужчины с ушами борца и грацией медведя, оружие должно быть. Как должно быть и у хозяина дома.

Прежде чем добраться до охранника, мне предстоит пройти здоровенного пса-кавказца, которого на ночь спускают с цепи. У меня для него есть вкусный кусок мяса, начиненный транквилизаторами. Если псина не станет есть мясо, или транквилизаторы не подействуют, я просто ее пристрелю. Не хотелось бы, но дело нужно сделать.

Выхожу из машины с пакетом в руках осторожно приближаюсь к высокому забору и издаю тихое шипение. Слышу, как через кусты на той стороне ломится тяжелое тело, а потом хриплый лай у забора. Кидаю кусок мяса через забор и ухожу. В предыдущие ночи, во время наблюдения я несколько раз слышал, как пес кого-то облаивал. Может это была кошка, прохожий или бродячая псина. Главное, что лай, если он через время затихнет, не должен всполошить охранника.

Лай через время стихает. Теперь, мне нужно подождать минимум полчаса. На всякий случай, жду сорок минут. Снова подхожу к стене и издаю шипение. С той стороны никаких звуков. Шиплю громче. Жду еще. Тихо.

Немного отхожу назад, делаю короткий, но сильный разбег. Последние два шага выполняю уже по стене забора. Цепляюсь за край и осторожно подтягиваюсь. Выглядываю и замираю на напряженных полусогнутых руках. На территории ни звука, ни движения. Только легкий ветерок качает ветви деревьев. Около забора лежит большое грязно-белое пятно. Это кавказец. Сожрала-таки псинка мое угощение и теперь спит. Это хорошо. Не хотелось бы убивать ни в чем не повинную животину.

Подтягиваюсь выше закидываю ногу, и взобравшись на забор, мягко спрыгиваю вниз. Напряженно смотрю на кавказца положив руку на рукоять ножа. А вдруг прыгнет. Нет. Лежит спокойно. Ладно, тогда мне дальше.

Из наблюдений последних двух суток я знаю, что охранник, всецело полагаясь на собаку, не делает ночных обходов, а просто спит у себя в домике. Спокойная жизнь и отсутствие реальной опасности, здесь явно всех расслабило. Это мне на руку.

Но, мне все равно, как-то нужно выманить охранника из дома и вырубить. Причем, это нужно сделать тихо, чтобы не разбудить никого в доме.

На корточках подбираюсь к двери небольшого домика и, взяв в руку гасило, начинаю скрести пальцами по двери и повизгивать, имитируя собаку. Через некоторое время слышу тяжелые шаги внутри. Встаю и прижимаюсь к стенеза уступом. Открывается дверь. На темный двор падает неровный прямоугольник света. Слышу недовольный негромкий голос.

— Абай, ты чего, опять жрать захотел ночью?

Из дома выходит охранник и напряженно всматривается в темноту, пытаясь разглядеть собаку. Бью его гасилом по затылку и сразу же беру в удушающий захват, подпрыгнув и обхватив сзади ногами.

Охранник оказался крепким на удар и попытался было стряхнуть меня с себя. Кричать он не мог, потому, что я взял хороший захват и теперь изо всех сил стискивал руки, пытаясь его придушить.Охранник тяжело рухнул назад, пытаясь всем весом придавить меня. Внутри у меня все тряхануло, но я держал. Он хрипел и пытался двумя руками сорвать удушающий захват. Но я держал и давил.

Наконец сопротивление стало затихать, и охранник обмяк у меня в руках. Я еще немного подержал. Вдруг притворяется. Только потом отпустил. Быстро достал веревку и стянул ему руки за спиной и ноги. Потом забил в рот кляп и затащил в его же каморку.

Наклонился к нему пониже. Вроде дышит. Уже и глаза пучит. Пытается мычать. Повернул на бок, прихватил кляп изолентой, чтобы не выплюнул и не переполошил всех криком. Проверил узлы на руках и ногах. Вроде крепко. С этим дело сделано.

Выхожу из домика и иду уже к главному дому поместья. Во время наблюдения, я наметил удобную точку входа внутрь. Это балкон на втором этаже. Дверь, по случаю теплых ночей, там всегда открыта. Насколько я понял, это и есть спальня самого Гурама. Я видел, как сам хозяин в халате выходил по утрам на балкон чтобы покурить. Жену Гурама полную женщину лет сорока, я видел на другом балконе, значит, они спят в разных спальнях, и это меня полностью устраивает.

Сам дом сделан под имитацию больших каменных глыб, что красиво смотрится со стороны придавая ему вид замка, и очень полезно для меня. При определенной ловкости, это позволяет тихо залезть на второй этаж.

Подойдя к дому прямо под балкон Гурама, я вскарабкался по уступам повыше, зацепился за перила. Осторожно пошатал. Крепко. Тогда я повис на руках, подтянулся, перехватился за другую трубу, закинул ногу и через несколько секунд уже был на балконе.

Слышу громкий храп. Ну да, теперь понятно, почему жена спит отдельно. Если Гурам храпит так каждую ночь, то рядом с ним точно не выспишься. Да и вообще, хрен уснешь.

Достаю ствол. Навинчиваю глушитель. Хотелось бы договориться, но, если не получится, не хочу, чтобы звук выстрела разбудил домашних.

Отодвигаю занавеску и тихо проскальзываю в большую комнату. Присматриваюсь. По центру стоит большая кровать, напротив тумба с японской видеодвойкой. По углам большие китайские вазы. Внезапно храп стихает. Подхожу ближе и вижу, как рука Гурама осторожно выдвигает тумбочку. Ускоряю шаг и успеваю перехватить руку, прежде, чем он вытащит из ящика пистолет. Чувствую сопротивление и тогда приставляю к голове лежащего ствол.

— Тихо, или мозги вышибу. — шепчу ему.

— Кто ты? — голос Гурама, несмотря на ситуацию спокоен.

— Тот чье кафе сожгли три дня назад по твоему приказу.

— Что тебе нужно?

Гурам сопит носом. Не отрицает. Его голос вроде спокоен, но напряжение все же сквозит.

— Пока поговорить. — отвечаю ему.

— Говори.

Давай включим свет и поговорим спокойно, если ты не против — предлагаю я

— Хорошо, — после небольшой паузы соглашается Гурам.

Я включаю торшер на тумбочке. И забираю пистолет из раскрытого ящика. Потом делаю шаг назад и сажусь на софу. Смотрю на Гурама держа ствол так, что могу его уложить одним движением пальца. Он одет в мягкую синюю пижаму, волосы всклокочены со сна. Это сейчас совсем не тот уверенный в себе авторитет, с которым я недавно разговаривал в кафе. Но нужно отдать должное, Гурам старается держаться уверенно. Он прожигает меня злобным взглядом. Ствол с глушителем в моих руках серьезный аргумент, поэтому он не торопится, а ждет, что скажу я.

— Я пришел заключить с тобой хорошую сделку — вкрадчиво говорю ему.

— И что ты хочешь мне предложить? — кривится Гурам — Ты был должен мне десять тысяч долларов. А теперь, после того как ты пришел ко мне домой я даже не знаю насколько увеличился твой долг, и вообще удовольствуюсь ли я только деньгами.

— А я, в отличии от тебя, более договороспособен — улыбаюсь ему. — Предлагаю тебе купить мое кафе всего то за двадцать тысяч долларов.

— Ты хочешь продать мне кучу сгоревших головешек за нереальную цену? — презрительно хмыкает Гурам.

— Нет. Ты не понял. — качаю головой — За двадцать тысяч, ты покупаешь не только мое сгоревшее кафе. Ты покупаешь спокойствие: свое и своих близких. И понимание, что я больше сюда не вернусь. И не навещу те, кто тебе дорог.

Воцаряется напряженное молчание. Добавляю к сказанному

— Я знаю, где живут твои родители, старшая дочь, любовница. Я не трогаю твою семью. Но ты должен понять: если ты полезешь в мой дом, то и твой дом тоже перестает быть крепостью.

— Ты не сделаешь этого — Гурам побледнел

— Хочешь проверить? — Поднимаю бровь?

Гурам напряженно думает.

— Кто ты такой? — наконец спрашивает он.

— Тот, кого тебе не стоило трогать, — туманно отвечаю ему.

В таких делах, чем больше тумана, тем лучше.

— У меня нет здесь в доме двадцати тысяч долларов. — наконец после внутренней борьбы говорит мне он.

— А сколько есть?

— Если собрать, все — будет около пятнадцати тысяч.

— Хорошо, — легко соглашаюсь. — Будешь мне должен. На всякий случай, назову тебе адреса твоей старшей дочери и твоих родителей в Сухуми.

Называю адреса, полученные от Ивана. Гурам бледнеет еще сильней.

— Пойми, я не угрожаю — качаю головой — просто показываю тебе, что знаю о тебе достаточно много, чтобы достать тебя и твое имущество здесь, или в Сухуми, или в Пицунде. Мне не надо отдавать остаток сразу, отдашь потом. Позже.

— Хорошо, — Гурам, сделав над собой видимое усилие, кивает.

Видно, как тяжело ему дается это короткое слово.

— На всякий случай, скажу, мой дом будет стоить гораздо дороже чем кафе. Если он сгорит, в него въедет грузовик, или, если даже на него упадет метеорит, я решу, что это твоя заявка на покупку дома. И поверь, что тогда я стрясу с тебя все до последнего цента. Или… — я многозначительно молчу и немного веду стволом нацеливая точно в лицо.

— Не надо мне угрожать в моем доме. Мы договорились — злобно выдавливает из себя Гурам.

Он теперь избегает смотреть мне в глаза.

— Я жду свои деньги — напоминаю ему.

Он поднимается с кровати и идет к картине, висящей на стене. Достает ключ, висящий у него на шнурке на шее, снимает и, отодвинув картину, засовывает ключ в отверстие спрятанного за картиной маленького сейфа. Щелкает открываемый замок.

Я не теряю бдительность и готов в любой момент выстрелить. А вдруг там еще один ствол. Я же так подловил итальянцев дона Марчелло в пустыне под Лос Анджелесом. Почему бы и Гураму не попробовать поступить подобным образом?

Нет. Он не делает попытки. Может просто потому, что у него там нет запасного ствола. Гурам выгребает из сейфа всю наличку в рублях и долларах, приносит и высыпает на кровать.

— Здесь около пятнадцати тысяч — холодно без эмоций говорит мне он.

Я снимаю со спины рюкзак и кидаю на кровать.

— Собери деньги в рюкзак.

Гурам подчиняется, медленно складывая пачки денег. Я подхожу, кидаю туда его ТТ-шник застегиваю молнию и закидываю рюкзак за плечи. Потом вырываю телефонный провод из розетки. В доме могут быть еще телефоны, но, связывать Гурама, шариться сейчас по дому и искать, рискуя разбудить домочадцев совсем не вариант. Вместо этого достаю из карамана и кидаю Гураму плоскую коробочку обмотанную изолентой с большой красной кнопкой.

— Садись на это.

— Что это такое? — подозрительно спрашивает Гурам косясь на коробочку.

— Садись, я говорю — снова угрожаю стволом.

Гурам со вздохом садится на коробочку и слышен отчетливый щелчок.

— Теперь, чтобы не случилось, не вставай с этой коробочки ровно полчаса. — серьезно говорю хозяину дома — Там взрывчатка и таймер. Если встанешь раньше, разнесет всю комнату вместе с тобой. А через полчаса можно.

— Ты мне обещал! — угрожающе говорит Гурам, но с коробочки не встает.

— Так я и выполняю. — пожимаю плечами. — Просто посиди спокойно полчасика и не дергайся. Ну что, тебе трудно, что ли?

Гурам молчит, злобно сверлит меня своими черными глазами.

Держа ствол с глушителем в руках, спиной вперед отступаю к балкону.

— Надеюсь, мы хорошо поняли друг друга. За оставшимися деньгами приду позже, или пришлю кого-нибудь. — спокойно говорю ему, и выйдя на балкон, быстро перемахиваю через перила, спрыгивая на клумбу с цветами.

Несусь во весь опор к забору. Два шага по стене, цепляюсь подтягиваюсь, спрыгиваю и бегу к машине. Теперь ходу отсюда. Пока Гурам допетрит, что в коробочке ничего нет, пока вызвонит подмогу, я буду уже далеко отсюда.

* * *

В кабинете Гурама, кроме самого хозяина находятся его племянник Инал и Гоча. Гурам мрачен. Он сидит в глубоком кресле и играет ручкой, которую крутит между пальцами. Инал и Гоча сидят на диване напротив. Инал старается выглядеть беспечно, но посматривает на дядю с опаской. Гоча спокоен.

— За эти дни, после того как Юра появился у вас дома, он не появлялся ни у себя в доме, ни в кафе. Дом закрыт, соседи, не знают о том куда он делся. — докладывает Гоча

— Ну этого следовало ожидать, после его выступления здесь, — ворчит Гурам — Что ты смог о нем узнать?

— Немного, но информация очень любопытная — отвечает тот. — Юрий Костылев появился в Витязево около трех лет назад. Купил заброшенный дом на свою мать — Валентину Сергеевну Костылеву. Примерно год расчищал участок и строился. Работал сам и нанимал людей, платил хорошо и всегда вовремя.

— Интересно, откуда молодой парень взял деньги на то, чтобы купить большой участок и построиться? — недоверчиво хмыкает Гурам. — Сколько, ты говоришь, ему лет?

Гоча сверился с записями в своем блокноте и ответил:

— Сейчас ему двадцать четыре года. Значит, три года назад, ему был двадцать один. Источник появления денег неизвестен.

— В двадцать один год парень покупает землю и строит хороший дом у моря — качает головой Гурам — А еще говорят, что у нас люди плохо живут. Я, в его годы, не мог себе этого позволить. Что с кафе?

— Помещение под кафе, он арендовал весной восемьдесят девятого. Нанял людей, быстро сделал ремонт и открылся буквально через три месяца, успев к сезону. — тут же ответил Гоча. — Говорят, там кормили вкусно.

— Теперь мы уже не попробуем — хмыкнул Гурам и ударил кулаком по журнальному столику. — Я, из-за этого ублюдка, вынужден был вывезти и спрятать свою семью. Он угрожал мне у меня же дома, а ты мне рассказываешь о том, как он покупал дом и ремонтировал это чертово кафе. На кой черт мне эта информация? Я хочу знать, кто он, и откуда у него такие навыки.

— Тут есть кое-что любопытное. — осторожно ответил Гоча. — Юра у себя дома организовал что-то вроде спортивной школы. К нему приходили несколько молодых пацанов тренироваться. Говорят, что он очень сильный боец и хороший тренер.

Гурам насмешливо посмотрел на племянника так, что тот съежился на диване.

— Ну судя по Иналу и его приятелю Гиге, драться он действительно умеет.

Гурам перевел глаза на Гочу, и его взгляд потяжелел:

— Меня интересует не его умение работать кулаками, а то как он смог забраться ко мне в дом, усыпить собаку, вырубить Азамата, а потом забравшись на второй этаж, угрожать мне не просто стволом, а стволом с глушителем. Это совсем не походит на обычного тупоголового каратиста или боксера.

— Люди, которые видели Юру без майки во дворе и на пляже, говорят, что на его теле много шрамов, предположительно пулевых. Есть и ножевые.

Гурам нахмурился

— Афганец?

— По возрасту подходит. — кивнул Гоча. — Я думаю, он не просто служил в Афгане, а служил в разведроте, или в спецназе.

Гурам сломал ручку в руках. В сердцах выкинул обломки прямо на ковер и стал барабанить толстыми волосатыми пальцами по журнальному столику.

— Это многое может объяснить. Его умение обращаться с оружием, его навыки и уверенность в себе. Я в людях не ошибаюсь. Когда он смотрел на меня в моей спальне я чувствовал что он может выстрелить, и это будет для него далеко не в первый раз.

Гурам снова уперся глазами в Гочу.

— Откуда он сюда приехал?

— По документам дом оформлен на Валентину Сергеевну Костылеву. Через нее мы вышли на Энск. — тут же ответил Гоча. — Его мать до сих пор живет там.

— Из Энска, — кивнул Гурам. — Там же сейчас Вахо смотрящим?

— Да, уже много лет. — Кивнул Гоча.

Гурам снова задумался.

— Приготовь машину, завтра выезжаем в Энск. — наконец сказал он — Давно я старого приятеля Вахо не видел. Может, он будет в курсе, кто у него под боком вырос.

— Сделаю. Кого с собой возьмем?— кивнул Гоча и мотнул головой в сторону Инала — Инал поедет?

— Нет, куда ему со скобами на челюсти, — махнул рукой в сторону племянника Гурам. — Он мне и так дел натворил с этой шлюхой. Какой там от него толк… Возьми Малхаза и Вову, пусть на второй машине следом пойдут. Этого хватит.

Инал зло сверкнул глазами в сторону дяди, но промолчал.

Гурам махнул рукой обоим.

— Все идите.

Инал и Гоча поднялись и пошли на выход. Гоча вышел первым.

— Инал. — Позвал Гурам племянника, когда тот уже был у двери.

Инал остановился и повернулся в сторону дяди.

— Повзрослей уже. Научись думать головой, а не другим местом, чтобы мне потом не разгребать за тобой. — устало сказал Гурам.

— Да, дядя. — Тихо ответил Инал.

— Ладно, иди.

Оставшись в комнате один Гурам долго сидел задумавшись. Перед его глазами как наяву вставали события той страшной ночи, когда он впервые в жизни так сильно испугался. Испугался больше не за себя, а за семью. За жену и сына, которые спокойно спали в соседних спальнях. Ночной гость был слишком спокоен. В его движениях не было нервозности человека, который не знает, что он делает и действует скорей от отчаяния. Нет. Этот был расчетлив, спокоен и экономен и в словах и в действиях. Как будто подобное ему не впервой.

И еще. Гурам недаром сказал Гоче про глаза. Глаза Юры были равнодушными. Он смотрел на него как на пустое место, как на фигурку, которую можно легко сбить с доски щелчком пальцев. Это был по настоящему страшный человек. И оставлять такого дома рядом с семьей последнее, чтобы стал делать Гурам в жизни. Даже то, что в коробочке на которой он как дурак сидел целый час, ничего кроме кнопки не оказалось, говорило о том, насколько изобретательным и опасным был этот тип.

* * *

Сегодня ресторан «Эллада» закрыт на спецобслуживание. В большом зале только люди Вахо и Гурама. Такие личные встречи авторитетных людей редки, и проходят по всем правилам гостеприимства. Застольные беседы, приветственные тосты, все в лучших традициях. Тем более, что оба авторитета воспитаны в одинаковой культуре, где хорошо принять гостя — это большая честь для хозяина.

Вахо и Гурам вышли из общего зала и зашли в кабинет. Оба авторитета расположились друг напротив друга в одинаковых глубоких креслах.

— Я закурю? — вопросительно глянул на Вахо Гурам.

— Кури, — добродушно кивнул тот — Я бросил, но иногда люблю вдохнуть дым от хороших сигарет.

— Здоровье бережешь. — улыбнулся Гурам, доставая из кармана сигареты и закуривая.

— А как же. — солидно кивнул Вахо — Ты доживи до моих лет и поймешь, что все проходяще, а вот здоровье твое, и твоих близких, наверное, самое главное в этой жизни. Зачем тебе деньги и власть, если сам ты стар, немощен и не можешь в полной мере воспользоваться плодами своих трудов.

— Я так далеко пока не смотрю — пожал плечами Гурам, — да и я моложе тебя всего на десять лет. В наши с тобой годы, это не такая уж большая разница.

— Э-э-э не скажи брат, — усмехнулся Вахо. — Сейчас такие непростые времена начались, что каждый прожитый год уже победа.

Гурам помрачнел. Сделал несколько быстрых затяжек, потом погасил сигарету в пепельнице и поднял глаза на Вахо, следившего за ним с добродушным любопытством.

— Я ведь не только повидать тебя приехал — перешел Гурам к главному. — У меня к тебе есть просьба.

— Говори, Гурам — кивнул Вахо, все, что в моих силах, для тебя сделаю.

— Хочу узнать у тебя про одного местного уроженца, с которым у меня возник конфликт на моей территории.

Гурам сделал паузу. Вахо спокойно молчал, ожидая продолжения.

— Меня очень интересует один человек — Юра Костылев. Знаешь такого? — Наконец нарушил молчание Гурам.

При всем своем самообладании Вахо, чуть поднял брови и сцепил свои мощные ладони, с силой потирая их между собой. Это не укрылось от Гурама. Он кивнул.

— Вижу знаешь.

— Знаю… — тяжело кивнул Вахо.

— И что ты можешь сказать о нем?

— Гурам, расскажи мне сначала свою проблему с этим парнем, а потом уже я тебе скажу, что мне известно о нем.

— Хорошо. — кивнул Гурам. — Все началось с моего племянника Инала и одной клофелинщицы…

Вахо слушал рассказ Гурама не перебивая. Время от времени, он кивал и задавал короткие вопросы. Когда Гурам рассказал о ночном визите Юры в свой дом, Вахо хмыкнул, но ничего не сказал. Наконец, когда Гурам закончил, Вахо погладил свой подбородок двумя пальцами и улыбнулся.

— Что я тебе могу сказать брат. Тебе очень повезло.

— В смысле повезло? — Возмутился Гурам. — этот ублюдок вошел с оружием ко мне в дом. Он угрожал мне и моей семье, и ты говоришь, что мне повезло?

— Не торопись, брат — поднял ладонь Вахо. — Я тебя послушал, теперь и ты послушай меня.

Гурам успокоился и замолчал.

— Я впервые увидел этого парня в восемьдесят четвертом году. Ему тогда было семнадцать лет, он выступал в тотализаторе у Кацмана и выиграл свой второй бой. Но обратил я на него внимание раньше, когда пропал мой человек Нукзар. Его нашли в его же сожженной машине недалеко от города. Но умер он не от огня. Ему свернули шею, а потом вывезли и сожгли.

Вахо задумался, словно припоминая, а потом продолжил

— Нукзар и сам был не подарок и, признаться, доставлял мне хлопоты. Но когда он погиб, я, естественно, захотел узнать, кто это сделал. У Нукзара было много врагов, он умел их наживать. Я узнал, что незадолго до гибели Нукзара, он и Юра подрались на рынке из-за женщины. Юра навалял там Нукзару.

Вахо тяжело вздохнул.

— Это была не простая женщина. Она мне была очень нужна — гораздо больше, чем дурачок Нукзар. Она незадолго до гибели Нукзара пришла ко мне, и попросила успокоить его. Из уважения к ней, я сказал Нукзару оставить ее и Юру в покое. Нукзар меня не послушал. Результат ты знаешь…

— И ты спустил этому парню убийство своего человека? — недоверчиво усмехнувшись спросил Гурам.

— В тот момент, я не мог поверить, что Нукзара мог убить и сжечь в машине обычный десятиклассник. Я и сейчас не могу точно утверждать, что это сделал именно он. Но все на это указывает.

— И это все?

— Нет Гурам, это только начало — покачал головой Вахо.

— Потом, женщина из-за которой возник спор погибла. Погибла глупо, и видит Бог, не я этому виной. Но Юра подумал, что это я — и тогда сгорел мой цех. А потом были убиты мои люди, которые пытались найти того, кто это сделал. И опять, я не мог никак подумать, что это делает семнадцатилетний пацан. Наоборот, по просьбе Марины, с которой она ко мне обратилась, когда еще была жива, я нашел того, кто предательски кинул Юру. Я встретился с Юрой и хотел отдать ему его деньги. Но Юра их не взял.

— Сколько там было?

— Тридцать тысяч.

— Пацан не взял тридцать тысяч? — удивленно поднял брови Гурам.

— Представь себе. Он ушел в армию, и оставил мне их на хранение. Ты вдумайся. После того как он сжег мой цех и убил моих людей, парень не побоялся прийти ко мне сюда один. Он сидел напротив, вот как сейчас мы с тобой. Я тогда и помыслить не мог, что это его рук дело. У меня и сейчас нет стопроцентной уверенности, что это он. А Юра спокойно сидел напротив меня, и разговаривал не как пацан, а как поживший и очень умный человек.

Гурам кивнул и заметил:

— Мне он тоже по разговору показался гораздо старше чем есть. Но ты сказал, что у тебя нет уверенности, ни в случае с цехом, ни в случае с Нукзаром, и это только твои догадки.

— Да, это мои догадки — подтвердил Вахо — А знаешь, на чем они базируются?

— На чем?

— Зимой восемьдесят четвертого, когда он работал обычным дворником в Москве, он был на даче которую пытались ограбить несколько вооруженных бандитов. Он убил троих из них и сорвал ограбление.

— Это точно? — недоверчиво переспросил Гурам. — Как такое могло случиться?

— Точней не бывает. — кивнул Вахо. — Но это не все. Уже в армии у него возник конфликт с местными дедами. В результате чего, погиб его армейский друг. После, в этой части, сгорела бытовка, в которой были четверо тех, по чьей вине погиб его друг.

Гурам потрясено молчал переваривая информацию.

— И это сошло ему с рук? — наконец спросил он.

— Представь себе. Вместо тюрьмы его отправили в учебку спецназа в Чирчик, а после в Афган. И с тех пор я о нем не слышал.

— Он появился три года назад в Анапе и купил там дом и кафе — глухо сказал Гурам. — Не могу только понять, откуда он мог взять деньги на все это.

— Их дал ему я, — просто ответил Вахо.

— Ты? — Не поверил своим ушам Гурам. — После всего того, что он сделал против тебя, ты его не убил, а дал деньги?

— Да, я. — развел руками Вахо. — В наш последний разговор, он дал мне один совет, благодаря которому я не только компенсировал потерянное, но и поднял гораздо больше. А вернул я ему, точней его матери, те деньги, которые он оставил мне на хранение, вместе с заработанным за это время процентом. Это был мой долг и я его выплатил…

— Но твои люди…

— Это было недоразумение между нами, и мне хотелось бы думать, что оно уже улажено — покачал головой Вахо. — Послушай, что я тебе скажу, Гурам. Это самый необычный парень из всех кого я знаю. Почти все, что я тебе рассказал — это мои догадки, но я считаю, что они близки к истине. С таким человеком, гораздо лучше дружить, чем воевать. Так что поверь, тебе очень повезло, что он посчитал, что обида между вами стоит только денег, а не крови.

Гурам долго молчал, глядя в одну точку. То, что сказал ему Вахо, постепенно укладывалось у него в голове. Семнадцатилетний пацан — убивший взрослого и очень опасного человека. Десятиклассник — спокойно сжегший цех авторитета и пришедший после этого к нему, чтобы на равных сесть напротив. Дворник — убивший несколько вооруженных грабителей, а потом — сожженная бытовка с людьми внутри и афганский спецназ. Это впечатляло. «А я думал, что напугал его там в кафе» мрачно усмехнулся он сам себе.

— Спасибо брат — наконец сказал Гурам. — Если бы я не приехал к тебе, то мог бы наделать глупостей.

— Не наделал бы — покачал головой Вахо — Ты умный человек и думаешь, прежде чем что то сделать, поэтому ты и приехал.

* * *

В дверь раздался длинный звонок. Валентина Сергеевна как была в фартуке подошла к двери и, не посмотрев в глазок, открыла ее.

В подъезде стоял высокий мужчина со шрамом на щеке, весь в черном. Увидев Валентину Сергеевну, он очень вежливо с небольшим кавказским акцентом спросил.

— Валентина Сергеевна?

— Да, — ответила мать Юры — А вы по какому вопросу?

Мужчина протянул матери Юры большой конверт.

— Возьмите пожалуйста. Это остаток. Передайте вашему сыну, что все вопросы улажены, и что мы приносим извинения за произошедшее недоразумение. Все, что было испорчено, будет восстановлено за наш счет.

— Какие недоразумения? Что было испорчено? — непонимающе спросила Валентина Сергеевна.

— Юра знает, — туманно ответил мужчина. — Всего вам хорошего.

Мужчина развернулся и пошел вниз по лестнице. Валентина Сергеевна вернулась на кухню, раскрыла конверт и увидела там толстую пачку долларов.

Валентина Сергеевна растерянно села на табурет. Что сделать с деньгами? Позвонить по тому телефону, что дал ей Юра и передать чтобы он перезвонил?

Еще два года назад Юра добился, чтобы к ним в квартиру провели телефон. Теперь, когда нужно срочно связаться с Юрой, она может позвонить по одному номеру и Юра перезвонит через некоторое время. В доме в Анапе Юра не стал ставить телефон по каким-то своим соображениям. Во что он снова ввязался? Только бы с ним все было в порядке.

* * *

Фрол зашел в кабинет Вахо.

— Ну что? — поднял взгляд хозяин кабинета.

— Он послал к ней своего человека с деньгами.

— Хорошо — кивнул Вахо. — Гурам, как я и думал, предпочел договориться.

Вахо задумался, глядя в пустоту перед собой. Потом посмотрел на Фрола и усмехнулся.

— Значит, Отморозок жив и здоров. Он просто затаился. Это меняет наш расклад с Потаповым. Пока будем действовать, как договорились, а Отморозка не трогаем. Пусть пока живет своей жизнью. Не будем его раньше времени впутывать.