61

Лейла

— Дернешься, перережу глотку быстрее, чем ты успеешь сказать «мама»

Пепел царапает горло при каждом вдохе. Я вглядываюсь в узкое лицо Лордуса, серое, будто покрытое налётом вечного пепла: резкие скулы, заострённый подбородок и странные, мутновато-серые глаза, в которых нет ни капли жалости.

— Поняла?

— Да, — хриплю я, сглатывая горький ком в горле.

— Славно.

Он грубо толкает меня, и мы выходим на площадь перед башней, где стоят надзиратели, негромко переговариваясь между собой.

Мне кажется, что среди усталых лиц надзирателей мелькает лицо Дары.

— Живо по баракам, чтоб ни одной души тут! — кричит Лордус сиплым, шипящим голосом.

Это и правда она. Лицо покрыто сажей, новая куртка первого отряда запачкалась, и эмблемы почти не видно, но это точно Дара.

Увидев, что я смотрю на неё, она тут же отворачивается и спешит вслед за остальными, но ей в спину летит окрик Лордуса:

— Эй, девка, а ты иди сюда. Быстро. Как тебя там?

Она останавливается и поворачивается кн ам.

— Дара, — говорит она неуверенно.

Лордус делает нетерпеливый жест, поднимая руку и щёлкая пальцами, и я вижу под его плащом прикреплённые к поясу дубинку и нож в чёрных ножнах. В голове мелькает безумная мысль выхватить оружие, но Лордус не даёт мне шанса, резко разворачивая меня спиной и заставляя упасть на колени, раня их о твёрдую землю. Он грубо связывает мне руки, тяжело дышит и стягивает узлы так сильно, что я невольно вскрикиваю. Рана на руке, оставленная Брайсом, начинает отчаянно болеть, и я стискиваю зубы.

Тихо, едва слышно, шаркая тяжёлыми ботинками по слежавшемуся пеплу, к нам подходит Дара. Я не вижу её, но чувствую, как она смотрит на меня.

— За что ты так с ней? — спрашивает она хриплым голосом и откашливается.

Я осмеливаюсь поднять голову и обернуться. На её лице застыла непроницаемая маска. О чём она думает в эту минуту? Может ли она помочь мне? Безумная надежда вспыхивает внутри и тут же гаснет.

Конечно, нет. Ей нет до меня дела. Она сделает всё, что ей прикажут, лишь бы выслужиться.

Лордус резко дёргает меня за плечи, заставляя подняться, и толкает вперёд так сильно, что я едва снова не падаю.

— Поверь мне, она заслужила все, что с ней происходит, она убила нашего капитана, — мрачно говорит Лордус, обращаясь к Даре. — Ты же знаешь какая кара следует за убийство здесь, в пустоши.

— Что? — Дара, на мгновение, кажется, полностью теряется, лишь удивленно смотрит на меня.

— Это неправда, — шепчу я одними губами и качаю головой.

— Заткнись, — Лордус дает мне пощечину и толкает вперед.

— Я слышал, ты очень рвёшься стать одной из нас… Прямо как я когда-то давно. Похвальное рвение. Надеюсь ты не боишься замарать руки, если необходимо? На белоручку не похожа…

— Да, конечно, — голос Дары звучит уверенно, но я чувствую в этой уверенности какую-то дрожь. Или мне только кажется?

Лордус толкает меня дальше и дальше, не давая мне ни секунды передышки.

Мы минуем вереницу полуразрушенных строений, выходим на каменистую тропу и, наконец, проходим сквозь прорванную стену лагеря, туда, где начинается каменная равнина, ведущая к скалам на востоке, тем самым скалам, где я уже была, где встретила Сайруса. Длинные борозды, словно оставленные огромными когтями, прорезают скалистую платформу; ещё вчера их здесь не было.

Дара идёт рядом, словно окаменев, чуть сутулясь и сжав руки на груди. Я краем глаза замечаю, что губы у неё побелели: неужели ей страшно не меньше, чем мне?

— Я слышал, ты принесла почти две сотни красных камней, — говорит Лордус. — Интересно, как тебе удалось раздобыть столько? Это даже больше, чем я принёс, когда поступал в первый отряд. Если будешь работать с таким рвением и дальше, тебя ждёт большое будущее.

— Спасибо, — голос Дары звучит безжизненно.

— Что же ты не радуешься? — с усмешкой спрашивает Лордус.

— Я просто счастлива, — говорит она. — Но мне хочется знать, куда мы её тащим? Если она совершила убийство, то должен быть суд…

— Какое твое дело? Здесь я приказываю, а ты выполняешь. Ясно тебе?

— Ясно.

— Сделаешь все, что я скажу, твое повышение будет стремительным. А будешь ныть и жаловаться, отправишься обратно в десятый отряд… Скоро все здесь поменяется, помяни мое слово.

Я слышу, как он поскальзывается на острых камнях и глухо ругается.

С каждым шагом ветер становится злее. Пепел хрустит под ногами, чёрные неровные трещины в земле всё шире. Мы забираемся на выпирающий гребень, откуда открывается жуткая пропасть. Внизу клубится серое марево, и мне кажется, будто оно шевелится. Я догадываюсь, кто скрывается в этих чёрных бездонных провалах, но даже думать об этом не хочу.

Заставляю себя сосредоточиться только на следующем шаге. Только не оступиться и не упасть. С руками, связанными за спиной, это может стоить мне жизни, если меня не успеют подхватить.

Чем дальше мы продвигаемся, тем сильнее колотится сердце от предчувствия, что сейчас произойдёт что-то ужасное.

Что он хочет сделать? Зачем он ведет меня туда?

Лордус, сосредоточенный на неровной тропе совсем замолкает, и дальше мы идём молча, пока, наконец, не выходим к широкой трещине в земле, с двух сторон окружённой высокими скалами.

Лордус останавливается на самом краю и разворачивается ко мне:

— Что скажешь, Валенс? Нравится тебе здешний вид? Или хочешь взглянуть поближе? Тебе ведь по душе чёрные силы. Там, на глубине, мракоплавов столько, что тебе точно хватит.

Он улыбается мне, и от этой жуткой улыбки сердце падает в попасть. В его глазах смертельная жестокость и ни капли сострадания.

Он поддевает носком сапога крупный камень и сбрасывает вниз. Вместо стука камня через некоторое время до меня доносится леденящее душу шипение. Совсем как то, что я слышала этой ночью. Мракоплавы — их там тысячи…

Лордус удовлетворённо кивает и поворачивается на восток, и я прослеживаю за его взглядом: вижу красное зарево, двумя столбами поднимающееся вверх.

— Каково это? — спрашивает он, снимая свой тяжёлый плащ из промасленной ткани, к которой не липнет пепел. — Каково проходить через этот портал? Я слышал, это очень больно. Говорят, нет ничего ужаснее этой боли.

Он сворачивает свой плащ, кладет его на камни и подходит вплотную.

Я вижу шрам на его виске, там не растут волосы, как будто кто-то выжег рваную полосу раскалённым железом. Он так близко, что я чувствую запах пота, исходящий от него.

— Но я слышал также, что нет ничего больнее, чем роды.

Лордус хватает меня и одним рывком бросает на твёрдую каменистую землю. Он прижимает меня, давя на грудь так, что я едва могу дышать. От боли из глаз брызжут слёзы. Я пытаюсь дёргаться, но он держит так крепко, что не сдвинуться.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ