Вниз я спустился минут за пять до срока. Хромал я старательно, и как оказалось не зря. Соседка с третьего этажа, тётя Люда, как раз выносила мусор, увидела меня и громко вздохнула.

— Костенька, может, помочь?

— Спасибо, тёть Люд, я сам, — ответил я и улыбнулся ей. — Мне врачи прописали ходить.

Она покивала и пошла дальше, а я вышел во двор и встал у подъезда. Ждать пришлось недолго. В арку двора ударил свет фар, по стенам поползли тени, и к подъезду вкатился прадик последней модели. Из тех новых, с квадратной оптикой под ретро. Машина была чёрной, тонированной в ноль, и на весь двор долбила музыка. Я узнал мотив «Сигма-бой», который орал почти из каждой второй машины, так что не узнать его мог только глухой.

Прадик остановился напротив меня, и тонированное стекло поползло вниз. За рулём сидела Соня. Рядом с ней незнакомая девушка, которая разглядывала меня с откровенным любопытством.

— Костя, чего застыл? — крикнула Соня, перекрывая музыку. — Давай, прыгай в машину!

Прыгать я, положим, не стал. Я солидно обошёл капот, открыл заднюю дверь и загрузился на сиденье, пристроив трость между колен. В салоне музыка била по ушам ещё сильнее.

— Девчонки, — попросил я, — а можно потише? А то я после контузии, мне громкое противопоказано.

Про контузию я, между прочим, даже не соврал. Соня ткнула пальцем в экран, и салон стих до человеческого уровня. Стало слышно, как работает двигатель и как хихикает девушка на переднем сиденье.

— Может, представишь нас? — спросил я у Сони.

Соня развернулась ко мне вполоборота, уставилась и усмехнулась. А её подруга молча открыла сумочку, достала пятитысячную купюру и протянула Соне. Та взяла деньги, просияла и убрала их за козырёк.

— Да-а, одноклассничек, — протянула девушка, поворачиваясь ко мне. — Сидели с тобой за одной партой, а ты меня не узнал.

Я присмотрелся. В свете салонного плафона черты понемногу складывались в знакомое. Разлёт бровей, манера щурить левый глаз… и память наконец выдала имя. Марина Касьянова. Только та Марина, которую я помнил, была круглощёкой тихоней, вечно прятавшейся за учебником. Эта — похудела килограммов на тридцать и похорошела так, что хоть на обложку.

— Боже, — честно сказал я. — Марина? Ты так изменилась.

— Всё, — она сделала обиженное лицо и отвернулась к лобовому стеклу. — Ты упустил свой шанс.

— Погоди, вы что, спорили на меня? — дошло до меня.

— Марина ставила пять тысяч, что ты её узнаешь с первого взгляда, — Соня тронулась с места и вырулила из двора. — Я поставила, что нет.

Я покачал головой. Чувствовал я себя при этом не в своей тарелке… меня везли куда-то две красивые женщины, спорившие на меня наличными, и обе были довольны жизнью куда больше моего.

— Куда мы вообще едем? — спросил я у Сони.

— Вначале на вечеринку, — ответила она, выкручивая руль на выезде. — Мой брат празднует день рождения с коллегами. Часик посидим там, а после ко мне.

Последние слова она произнесла буднично, как маршрут таксисту. Я кивнул и покосился на Марину. Соня поймала мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Марина работает с моим братом, — пояснила она. — И тоже приглашена на день рождения.

— Сонь, — осторожно уточнил я, — а ты уверена, что мне там место? День рождения твоего брата, коллеги, свои люди…

— Поверь, мой брат очень славный человек…

— Ага, — тут же вставила Марина, и ехидно усмехнулась. — С кем бы она ни пришла, он всё равно будет считать кавалера недостойным. И думаю, — она обернулась и выразительно покосилась на мою трость, — тебя ждёт такая же судьба.

— Спасибо за поддержку, — сказал я.

— Обращайся, — светски ответила Марина.

Соня фыркнула и прибавила газу. За окном поплыли знакомые улицы, и я понял, что мы выбираемся из города.

— А куда конкретно мы едем? — спросил я.

— В парк-отель «Грааль», — ответила Соня.

Я мысленно кивнул. Про «Грааль» я слышал ещё до армии… загородное дорогое место для отдыха, с беседками и банкетами, куда возят свадьбы и юбилеи. Предстояло ехать за город, хотя и не так уж далеко.

И вот тут мне стало по-настоящему неуютно. Заскочить с Соней в клуб, где всем на всех плевать, я был готов. А вот идти на день рождения к незнакомому человеку, в компанию его коллег, да ещё с пустыми руками…

Немного подумав, я достал телефон и открыл телеграм. Артёму я расписал ситуацию честно, что еду с Соней на день рождения её брата, в «Грааль», без подарка, состав гостей неизвестен, вводных ноль.

Ответ прилетел почти мгновенно, будто Артём дежурил у экрана.

— «Я правильно понял: ты едешь к брату Софьи Лебедевой?»

— «Да», — отстучал я.

Секунд двадцать он молчал. Потом сообщения пошли одно за другим.

— «Я понял. С подарком сейчас отправлю машину. Как подъедет, выйдешь, встретишь. Из того, что я знаю, Виталий Лебедев работает в ФСБ, и круг общения у него соответствующий. Знаю, что ты умеешь держать язык за зубами, но, учитывая откуда ты вернулся, вопросы будут к тебе именно по этой теме. Готовься».

Я перечитал это дважды.

— «Весело, — подумал я. — Ехал к девушке, приеду на смотрины в контору».

— «Спасибо, Тём, — написал я. — Откуда знаешь про брата?»

— «Забыл, что я на оборонку работаю?»

— «Я понял, — ответил я и, помедлив, добавил. — Что хоть за подарок пришлёшь? И сколько я тебе должен?»

— «Ничего не должен. Подарок символический. Сигары…»

— «И сколько они стоят?» — на всякий случай уточнил я.

— «Не спрашивай. Мне их подарили по одному случаю, и они у меня полгода лежат. Сам же знаешь, я не курю».

— «Тём… спасибо. Выручаешь, как всегда».

— «Пожалуйста, — ответил он. — И тебе от Ксюхи привет».

— «Ей тоже», — написал я и убрал телефон.

На душе стало ощутимо легче. Подарок будет, вводные получены, а вопросы про войну я слышал ещё в госпитале… там их задавал каждый второй.

— Ты там с кем общаешься? — спросила Соня, поглядывая на меня в зеркало.

— С Артёмом, — ответил я.

— А, ясно, — она кивнула и пошла на обгон. Пошла, на мой взгляд резковато… мы как раз выкатились на мост Терешковой и, честно признаться, я отвык от столь быстрой езды. — Привет ему передавай.

— Передам, — сказал я и на всякий случай упёрся коленом в спинку переднего сиденья. — Если доедем.

— Не бухти, — отмахнулась Соня. — Я вожу с восемнадцати лет.

— Она водит с восемнадцати, — подтвердила Марина. — Штрафов у неё, правда, как у таксопарка…

Соня показала подруге язык, и прадик, качнувшись, ушёл в левую полосу, после чего свернул на дорогу ведущую в деревню Красновку.

После чего Марина развернулась ко мне с переднего сиденья, положила локоть на подголовник и приготовилась к допросу. По глазам было видно… спешить ей некуда.

— Слушай, Кость, — начала она, — а расскажи, как там? Ну… на войне.

— «Началось», — подумал я.

— Как на войне, — вслух ответил я.

— Нет, ну серьёзно. Страшно было?

— Дуракам не страшно, — я пожал плечами. — А я себя к дуракам не отношу.

— А ты… — она понизила голос, — убивал?

— Марин, — я посмотрел ей в глаза, — меньше знаешь — крепче спишь.

— То есть убивал, — с удовлетворением заключила она.

— То есть крепче спишь, — повторил я.

— Ну хоть что-нибудь расскажи! Как вы там жили? Что ели? Правда, что…

— Стреляли, — сказал я.

Марина моргнула, а потом рассмеялась.

— Товарищ Сухов, значит, — сказала она. — Понятно всё с тобой.

— Марина, — Соня, следя за дорогой, повысила голос ровно на полтона. — Хорош пытать моего парня. Он только вернулся.

Вот тут моргнул уже я. «Моего парня» прозвучало так же буднично. Марина многозначительно подняла брови и слегка присвистнула, но развивать тему не стала.

Некоторое время мы ехали молча. Фары выхватывали из темноты столбы и указатели, и я решил, что теперь моя очередь задавать вопросы.

— А ты чем занимаешься, Марин? — спросил я, хотя ответ уже сложился в голове из подсказки Артёма и оговорки Сони про «работает с моим братом».

Марина скрываться не стала. Она щёлкнула замком сумочки, покопалась в ней и вытянула наружу бордовую книжицу. Раскрыла и поднесла к моему лицу, подсветив экраном телефона. С фотографии на меня смотрела она же, только в форме и с собранными в строгий пучок волосами. Ниже шли буквы: «капитан Касьянова Марина Викторовна».

— Форма тебе идёт, — сказал я первое, что пришло в голову.

Марина посмотрела на меня, усмехнулась и захлопнула удостоверение.

— А он не такой уж и пропащий, каким я его помню по школе, — сообщила она Соне. Потом снова повернулась ко мне. — Помню, как ты всё бегал за Соней, но подойти боялся. Три года пыхтел за партой и молчал. Правильно говорят, война меняет людей. Вот и из тебя она человека сделала.

Сказать, что мне не понравились её слова, ничего не сказать. Причём «бегал и боялся» было чистой правдой, чего уж там. Зацепила меня лёгкость, с которой она записала войну в педагогические инструменты.

Я откинулся на спинку сиденья и уставился в окно, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Марина намёк поняла и отвернулась. Соня бросила на меня короткий взгляд в зеркало, но промолчала.

До «Грааля» доехали минут за пятнадцать.

Ворота были распахнуты, и за ними открывалась картина загородного праздника в полном разгаре. Из динамиков над танцевальной площадкой качало что-то ритмичное, вдоль дорожек горели фонари на низких ножках, между соснами белели беседки. Откуда-то справа тянуло дымом мангалов, и желудок напомнил мне, что бутерброд я ел в обед. Парковка впечатляла отдельно… чёрные крузаки и гелики стояли вперемешку с парой бмв представительского класса и чьим-то туарегом.

— Неплохо гуляют коллеги, — заметил я.

— А то, — Соня заглушила двигатель и посмотрела на меня через плечо. — Готов?

— К чему?

— Узнаешь, — пообещала она, и мне почему-то расхотелось выходить из машины.

Компания собралась человек на сорок. Мужчины были как на подбор: подтянутые и коротко стриженные, многие в рубашках с закатанными рукавами. И даже те, кто смеялся с бокалом в руке, нет-нет да и просматривали пространство за спиной собеседника. Часть приехала с жёнами и девушками, и женская половина праздника сверкала платьями у длинных столов.

Стоило нам пройти ворота, как от ближайшей беседки отделились трое и двинулись навстречу. Шедший первым был широкоплечий, лет тридцати пяти, мужчина. Он сгрёб Соню и поцеловал её в щёку.

— Привет, сестрёнка!

— «А вот и Виталя», — понял я.

Сходство имелось. Тот же разрез глаз и упрямый подбородок, только у Сони всё это выглядело мягче. Виталий отпустил сестру и обратил внимание на меня. Взгляд его прошёлся сверху вниз, зацепился за трость и вернулся к моему лицу. Руку он, впрочем, протянул.

— А тебя я раньше не видел, — сказал он.

— Меня зовут Константин, — я пожал его ладонь. — Я учился с ними, — и показал на девушек.

В этот момент Соня встала рядом со мной, взяла меня под локоть и произнесла:

— Он мой парень.

Второй раз за вечер. Я начинал подозревать, что моего мнения по этому вопросу уже никто не спросит. Виталий смерил меня взглядом заново, и пауза начала затягиваться. Разрядил её один из его товарищей, рыжеватый крепыш с эмблемой какого-то спортклуба на поло.

— Виталь, хватит тебе на парня так смотреть, — он хлопнул именинника по плечу. — Дырку в нём сейчас прожжёшь.

Виталий кивнул, будто соглашаясь с разумным доводом, и махнул рукой в сторону столов.

— Проходите. Там горячее, там бар, вон в той беседке наши, дальше молодёжь, — рассказывал он, но адресовано это было Соне. Меня в его картине мира пока не существовало.

Марина тем временем уже куда-то упорхнула… я только и успел заметить, как она обнимается с какими-то девушками у бара.

Виталий взял сестру под руку и повёл вглубь праздника, что-то негромко ей выговаривая. Соня оглянулась на меня, закатила глаза, и я понял, что выговаривают ей про меня. А возле меня остались двое из встречавшей нас троицы… рыжеватый крепыш и высокий парень с перебитой когда-то переносицей.

— Серьёзно ногу? — спросил высокий, кивнув на трость.

Скрывать было нечего.

— Колено, — ответил я. — Осколочное. Недавно комиссовали подчистую, — и я назвал ЧВК, в которой служил.

Парни переглянулись. И я этот обмен взглядами поймал. Информация ушла в обработку.

— Слышали про ваших, — сказал рыжеватый нейтрально. — Было бы интересно послушать. Ну, если захочешь.

— Мужики, — я улыбнулся им как можно доброжелательнее, — я меньше месяца как домой пришёл. Дайте мне хотя бы полгода пожить так, будто этого всего не было. Потом, может, и расскажу.

— Это правильно, — неожиданно легко согласился высокий. — Это по-человечески.

Тут их окликнули от мангалов, они пожали мне руку по очереди и ушли, а я остался один посреди чужого праздника. Стоял, опираясь на трость, и разглядывал гуляющих.

Одиночество моё продлилось недолго. Подошла Соня, уже без брата, зато с двумя бокалами шампанского. Один вручила мне, вторым чокнулась и потянула меня к фуршетному столу. Я взял бутерброд с красной икрой, прожевал, запил шампанским и почувствовал, что жизнь определённо налаживается.

— И зачем ты взяла меня с собой? — спросил я, беря второй бутерброд.

Соня посмотрела на меня поверх бокала.

— Потому что иначе мой брат начал бы сватать мне своих друзей. Он это делает на каждом семейном мероприятии. Подводит очередного Серёжу или Андрюшу и рассказывает, какой тот перспективный.

— Понятно, — я усмехнулся. — А меня ты, значит, выбрала своим щитом. Мне это льстит, — усмехнувшись, показал я на трость.

— Тебя я выбрала, потому что ты мне нравишься, — спокойно сказала она. — И потому что я хочу повторения той ночи в доме Артёма.

Сказано это было без всякого кокетства, глаза в глаза. Я потянулся к её эмоциональному фону… дар крови работал и здесь… и она не врала.

Ответить я не успел, потому как в кармане завибрировал телефон. Номер был незнакомый.

— Слушаю.

— Константин? — спросил мужской голос. — Я от Артёма. Стою у ворот, серая тойота. У меня для вас передача.

— Понял, иду, — сказал я и повернулся к Соне. — Подарок приехал. Составишь компанию?

— С удовольствием, — она поставила бокал. — Заодно посмотрю, что Артём считает подарком.

До ворот мы дошли не торопясь. Водитель, немолодой мужчина в куртке, вышел из серой камри и вручил мне пакет. В пакете обнаружилась деревянная коробка с лаковой крышкой и латунными петлями. Я поблагодарил, водитель кивнул, сел в машину и укатил, не задав ни единого вопроса.

— Смотрю, Артём ради тебя на всё готов, — сказала Соня, когда мы двинулись обратно по дорожке.

— Что ты имеешь в виду?

Она покосилась на коробку у меня под мышкой.

— Эти сигары стоят примерно десять тысяч долларов.

Я чуть не споткнулся.

— Да ладно.

— Ага, — Соня кивнула со знанием дела. — У отца на юбилее такие дарили, я запомнила коробку. Но моему братику этот подарок наверняка понравится. Любит он дорогие понты.

— Как-то не вяжется, — заметил я. — Понты и его служба.

— Одно другому не мешает, — Соня пожала плечами. — Его на работе очень уважают. Мозг у него работает как компьютер. У него уже несколько орденов, и звание дважды давали внеочередное.

— И кто он у тебя по званию?

— Подполковник, — ответила Соня.

Я мысленно присвистнул. Подполковник в его-то годы… звучало серьёзно.

Вернулись мы как раз вовремя. Праздник сместился от столов к соснам на краю площадки. Там собралась толпа мужчин, и по характерным взмахам я издалека понял, чем они заняты. Метали ножи. У стола стояла открытая деревянная коробка… судя по всему, кто-то из гостей преподнёс имениннику набор метательных клинков, и подарок пошёл в дело немедленно. Мужчины по очереди подходили к линии, бросали, и после каждого броска толпа отзывалась гулом… одобрительным или ехидным, в зависимости от результата.

Раскрасневшийся Виталий стоял в самом центре. Увидев нас, он оживился и поднял руку, привлекая внимание.

— О! — объявил он на всю поляну. — А теперь давайте посмотрим на того, кто совсем недавно вернулся с войны!

Толпа развернулась ко мне. Десятки глаз, и в большинстве из них читался живой интерес. Виталий выдернул из коробки нож и протянул мне рукоятью вперёд.

Соня с укором посмотрела на брата, но брат сделал вид, что не заметил этого.

Можно было отказаться… сослаться на ногу или отшутиться. И весь вечер ловить на себе снисходительные взгляды людей, которые решат, что всё понятно с этим хромым. Мне, по большому счёту, было плевать на их мнение… но Соне с этими людьми ещё жить, у неё тут брат.

Я передал Соне коробку с сигарами, отставил трость, прислонив её к столу, и взял нож.

Клинок оказался приличным. Цельнометаллический, со смещённым к острию балансом. Я подкинул его на ладони и поймал за лезвие. В коробке лежали ещё семь таких же, и я, проверив пару штук, остался доволен… сделаны они были хорошо, без разброса по весу.

Метали, как я понял, в сосну метрах в десяти от линии. Мишени как таковой на ней не было… просто ствол, исклёванный предыдущими бросками, и торчащий чуть выше человеческого роста обломанный сук, от которого остался короткий пенёк со светлым пятном.

Я повернулся к Виталию и посмотрел ему в глаза.

— Надеюсь, на этом проверки закончатся.

И, не дожидаясь ответа, метнул первый нож.

Клинок вошёл в ствол с плотным стуком, на ладонь левее пенька. Второй лёг справа, симметрично. Третий, снизу. Толпа, до этого гудевшая, начала стихать. Я брал ножи один за другим… Четвёртый с пятым встали выше, наискосок. Седьмой замкнул кольцо… лезвия обложили обломанный сук по кругу, ровным венцом, остриями к центру.

Оставался последний. Я взвесил его, качнулся с пятки на носок и послал клинок в цель.

Нож ударил точно в середину светлого излома.

Секунды три над поляной висела тишина. А потом кто-то захлопал. Я повернул голову и увидел Марину… она стояла с коктейлем в руке и аплодировала, зажав трубочку зубами. К ней присоединились остальные, и по поляне прокатился одобрительный шум, вперемешку со смехом и возгласами. Виталий подошёл ко мне и протянул руку.

— Да уж, — сказал он. — Удивил.

Я пожал плечами и ответил на рукопожатие. Соня тут же взяла меня под руку и утянула из толпы, пока из меня не начали вытряхивать мастер-класс.

— Ну ты дал, — сказала она вполголоса, когда мы отошли. Глаза у неё блестели. — Где ты так научился?

— Долгими зимними вечерами, — ответил я. — В окопе развлечений немного.

И тут я сообразил, что коробка с сигарами так и путешествует у Сони в руках, а именинник до сих пор ходит без поздравления. Я забрал у неё подарок, и мы вернулись к толпе… вернее, к её остаткам, потому что большая часть гостей утянулась к сосне и увлечённо разглядывала результаты моих метаний.

Виталий стоял у стола со своим рыжеватым товарищем. Я подошёл, дождался паузы в их разговоре и протянул коробку.

— Виталий, с днём рождения. Здоровья тебе и удачи в службе. Извини, что без долгих речей… я в них не силён.

Он принял коробку, глянул на крышку, и брови его дрогнули. Несколько секунд Виталий смотрел на подарок, потом поднял глаза на сестру.

— Ты же говорила, что он не знает, куда едет.

— Так и есть, — Соня развела руками. — Он узнал в машине. Позвонил другу, и тот прислал водителя с подарком. Всё при мне было.

Виталий перевёл взгляд на меня, помолчал и снова протянул мне руку.

— Хороший подарок. Спасибо, — он пожал мою ладонь, задержал её и добавил ровным голосом: — Но это не значит, что я считаю тебя достойным моей сестры.

Вокруг нас как бы невзначай притихли. Я посмотрел Виталию в глаза.

— Я тебя услышал, — спокойно ответил я. — Только мне нет дела до чужих мнений.

— Что ты этим хочешь сказать? — Виталий нахмурился и выпустил мою руку.

— Говорю, что если вдруг у нас с Соней сложится, благословение мне твоё не будет нужно.

— ЧТО?

Вот теперь притихли уже без всяких «как бы». Виталий подался вперёд, на скулах у него заиграли желваки, и в этот момент рядом с нами, как по волшебству, материализовались его друзья. Крепыш в поло и его высокий напарник взяли именинника с двух сторон под локти и с шутками-прибаутками повлекли в сторону бара… «Виталь, там тост без тебя стынет», «пойдём, пойдём, у нас коньяк заканчивается». А Соня столь же решительно повлекла меня в противоположную, к беседкам.

Отойдя метров на двадцать, она остановилась, повернулась и уставилась на меня.

— Да-а уж… — протянула она. — Ты или самый смелый человек на Земле, или мозги у тебя все закончились на войне.

— Что ты имеешь в виду?

— Так с моим братом никто не разговаривает. Вообще никто, понимаешь? Его замы по стойке смирно стоят.

— Даже страшно представить, какой тогда у вас отец, — сказал я.

Соня посмотрела на меня, и на её лице появилась ехидная усмешка.

— Вот и не надо представлять. Он сейчас в Москве и, пока он не вернулся, мне даже дышится легче.

— Он тоже в погонах? — спросил я, уже догадываясь.

— Да, — ответила Соня. — Он генерал…

— Вот же ж… — только и сказал я.

Семейка подбиралась на загляденье.

— А ты где работаешь? — спросил я.

— Не волнуйся, — Соня рассмеялась, — я не пошла по стопам отца, хотя он очень этого хотел. Я работаю… — она сделала паузу и поправилась: — Вернее, я владею сетью турагентств. В нашей области, в Новосибирской и в Томской.

Я посмотрел на Соню внимательно. Прадик последней модели и лёгкость, с которой она распоряжалась этим вечером… всё вставало на места. Передо мной стояла состоявшаяся девушка с собственным делом и такой роднёй, что любой её каприз решался одним звонком.

— Хм, — сказал я, глядя ей в глаза. — И зачем тебе я?

— Я уже сказала зачем, — она усмехнулась и щёлкнула меня пальцем по пуговице. — Ты так спрашиваешь, будто уже под венец собрался меня вести. Будь проще, Костя.

Я немного подумал над её словами и понял, что она права. Я зачем-то мерил жизнь «по-виндарски», где за каждым сближением стоял расчёт…

— Убедила, — сказал я. — Пойдём, что ли, обновим напитки.

— Другое дело, — одобрила Соня.

Мы вернулись к бару, взяли по коктейлю… Соне намешали что-то с ягодами, мне — виски с колой, и устроились в свободной беседке, подальше от танцплощадки. И как-то незаметно разговорились.

Соня рассказывала про свои турагентства… первый офис она открывала в подвале с одним компьютером, в пандемию чуть не разорилась, а потом отстроила всё заново. Рассказчицей она оказалась отличной… И мне нравилось просто сидеть, потягивать коктейль и слушать человека, которому ничего от меня не нужно, кроме меня самого.

— А самое вкусное, что ты пробовал в жизни? — спросила вдруг она. — Только честно.

Я задумался. Честный ответ звучал бы так… стейк из краба, что я убил, когда отражал нападение на берег дроу. Но после такого признания меня увезли бы отсюда люди в белых халатах.

— Однажды угощали дичью, — сказал я осторожно. — Далеко отсюда. Мясо такое, что наша мраморная говядина рядом с ним — столовская котлета. До сих пор помню.

— Это где ж такое подают?

— Уже нигде, — вздохнул я. — Заведение закрылось. А у тебя?

— Устрицы в Марселе, — мечтательно сказала Соня. — Прямо в порту, с лодки. Я туда группу возила, по работе. С лимоном, под белое вино… Я тогда поняла, что все устрицы, которые я ела до этого, были резиновыми игрушками.

Музыка стала тише, народ разбрёлся по беседкам, где-то у мангалов затянули под гитару. Я смотрел на Соню, на огни между соснами и думал, что, пожалуй, впервые с возвращения на Землю я никуда не спешу.

Конечно, хотелось быстрее разобраться с энергией, но разве я не имею право на один простой вечер?

Как выяснилось через минуту… не имею.

Со стороны бара раздались панические крики.

— ВИТАЛЯ! — донеслось оттуда.

Я вскочил и в последнюю секунду вспомнил про тросточку. Соня бросилась за мной, и мы влетели в толпу.

Толпа расступалась плохо, пришлось работать плечом. А когда я наконец пробился в первый ряд, то увидел… на земле, между опрокинутым стулом и столом, полусидел Виталий. Он держался обеими руками за горло, лицо его наливалось синевой, и изо рта, пузырясь, шла пена.