23

Лейла

Дверь за моей спиной со стуком захлопывается, и я вздрагиваю против своей воли.

— Садитесь, — говорит капитан чуть скривив лицо и указывает на кресло напротив своего стола. — Вы, похоже, сильно вымотаны. Надеюсь, Гарт не был груб с вами.

— Он был очень любезен, — говорю я. Сообщать капитану о том, что его человек делал со мной на самом деле я не рискую, помня о словах Гарта.

— Мне вы можете сказать. Я вижу свежие раны у вас на ногах и руках… Мои люди не применяли к вам насилие?

— Это случилось на той стороне, после суда, — отвечаю я, стараясь, чтобы моя ложь звучала правдоподобно.

Голова страшно кружится, и ноги буквально подкашиваются, так что я делаю пару робких шагов вперед и принимаю его предложение, опускаясь в жёсткое кресло.

— Спасибо, — говорю я с облегчением, и меня снова разбирает кашель.

Капитан протягивает мне стакан, и я жадно выпиваю содержимое залпом. Только спустя мгновение понимаю, что это не вода. Горло сильно обжигает, и в носу начинает щипать. Я жадно втягиваю ртом воздух, чувствуя, что задыхаюсь.

— Не переживайте, я вас не отравил. Вытяжка из корня пепельника, немного помогает лёгким.

И верно, спустя пару вдохов я понимаю, что дышать становится легче, и сильный запах серы и гари как будто отходит на второй план.

— Так легче?

— Да, спасибо, — говорю я и дрожащей рукой осторожно ставлю стакан на стол.

Брайс достаёт платок, берёт им стакан и вместе с платком выбрасывает его в корзину для мусора, стоящую возле стола.

— Меня зовут капитан Брайс, я начальник этих рудников, — говорит он и усаживается в кресло напротив меня, продолжая как будто препарировать меня своим взглядом. Я чувствую неловкость, но глаз не отвожу.

— Лейла Ранвейр, — говорю я и протягиваю ему руку. Но он лишь смотрит на мою грязную ладонь, поджимает губы и складывает свои тонкие, ухоженные пальцы в замок.

— Не сочтите за брезгливость, но касаться чёрной отступницы я не стану. Я получил сообщение сегодня утром, что прибудет новая осуждённая. Но мне не сказали, что осуждённая будет беременна. Признаюсь откровенно, я недоволен. Мне нужны рабочие руки, а не лишний рот…

Он хмурится так, словно не на шутку раздосадован этим обстоятельством, потом приглаживает свои чёрные волосы, которые и так лежат ровно, и я невольно замечаю несколько седых волосков.

— Простите, я...

— Не буду врать вам, Лейла, — перебивает он меня. — Вам будет нелегко здесь. В вашем положении, да ещё и с вашей внешностью. У нас тут, видите ли, не так много женщин, а красивых женщин ещё меньше. Я могу контролировать общую дисциплину, но то, что происходит в бараках по ночам...

От его намёков по спине прокатывается волна леденящего холода, но я не подаю вида, что напугана до смерти.

— Зачем вы всё это говорите мне? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Скажем так. Любопытство. Вас устроит такой ответ?

Повисает пауза и я не знаю, что сказать.

— Лейла, вы ведь учились в Каменной Короне, верно?

— Да.

В глазах его словно бы загорается интерес, а лицо становится даже как будто слегка мечтательным.

— Я когда-то пытался поступить туда. Но моего дара не хватило. И знаете, не хватило какой-то малости, — он слегка улыбается и сводит указательный и большой пальцы. — Поэтому я пошёл по военному поприщу. Судьба распорядилась так, что я оказался здесь, в этом позабытом солнцем месте. Мечтал ли я об этом, когда был мальчишкой? Мечтал ли о том, чтобы стать предводителем кучки надзирателей, следящих за преступниками?

Капитан Брайс выуживает из вазы на столе ярко светящийся красный камень и смотрит на него.

— На испытании при приёме в академию я не смог впитать свет даже одного такого. Для вас же это, наверное, было раз плюнуть... Кто знает, если бы мы встретились в другое время и в другом месте, если бы я был на десять лет моложе, а вы не были бы отступницей, вы бы могли научить меня впитывать свет и удерживать его, и я не оказался бы здесь, и моя жена была бы жива. Я ведь слышал про вашу фамилию. Да... Род Валенс. Кто бы мог подумать, что судьба сведёт меня с последней из этого великого рода? Кто бы мог подумать, что последняя из этого рода свяжется с чёрными делами... У судьбы очень странное чувство реального.

Он задумчиво крутит светящийся камень в пальцах.

— Я не делала того, в чём меня обвиняют, — говорю я, чувствуя, как дрожит голос. — Меня оклеветали.

Не знаю, есть ли шанс что-то объяснить этому человеку, да и не верю в то, что он хоть что-то станет делать, чтобы помочь мне, но слова сами слетают с моих губ. По его глазам я вижу, что он заинтересован, вижу, что он хочет что-то получить от этого разговора. Но что?

Капитан в ответ на мои слова лишь машет рукой, а потом стряхивает чешуйку пепла со своего чёрного пиджака.

— Каждый преступник говорит, что абсолютно невинен. Вы тут не уникальны, Лейла. Если совет отправил вас сюда, значит, вы виновны. Вопрос только в том, можете ли вы принести пользу.

Он со стуком возвращает камень обратно в вазу.

— Вы не поможете мне?

— Нет, нет, нет. — Теперь его губы расплываются в широкой улыбке. — Вы, судя по всему, превратно поняли мой к вам интерес, Лейла. С чего бы мне вам помогать? Вы думаете, если я пригласил вас к себе, я предоставлю вам особые условия? Мне осталось служить здесь полгода, у меня идеальная репутация. И хоть вы мне симпатичны, я не стану жертвовать своим будущим и будущим моего сына ради красивых глаз отступницы.

Он подаётся вперёд.

— Здесь ни для кого нет особых условий. Да даже если бы я и хотел, я бы не смог. Видите эти камни? Вы должны собирать десять таких каждый день. Десять красных, пятнадцать зелёных, двадцать синих или тридцать жёлтых. Это незыблемое правило для каждого осуждённого. Это закон. Если их не добудете вы, их должен будет добыть кто-то другой за вас. Если вы пропустили день, на следующий вам нужно будет добыть вдвое больше, в противном случае вы не получите еды. Я определю вас в десятый отряд северного барака. Всё, что я могу сделать, — попросить надзирателей проследить за тем, чтобы на вас не напали ночью. Но мой вам совет: если так случится, кричите так громко, как можете.