Две грязные «девятки» цвета «мокрый асфальт» с густо заляпанными нечитаемыми номерами, резко остановились у центральной проходной Энского металлургического комбината. Дневная смена уже прошла и на проходной не было никого, кроме нескольких вахтеров и уборщицы мывшей полы. Двери «девяток» синхронно распахнулись и оттуда вывалились молодые люди в рыжих и черных кожанках, спортивных штанах или джинсах и кроссовках. На лицах у всех были натянуты самодельные маски, сделанные из спортивных шапочек с прорезями для глаз. В руках у всех парней были или биты, или короткие обрезки арматуры.

Компания уверенным тяжелым шагом дружно двинулась по направлению к проходной. Плечистый предводитель в черной кожаной куртке, шел впереди. Он сильно пнул входную дверь ногой так, что она отлетела от удара и стекло, вставленное в верхнюю половину двери, с громким звоном осыпалось на кафельный пол.

На шум встрепенулись сонные вахтеры за турникетами, которые уже приготовились провести остаток рабочего дня спокойно и без происшествий. Уборщица, мывшая полы за турникетами, так и застыла с ужасом глядя на ввалившихся в помещение незнакомцев без лиц.

Пожилой вахтер Федотов, находившийся в дежурной будке, удивленно вскочил со стула.

— Да вы что, ополоумели что ли? Я сейчас милицию вызову.

— Вызывай! — хмыкнул главарь, и сразу врезал битой по будке.

Толстое стекло осыпалось вниз, прямо на присевшего и закрывшего от испуга голову руками Федотова.

— Всем стоять, блядь! — Грозно рявкнул предводитель.

Он с силой ударил ногой по низу будки, заставляя съежившегося Федотова сжаться еще сильней.

Несколько налетчиков, с легкостью перемахнув через закрытые турникеты, рассыпались по помещению, нанося беспорядочные удары битами и прутками по старой мебели, по стеклянным стендам с объявлениями и по самим турникетам.

Второй вахтер, дернувшийся было помешать одному из налетчиков, получил удар битой по плечу, отлетел, ударился головой о стойку и потерял сознание. Другой налетчик сорвал со стены большой плакат с надписью — «Ваучер — твоя доля на родном заводе». Бумага затрещала в руках, а обрывки плаката полетели на только что вымытый мокрый кафель.

Уборщица, тетя Надя в синем халате, бросив ведро и швабру стремглав понеслась на выход. Она выскочила в заводской двор и со всех ног ринулась к автотранспортному цеху с криками.

— Помогите! Бандиты напали!

Тем временем, погром на проходной набирал обороты.

— Кончилась ваша директорская агитация! — громко орал предводитель. — Не будет больше на заводе Зимина. Передайте ему, что хватит народ дурить обещаниями. Пусть лучше, гад, зарплату людям платит вовремя.

— Даешь зарплату, суки! — подхватили вразнобой другие налетчики, продолжавшие громить помещение.

— Зарплату! Зарплату! — скандировали они.

Один из налетчиков, выбив ногой запертую деревянную дверь, заскочил в дежурку и оттолкнув испуганного вахтера пытавшегося позвонить куда-то по внутреннему телефону, разбил аппарат, а потом принялся крушить столы и стеллажи с документами, стоявшие у стен.

Вышедшая из своего кабинета на шум пятидесятилетняя кадровичка — полная женщина за пятьдесят с медными окрашенными хной волосами с ужасом прижала руки к пышной груди истерично закричала.

— Вы кто такие? Хулиганы! Прекратите немедленно!

— Мы, мамаша, неравнодушные люди, и пришли бороться за права обманутых рабочих, которым месяцами не платят зарплату, — ухмыляясь облапил ее за плечи здоровенный парень в рыжей кожанке, небрежно поигрывая битой в другой руке. — Слава богу, в городе есть люди, которые беспокоятся о трудовом коллективе и о заводе.

Кадровичка скинула руку увальня со своего плеча и злобно закричала на него.

— Это кто беспокоится о заводе и о людях, уж не вы ли?

— Мы, мамаша. Мы! — подошел поближе главарь, и после паузы внушительно добавил. — И еще авторитетный в городе человек Вахо, который берет ваш завод под свою защиту и больше не даст Зимину и его шайке обманывать простых рабочих.

Он обвел место побоища удовлетворенным взглядом. Помещение центральной проходной было полностью разгромлено. Все стекла побиты, мебель поломана, агитационные плакаты и нормативные документы были сорваны и валялись на полу. Один из вахтеров получивший битой по голове так и лежал на кафеле. Другие сгрудились в кучку и с испугом смотрели на происходящее.

— Пойдем! — главарь кивнул своим людям и ловко перемахнул через турникет на другую сторону.

Остальные повторили его маневр и уже вскоре обе «девятки» с визгом покрышек сорвались с места, уносясь вдаль. Когда толпа рабочих, вызванная уборщицей из автотранспортного цеха, вооруженная, кто монтировками, кто фомками ворвалась на проходную, налетчики были уже далеко.

* * *

Петр Семенович Малышев — главный инженер комбината возвращался домой поздно. Его везла служебная «волга» с крепким водителем. День сегодня выдался тяжелый. Директор Зимин сейчас находился в командировке в Москве, решал вопросы по приватизации завода на самом верху. Ему, конечно, доложили о налете на проходную, но разгребать последствия до приезда Зимина придется его замам и руководству завода.

Приехавшая по вызову милиция никого найти не сумела. Милиционеры опросили свидетелей и оставили дежурный наряд перед центральной проходной. Кроме того, на центральной и остальных проходных, были установлены посты из крепких рабочих, вооруженных дубинками. Так что, повторного налета можно не опасаться.

Пострадавшего вахтера с сотрясением мозга «скорая» увезла в больницу. Последствия налета будут устранять еще несколько дней. Но слухов, которые поползли в трудовом коллективе, так просто не устранишь.

Налетчиками было названо имя Вахо, которого многие в городе знают как успешного бизнесмена. Рабочие, которые трудятся на многочисленных предприятиях Вахо, получают свою зарплату вовремя и в полном объеме. Немногие знают, что Вахо не только успешный бизнесмен, но еще и «смотрящий» по городу, и фактически — его теневой хозяин. А те, кто это знает, получили еще один веский повод задуматься, стоит ли переходить дорогу столь авторитетному человеку, и чью сторону стоит занять в наступившем конфликте интересов.

На собрании руководства, которое произошло сразу после налета, многие предпочитали отмалчиваться и не лезть вперед. Оно и понятно. Люди ведь на заводе тоже не глупые и многие понимают, что выгоду от приватизации по схеме Зимина получит прежде всего сам Зимин и те, кто поближе к нему. Остальные, как были простыми работягами так ими и останутся. Им, по большому счету, все равно кто станет владельцем завода, лишь бы зарплату платили вовремя.

Служебная «волга» подъехала к самому подъезду. Петр Семенович попрощался с водителем, и прихватив свой кожаный портфель, вылез из машины. На улице стояла темень. Свет во двор отбрасывали только окна домов. Фонари во дворах Энска уже давно не горели, как, впрочем, и лампочки в подъездах, которые постоянно воруют или разбивают, сколько ты их ни вкручивай.

«Волга» тронулась с места, а Петр Семенович, чертыхнувшись про себя, пошел к своему подъезду. Уже на крыльце он с содроганием увидел, как две темные фигуры отлепились от стены.

— Петр Семенович? — хриплым голосом поинтересовался один из подошедших, в спортивной шапочке, натянутой по самые брови.

— Да, — дрогнувшим голосом ответил Малышев, а потом, найдя в себе силы, добавил. — А вы кто такие, и что вам от меня нужно?

— Разговор к тебе есть, Петруха — хмыкнул второй, со свернутой в руках газетой.

— Я не буду с вами сейчас разговаривать, — покачал головой Малышев. — Если вы по производственным вопросам, то приходите в заводскую администрацию в приемные часы.

Внутри у него все опустилось. Он хорошо понимал, что это скорей всего те самые налетчики, которые разгромили утром заводскую проходную.

— Нет, дядя. — Ухмыльнулся тот что с газеткой сверкнув золотым зубом — Ты с нами поговоришь сейчас.

Говоривший легонько стукнул газеткой по лицу Малышева. А у Петра Семеновича от этого удара полетели искры из глаз. В газетке было завернуто что-то тяжелое.

Петр Семенович открыл рот чтобы закричать, но жесткий кулак врезался ему в живот и выбил весь воздух из легких. Вместо громкого крика из его груди вырвался только задушенный сип. Он согнулся и, схватившись обеими руками, за живот захрипел.

— Слушай меня внимательно, Петруха. — тихо сказал хриплый. — Хватит шестерить на Зимина. Хватит сбивать народ с толку и агитировать за директора. На завод придет новый хозяин. Если поймешь это вовремя — останешься работать и даже поднимешься, а если нет…

— Да пошел ты! — задушено просипел Малышев.

Хриплый прихватил Петра Семеновича за воротник плаща и еще несколько раз ударил кулаком в живот. Малышев захрипел и уронил портфель на асфальт.

В окне первого этажа дернулась занавеска.

— Смотрят. — тихо сказал тот, что с газеткой.

— Да пусть смотрят, — равнодушно ответил хриплый и ударив Малышева еще раз, сбил его подсечкой на асфальт.

Потом хриплый поднял портфель Малышева и открыв его, достал оттуда листки с агитацией за Зимина.

— Передай своему Зимину, что кончилось на заводе его время. — сказал он, рвя бумаги и кидая их на грудь лежащему на земле главному инженеру. — Теперь у завода появится новый, авторитетный хозяин.

Наверху открылось окно и оттуда послышался женский крик.

— А ну оставьте человека в покое хулиганы! Я уже и милицию вызвала.

Хриплый поднял голову и посмотрел на женщину, которая высунулась из окна.

— Заткнись тетка, а то мы и к тебе домой зайдем потолковать. Никакая мусарня тебе не поможет.

Женщина сразу спряталась и закрыла окно. Хриплый удовлетворенно хмыкнул, а второй ударил Малышева ногой в бок. Петр Семенович дернулся и застонал от боли, а оба налетчика, обойдя лежащего Малышева, пошли наискось через двор скрываясь в темноте.

* * *

Лев Валерьянович — заводской юрист, не любил возвращаться домой поздно. И не потому, что боялся темноты. Просто он был язвенником со стажем и четкий график приема пищи был очень важен для здоровья. Обеды Лев Валерьянович всегда брал из дома с собой, не доверяя заводской столовой, а вот ужинать он предпочитал дома в кругу семьи. Но после сегодняшнего налета на проходную, выбирать не приходилось и ему пришлось сильно задержаться.

Юрист вышел из трамвая за две остановки до дома. Он хотел пройтись пешком, чтобы успокоить мысли и прийти домой к семье не взвинченным. Юрист с самого начала заподозрил постановку в утреннем налете. Слишком уж показательно все было обставлено с битьем стекол и выкриками имени Вахо. Ему приходилось по службе сталкиваться и с самим Каладзе, и с его людьми, поэтому Лев Валерьянович был уверен, что-то, как действовали сегодняшние налетчики, было совсем не в стиле Каладзе.

Да Каладзе, несомненно, был способен на силовые действия, но не такие глупые и нарочитые. Лев Валерьянович краем уха слышал, как в подобном случае действовали люди Вахо. Там все было гораздо серьезней, без глупых выкриков и показательной бравады именами. И последствия от вмешательства Вахо были бы гораздо серьезней, чем несколько разбитых стекол, поломанная мебель и сотрясение мозга у ни в чем неповинного вахтера.

Но понимание не отменяло того факта, что нападение уже совершилось, люди были напуганы и по заводу поползли тревожные слухи. Зимину, по его возвращению из Москвы, придется предпринять какие-то меры и выйти на контакт с Каладзе. Лучше, если это будут переговоры, а не конфронтация. При всем том, что Зимин был в области довольно заметной фигурой и мог даже рассчитывать на охрану, которую ему несомненно бы предоставили, силового блока как у Вахо у него нет. И собрать быстро вряд ли получится. А значит, открытая война с Вахо ему не выгодна.

Как, впрочем, и для Вахо война тоже не выгодна. Зимин вполне может обратиться к своим связям в Москву и тогда, как бы силен ни был Вахо в Энске, сюда высадится целый десант, следователей и комиссий, которые смогут основательно попортить кровь Вахо. Каладзе далеко не дурак и не может этого не понимать. А значит налет, это, скорее всего, провокация третьей силы, которая пытается столкнуть лбами Зимина и Каладзе.

За всеми этими размышлениями юрист и сам не заметил, как дошел до своего двора. Свернув к своему дому, он увидел, как от высокого пирамидального тополя отделились две фигуры и двинулись ему наперерез. Сердце у юриста ухнуло вниз, и он попытался было прибавить шагу, но тут из двора вывернула грязная «девятка» и перегородила дорогу.

Лев Валерьянович остановился, крепко прижимая свой портфель к груди.

— Добрый вечер, Лева.– Из машины вышел широкоплечий мужчина в черной кожаной куртке. — Я тебя отвлеку на пару слов?

— Вы кто? — подозрительно спросил юрист, делая шаг назад.

— Я от тех людей, которым не нравится твоя бумажная работа и твои шашни с Зиминым. — с угрозой ответил мужчина.

Двое парней шедших, от тополя, подошли к Льву Валерьяновичу сзади и молча встали, засунув руки в карманы. Юрист нервно оглянулся на них и снова посмотрел на широкоплечего.

— Если у вас есть вопросы к моей работе, то прошу их задать завтра в администрации завода. Я всего лишь обычный служащий и не определяю позицию руководства завода.

Широкоплечий ухмыльнулся.

— Вопросы с твоим руководством мы решим позже, а пока я говорю тебе — съебал на хер с завода, чтобы там твоего духа не было. Заболей, сломай ногу, или просто уволься. Это твое дело. Но чтобы на работу ты ближайшие две недели не выходил.

— Но позвольте, — попытался было возражать юрист.

Широкоплечий быстро, без замаха, отвесил ему пощечину, так что у юриста очки слетели с лица упав в лужу.

— Заткнись гнида очкастая и слушай сюда — злобно прошипел он. — Я повторять не буду, сиди, блядь, дома и не высовывайся. Если не поймешь, тогда больше разговоров не будет.

— Кто вас послал? — спросил Лев Валерьянович.

— А ты догадайся, крыса конторская, ты же умный, раз очки носишь. — хмыкнул один из тех, что стояли сзади.

— Каладзе?

— Вот видишь, можешь думать, когда хочешь — ухмыляясь кивнул широкоплечий.

— Не верю, — покачал головой Лев Валерьянович. — Он так не работает.

Широкоплечий ударил юриста кулаком в живот и сбил на землю, пнув несколько раз ногами.

— Не верит он. — сплюнув в сторону, сказал он, возвышаясь как гора над щуплым юристом. — Мне глубоко похер во что ты веришь, а во что нет. Только если появишься на заводе в ближайшие две недели, то пожалеешь не только ты, но и твоя семья.

Широкоплечий еще раз сплюнул и мотнул головой, подзывая подельников. Все трое, не говоря больше ни слова, сели в машину, и девятка с заляпанными грязью номерами сорвалась с места, напоследок обдав Льва Валерьяновича грязной водой из лужи.

Юрист нашарил свои очки трясущейся рукой, достал из кармана носовой платок и тщательно протер линзы. Потом надел очки и с трудом поднялся на ноги. Грустно усмехнувшись своим мыслям, он, слегка прихрамывая, пошел к своему подъезду.

* * *

Вахо сидел у себя за столом сцепив кисти рук. Лицо у него было задумчивым. Перед ним стоял Фрол, который докладывал ему об утренних событиях в Москве и на проходной завода. Выслушав своего помощника, Вахо кивнул.

— Ну вот, Саша. Как мы с тобой и думали, Егорка начал действовать. Он взял Ваню в Москве, закрыл ресторан и заслал проверки на наши точки.

— Да, Вахтанг Отаевич — кивнул Фрол, — Все вышло так как вы и говорили. Только вот то, что Ване подбросили наркоту и закрыли его, для нас стало неожиданностью.

— Это тоже логично, — поморщился Вахо — Они сразу обезглавили мое московское отделение и теперь быстро разрулить там ситуацию не получится.

— Надо бы выручать Ивана, — осторожно заметил Фрол.

Иван много лет назад вытащил Фрола из-под огня и долгое время был его другом. Знать, что Иван по ложному обвинению сейчас находится в тюрьме, было для него очень неприятно.

— Надо и выручим, — спокойно кивнул Вахо. — Я заряжу адвокатов и шепну кое-кому, чтобы присмотрели за Ваней и не дали на него давить на киче. Но пока, мы можем использовать эту ситуацию для удара по Егорке.

— Каким образом?

— Для начала, найди мне клоунов, которые устроили этот цирк с налетом на проходную, — взгляд Вахо потяжелел — Это на сто процентов залетные и, скорее всего, они еще не рванули из города. Ищите везде: трассы, гаражи, заправки, стоянки. Они на двух «девятках», так что, даже без номеров их можно вычислить. Их здоровье меня не очень волнует, но пусть все будут живыми. Я предъявлю их Зимину. Пусть сам их послушает, и тогда вместо того, чтобы нас поссорить, Потапов нас объединит.

Вахо удовлетворенно потер кисти рук.

— А что с Ваней? — повторно спросил Фрол.

— Решим вопрос с Зиминым, тогда я сам поеду в Москву и пообщаюсь с женой Вани. — хищно усмехнулся Вахо. — Пора опубликовать некоторые материалы на Егорку, которые я так долго собирал. Жена Ивана сейчас самое заинтересованное лицо, чтобы сковырнуть Потапова и вытащить Ивана из СИЗО. И что самое хорошее, она известная журналистка, сделавшая себе имя на критических статьях о коррупции во власти, и обладает соответствующими для этого возможностями. Возможность, помноженная на личный интерес — это очень хороший повод, чтобы натравить эту обозленную овчарку на нашего Егорку. Ату его, ату!

Вахо откинулся в своем кресле и рассмеялся, но в его глазах не было веселья, там была плотоядная радость охотника, загоняющего опасную и сложную добычу. Фрол молчал и не улыбался. Вахо снова стал серьезным.

— Не переживай, вытащу я Ваню, Он пока там на киче, как на курорте балдеть будет, тем более ему не впервой. Давай, Саша, поработай. Достань срочно этих тварей. Мне они сейчас очень нужны.

— Сделаю, Вахтанг Отаевич — кивнул Фрол и развернувшись, пошел на выход. Уже у самой двери он остановился, как будто что-то хотел сказать об Иване, но передумал, и просто вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

* * *

Об обнаружении искомых машин Фролу сообщили рано утром. Две грязные «девятки» цвета «мокрый асфальт» выскочили из города и на большой скорости ушли в сторону трассы ведущей на Москву. Люди Фрола заранее были расставлены на основных направлениях в паре десятков километров от города. Он дал нужной группе сигнал действовать и выдвинулся на выезд из города на трех машинах.

Всего у Фрола было десять бойцов. По трое в двух «девятках» с форсированными движками и четверо в «буханке». Несмотря на бессонную ночь, настроение у его бойцов было приподнятое. Все горели желанием наказать залетных и отличиться перед Вахо. Фрол хорошо натаскивал свою бригаду и поддерживал железную дисциплину. С собой у всех были стволы: два автомата АКСУ, пара дробовиков у остальных — ПМ-ы и ТТ-шки. Проверок на дороге Фрол не опасался. Он поддерживал хорошие отношения с начальником энского ГАИ и на лобовом стекле всех машин были приклеены пропуски «вездеходы», позволявшие передвигаться без досмотра в городе и по области.

* * *

Начало светать. Мишка Кривой, приняв от Фрола сигнал по рации, толкнул локтем своего тощего напарника, спокойно дыхнувшего за рулем белой видавшей виды «шестерки» с подцепленным к ней прицепом груженым дровами. Их машина стояла у обочины на дороге, ведущей на московскую трассу неподалеку от заправки.

— Серега, просыпайся. Идут в нашу сторону.

Серега открыл глаза и бездумно уставился на Мишку.

— Чего? — очумело спросил он.

— Идут, говорю. — нетерпеливо выдохнул Мишка. — Давай, продирай быстрей зенки. Я побежал вниз, а ты заводись и жди моего сигнала.

— Ага, — кивнул Серега, протирая кулаками заспанные глаза.

Мишка выскочил из машины, громко хлопнув дверью на прощание и побежал к повороту, находившемуся приблизительно в трехстах метрах от стоявшей у обочины машины. Сзади, пару раз чихнув, и выплюнув клубы сизого дыма, завелся двигатель «шестерки».

Мишка добежал до поворота, вытащил рацию и спрятался за деревом. Ему хорошо было видно дорогу, по которой в его сторону не спеша двигался старенький «зилок» пыхтевший ядовитым черным выхлопом. Время раннее, еще нет и семи утра и поэтому, настоящее движение еще не началось. То ли дело будет через пару часов, когда в сторону московской трассы потянутся многочисленные грузовики и легковушки.

Вдалеке показалась серая точка, за ней еще одна. Машины двигались быстро и вскоре Мишка опознал девятки. Они быстро приближались и пошли на обгон неспешного «зилка»

— Серега, готовность номер один. До появления секунд двадцать. — передал по рации Мишка.

— Принял, — послышался из рации спокойный голос Сереги.

Заляпанные грязью девятки, с нечитаемыми номерами, быстро промелькнули мимо Мишки и скрылись за поворотом.

* * *

За рулем первой девятки сидел сам Кастет. Он был доволен проделанной работой. Его бригада справилась за один день. Утром разгромили проходную, а вечером поговорили с людьми, фотографии которых были в конверте, переданном ему заказчиком. Везде все прошло без сучка и задоринки. Никто не оказал сопротивления и теперь, оставалось только убраться из города и затеряться среди потока машин на Москву.

Они выехали из города, объехав стационарный пост ГАИ по раскисшей грунтовке. Время выезда было подгадано заранее, скоро у ментов должна будет произойти пересменка и они на ближайшее время будут заняты своими делами. Впереди еле тащился видавший виды «зилок». Кастет, включив «поворотник», выскочил на встречку и пошел на обгон. Равиль, находившийся за рулем второй «девятки» сзади, повторил его маневр.

Выскочив из-за поворота на полной скорости, Кастет увидел на обочине мигавшую «аварийками» «шестерку» с прицепом, в котором были навалом насыпаны дрова. Он мигнул дальним, предупреждая о своем появлении и добавил газку. Как вдруг, дебил водила «шестерки», не посмотрев в зеркала, начал резко выруливать с обочины на трассу. Скорость была очень большой и Кастет не успевал затормозить. Чертова «шестерка» с прицепом вылезла на дорогу так не кстати. Внутри у Кастета замерло. Он громко заорал.

— С дороги пидар!

— Кастет! Уводи в сторону, бля. — заорал Резак, с которого от увиденного мигом сошел весь сон.

Кастет, чтобы избежать столкновения, вывернул до отказа руль, уходя на встречную обочину. Удалось.

— Не пизди, сука под руку — зло бросил он Резаку, отчаянно пытаясь удержать бьющий руль и наваливаясь всем весом на педаль тормоза.

Машина пошла юзом и запрыгала по кочкам теряя скорость. Сзади послышался мощный удар. Равиль, не сумевший повторить маневр передней машины, врезался в прицеп с дровами, раскидав их по дороге. Он сумел затормозить в последний момент и поэтому в его машине все остались живы. Но «девятка» теперь представляла собой печальное зрелище. Передок весь был разбит и о продолжении пути на этой машине не могло быть и речи.

Кастет выскочил из машины и вместе с Резаком и Ромкой побежал к месту аварии. Злополучную «шестерку» отбросило на обочину, прицеп от нее оторвало и он, перевернутый, валялся на дороге в десятке метров от точки столкновения. Повсюду на дороге и на обочине лежали рассыпавшиеся от удара дрова.

Из «шестерки» вылез худенький парень с окровавленным лицом. Он был как будто в ступоре. Кастет подскочил к нему, и вытащив ПМ, одной рукой прихватил водителя «шестерки» за шиворот, а второй, ткнул ему ствол в зубы.

— Да ты охуел, так на дорогу выскакивать, падла? Ты че, сука, в глаза долбишься?

— Извините, — плаксиво заканючил испуганный водила, падая на колени, — я все отдам. Машину мою забирайте. Прицеп тоже.

Кастет злобно пнул его ногой в бок.

— Да кому на хер нужен твой сарай на колесах. Говори, тварь, что у тебя еще есть?

— «Волга», «волга» стоит отцовская во дворе. Почти новая. — Всхлипывая стал причитать водила.

— Надо возвращаться и забрать «волгу» и эту жестянку. — Бросил Кастет Равилю.

Подошедший сзади Равиль, потирал ушибленную об руль грудь. Рядом с ним стояли помятые, но целые пассажиры его машины. Равиль кивнул на разбитую «девятку».

— Нашей тачке все, каюк. Надо с этого пассажира забрать все, что можно и быстрей валить на хер отсюда. Что с твоей тачкой?

Кастет глянул назад.

— Вроде нормально. Надо только ее вытащить из кювета. — с сомнением протянул он и пнул еще раз ногой водителя «шестерки». — Равиль, присмотри за этой гнидой, чтобы не свалил никуда, а мы пока машину выкатим обратно на дорогу.

— Мужики у вас все нормально? — к ним подошел пожилой водитель «зилка», который с опаской смотрел на происходящее.

— Слышь, дед, у тебя трос в машине есть? — Деловито спросил его Кастет.

— Есть, — с готовностью кивнул водитель «зилка».

— Давай, подгоняй свою рухлядь, поможешь нашу тачку из кювета вытащить — кивнул ему Кастет.

Когда «девятку» Кастета вытащили из кювета, убрали с дороги перевернутый прицеп и разбитую машину Равиля, Кастет уже добился от размазывающего сопли и слезы по лицу водителя злополучной «шестерки», согласия переписать на него чуть ли не все свое имущество, в придачу с «волгой» отца.

В этот момент к месту аварии тихо подкатили две вишневые «девятки» и серая «буханка». Остановились. Из передней машины вышел широкоплечий огромный мужик с лицом как будто высеченным из камня. За ним встали крепкие парни со стволами в руках. Из буханки вывалились еще люди с дробовиками и калашами. У Кастета от неприятного предчувствия мучительно заныло под ложечкой.

Фрол, игнорируя остальных, подошел к водителю «шестерки», который сидел у ног Кастета и, несмотря на кровь текущую из разбитого носа, почему то ехидно улыбался.

— Че, Серега, эти залетные козлы твою рабочую машину разбили? — участливо спросил Фрол.

— Ага, — кивнул Серега, поднимаясь с асфальта и вытирая кровь с лица рукавом. — Эти гниды залетные мне машину разбили, дрова по дороге раскидали, и вообще, вели себя как последние падлы.

— Непорядок. — строго посмотрел на Кастета Фрол. — Придется возместить.

— Слышь, братуха, тут у нас непонятка вышла — попробовал было что-то ответить Кастет, но в лоб ему мгновенно уперся ствол, который мужик мгновенно вытащил из под куртки движением фокусника. Кастет сглотнул и замолчал. Взгляд у Фрола был очень нехорошим. Он наклонил в сторону голову и выжидающе смотрел на Кастета.

Остальные приехавшие с главарем на «девятках» и «буханке» парни, быстро и сноровисто паковали подельников Кастета. Никто из них даже не дернулся под стволами калашей и дробовиков.

— Поедем скатаемся с нами, а там посмотрим, какая и с кем непонятка у тебя вышла, — наконец сказал Фрол, и посмотрев на испуганного водителя «зилка», кинул ему — Давай, отец, езжай отсюда. Только языком о том, что здесь видел не болтай много.

— Нет сынок, нет. Я — могила. — испуганно закивал пожилой водила и быстро кинулся к своему грузовичку, чтобы убраться подальше пока разрешают.

— Смотри мужик, номерок твой, если что, мы срисовали. — кинул ему вслед один из людей Фрола, поймав взглядом немое указание шефа.

— Не, не, я ничего не видел! — еще раз громко повторил мужик, забираясь в кабину и заводя трясущимися руками двигатель.

* * *

Горотдел милиции размещался в большом трехэтажном здании с облупившейся желтой штукатуркой и тяжелой входной дверью, около которой дежурил милиционер в бронежилете и с АКСУ на груди. В коридорах здания все было так же уныло и безрадостно: протертый до дыр старый линолеум на полу, окрашенные до половины синей масляной краской стены и посеревшая от времени побелка выше и на потолке. Люминесцентные лампы, те, что еще горели, то и дело мигали, отбрасывая на сотрудников горотдела холодный мертвенный свет.

Зимин сидел в кабинете начальника городского отдела внутренних дел полковника Коренева и мрачно смотрел на хозяина кабинета. Коренев — крепкий седоватый мужчина, с обрюзгшим лицом и тяжелыми веками, производил впечатление человека, наслушавшегося за свою жизнь столько жалоб, угроз, просьб и обращений, чтобы теперь уже ничему по-настоящему не удивляться. На столе перед ним лежали несколько листов с протоколами опросов потерпевших, рапорт дежурного и серая папка с заголовком «Энский металлургический комбинат».

— Николай Андреевич, я вас прекрасно понимаю, — сказал Коренев, задумчиво кивая — Ситуация по заводу складывается неприятная. Налет на проходную, хулиганские действия, причинение телесных повреждений, угрозы.

— А еще нападение в тот же вечер на моего заместителя Романова, главного инженера Малышева и юриста завода Кондратьева — добавил Зимин — И снова избиения и угрозы в адрес администрации завода.

— Да, я в курсе, — кивнул Коренев — по всем этим делам сейчас тоже работают наши сотрудники, производятся следственные мероприятия, идет опрос свидетелей и поиск подозреваемых.

— Работаете? — усмехнулся Зимин — У меня проходную разгромили среди белого дня. Мой зам в больнице с переломом ребер. Главный инженер избит у собственного подъезда. Юриста завода били во дворе и угрожали его семье, а вы мне говорите, что вы работаете и ищете подозреваемых? А чего их искать? Нападавшие довольно прозрачно намекали по чьему наущению они действовали и их требования тоже указывают на определенного человека в нашем городе.

— Николай Андреевич, ну вы ведь поживший человек и опытный руководитель. Ну, допустим, мы впишем в дело фамилию Каладзе и даже пойдем к прокурору, чтобы получить постановление. Только прокурор у меня сразу спросит, а на каком основании, вы собираетесь тревожить уважаемого в городе бизнесмена?

— Да на этом бизнесмене, клейма ставить негде! — не выдержав взорвался Зимин.

— Все трения гражданина Каладзе с законом уже в давно прошлом, а сейчас это вполне законопослушный гражданин, бизнесмен и благотворитель, помогающий школам, детдомам и исправительным учреждениям. Вот что мне на это ответит прокурор, — развел руками Коренев. — Нет никаких прямых доказательств, что хулиганы действовали в интересах Каладзе. Никто из нападавших не опознан, и мы не можем их напрямую связать с этим предпринимателем. Все что у нас есть — это показания нескольких перепуганных вахтеров и уборщицы.

— Но они кричали имя Вахо. — попытался возразить Зимин. — Он давили на моих людей и на администрацию завода с вполне определенными целями.

— Николай Андреевич, ну мало ли что и кто кричал, — укоризненно покачал головой Коренев. — Их ведь вполне могли и науськать кричать именно это.

Зимин побагровел.

— Мне кажется, что вы упорно не хотите видеть связи Каладзе с вчерашними нападениями. Я тогда буду обращаться в Москву, чтобы мне помогли оттуда.

Коренев остался спокоен.

— Еще раз повторю, Николай Андреевич. Вы вправе обращаться по всем инстанциям. Мои сотрудники проводят оперативные и следственные действия рамках закона. Около вашей проходной поставлен круглосуточный сменяемый пост сотрудников милиции. Усилено патрулирование города. Идет розыск подозреваемых в нападениях. Если у нас появятся веские доказательства, мы зададим нужные вопросы и гражданину Каладзе в том числе, но будем действовать строго в рамках закона и реальных возможностей горотдела.

— То есть, ничего больше сделать нельзя? — надавил взглядом Зимин.

— Николай Андреевич, город — это не только ваш завод. У меня, кроме этого, есть еще несколько предприятий, овощные базы, на которых чеченцы конфликтуют с азербайджанцами, ваши рабочие, которые не получают зарплату уже третий месяц, подростки с ножами, которые сбиваются в банды и терроризируют спальные районы. И еще, и еще. А у меня на все это только силы участковых и немногочисленных сотрудников милиции, которые за небольшую зарплату работают днем и ночью, и уже почти забыли, как выглядят их родные и близкие. Я и так выделяю отдельные силы на охрану завода, отрывая их буквально с кровью от остальных не менее важных дел.

— Значит, милиция не будет вмешиваться? — поднялся со стула Зимин

— Милиция будет делать свою работу. А вот в вашу войну за контрольный пакет, я свой отдел не подпишу. Ни под вас, ни под Каладзе, ни даже под Москву. У каждого из нас своя работа, свой долг и свои возможности. — твердо ответил Коренев, тоже поднимаясь со стула.

— Понятно, — сухо кивнул Зимин и повернулся на выход из кабинета. — До свидания.

— До свидания, Николай Андреевич, — понеслось ему вслед.

* * *

На завод Зимин возвращался раздраженный и злой. В советское время хватило бы одного его звонка чтобы весь город и Каладзе поставили бы на уши. Но теперь настали другие времена, и Вахо стал реальной силой. За директорской «волгой» пристроилась машина вневедомственной охраны, в которой сидели трое милиционеров с оружием.

Город за окном казался серым и неприветливым. Тяжелое свинцовое небо. Серые дома. Лужи на тротуарах. Очередь у продуктового магазина. Старуха, ковыляющая с палкой и авоськой по пешеходному переходу. На остановках замерзшие пассажиры ждали автобуса. Еще недавно Зимин смотрел на подобные вещи как хозяин большого предприятия, вокруг которого держится весь город. Это был его завод и его город, о благополучии которых он заботился по мере сил. Теперь же ему все чаще казалось, что все вокруг стало каким-то чужим.

Машины подъехали к заводу. У центральной проходной стоял желтый милицейский уазик. Двое милиционеров с автоматами и в бронежилетах курили в кулак. Разбитые стекла на проходной еще не успели заменить полностью и часть проемов была заколочена фанерой. Там сейчас суетились рабочие, вставляя новые стекла.

Чуть в стороне от проходной Зимин заметил знакомый черный «мерседес» Каладзе и серую «буханку». Возле «мерседеса» спокойно стоял сам Вахо в черном пальто, без шапки с аккуратно постриженной седой бородкой. Он внимательно смотрел на директорскую «волгу». Рядом с ним стоял огромный Фрол в длинном темном плаще. У Фрола было лицо человека, которому одинаково комфортно на промозглой улице, в окопе под огнем или в высоких кабинетах.

Водитель директорской машины притормозил и оглянулся на шефа.

— Николай Андреевич?

— Подожди Коля. — кивнул Зимин и открыв дверь, вышел из машины.

Каладзе и Зимин некоторое время смотрели друг на друга. За ними молча наблюдали милиционеры около уазика, рабочие у проходной, охрана Зимина и люди Каладзе. Наконец, Вахо первым пошел вперед.

— Добрый день, Николай Андреевич, — расплылся он в добродушной улыбке.

— И вам не хворать, Вахтанг Отаевич, — угрюмо бросил ему Зимин. — Что, приехали посмотреть на результат?

Вахо остановился, не доходя до Зимина пары шагов. Они смотрели друг другу в глаза, не протягивая руки для рукопожатия.

— Это чужой результат и у меня этому есть доказательства, — покачал головой Вахо. — У нас назрел откровенный разговор, Николай Андреевич.

— Назрел, — сухо кивнул Зимин.

— Пригласите меня к себе, на чашечку чая, или может встретимся у меня в ресторане за накрытым столом? — улыбнулся Вахо.

— Давайте все же, лучше поговорим у меня в кабинете, — спокойно ответил Зимин.

— У вас, так у вас — покладисто согласился Вахо и кивнул на Фрола, стоявшего рядом. — Вы не против, если я Сашу с собой захвачу?

— Не против. — кивнул Зимин и тяжело пошел вперед к проходной.

Охрана директора бросая настороженные взгляды на Фрола и Вахо двинулась следом. Вахо с Фролом замкнули процессию.