Я падаю.

Это не метафора, не какая-то там философская хрень о крахе надежд или смерти мечты. Нет, я буквально, по законам физики, которые в этом доме работают примерно так же хорошо, как демократия в диктатуре, падаю вниз сквозь спираль этажей, сквозь вереницу дверей, сквозь слои тьмы, которая медленно, но верно начинает рассеиваться.

Элис в моих руках. Была в моих руках. Секунду назад.

Я чувствую, как мои пальцы сжимаются на пустом воздухе, и это ощущение хуже любой боли. Хуже, чем золотые символы на моей шее, которые горели, как раскаленное железо. Хуже, чем каждый удар, каждая царапина, каждый момент, когда я держал эту тюрьму на плечах, не позволяя ей поглотить девушку, которую... которую...

Да, ладно, давайте не будем лукавить. Я влюбился. Я, Хаос, вершитель беспорядка, создатель миров, существо, которое не должно было быть способно на такие чувства, влюбился в смертную девушку с грязными волосами от крови и боевым духом, который заставляет мой синий огонь трепетать внутри как свеча на ветру.

Ирония? Да, спасибо, я в курсе. Вселенная имеет чувство юмора, и оно примерно такое же черное, как мое сердце. Может быть, даже чернее.

Я смотрю вверх, туда, где только что исчезла Элис, где люк захлопнулся с фатальностью, которая звучит как приговор. Мой люк. Мой выход. Мой единственный шанс на свободу, и я только что... отпустил его. Вытолкнул вверх собственными руками, собственной силой, которая стала возвращаться ко мне в последний момент, словно вселенная решила, что это будет забавно. Отпустил, потому что она была важнее, чем я. Чем свобода. Чем все остальное.

Если это не определение любви, то я не знаю, что это.

Я продолжаю падать, и дом вокруг меня разваливается. Не медленно, не с достоинством. Это выглядит как припадок умирающего животного. Стены трещат, потолки обрушиваются, двери летят вниз, словно листья во время урагана. Где-то далеко слышу рев Королевы Пик — не голос, а что-то более первобытное, более отчаянное. Она чувствует, что теряет контроль. Что ее тюрьма рушится. Что магия, которой она так гордилась, ради которой пожертвовала всем, начинает ускользать из нее. Вся ее оборона разваливается как замок из песка перед приливом.

Жаль, что я не могу ей помочь.

Нет, погодите, это было сарказмом. Я совершенно не жалею. На самом деле, я получаю странное удовлетворение, наблюдая, как мой дом — мой прекрасный, сумасшедший, полный дверей дом, который я создавал столетиями и спасал от влияния Королевы Пик примерно столько же, — рушится вокруг нас. Потому что это означает, что она свободна. Что Элис вышла наружу. Что я не полный идиот, который отдал всю свою силу Королеве Пик в обмен на обещание не трогать девушку, которую любил.

О, да. Вы правильно прочитали. Я отдал ей все. Буквально все. Мою силу, мою способность творить, мою власть над этим миром. Все, что делало меня тем, кем я был, я положил ей в руки, как подношение на алтарь любви всю свою мощь. А девушка, которая имела для меня значение настолько великого масштаба, позже забыла даже мое имя.

Романтично? Глупо? Оба варианта верны? Да, спасибо, я в курсе.

Я чувствую, как мое тело замедляется. Не потому, что гравитация решила пожалеть меня. Нет, это что-то другое. Это ощущение, словно кто-то медленно включает музыку в моей груди. Словно мое сердце начинает биться в другом ритме. Я смотрю вниз и вижу, что золотые символы на моей шее сползли к груди, начинают светиться у рукоятки клинка. Который все еще торчит из солнечного сплетения. Но не золотым, не огненным светом боли. Синим. Моим синим. Светом моей собственной магии.

Это... это невозможно.

Я поднимаю руку к груди и касаюсь символов. Горячие, но не обжигающие, живые. И... они исчезают. Медленно, словно растворяются в воздухе, как дым. Я чувствую, как каждый символ, каждая цепь, которая связывала меня столько лет, начинает разваливаться. Как мощь возвращается в мое тело потоком. Как я вспоминаю, кто я такой.

Я Хаос. Не творение Королевы Пик. Не раб ее магии. Я создатель этого мира, архитектор хаоса, вершитель беспорядка. Я позволил себе быть пленником, потому что был слаб. Потому что любил и отдал все, чтобы защитить того, кого любил. И это была лучшая ошибка в моей жизни. Признаю.

Я вытягиваю руку вперед, и синий свет вырывается из моих пальцев потоком. Не разрушительным, не агрессивным. Созидательным. Я создаю платформу под собой, ловлю себя в падении, и мое движение замедляется до полной остановки. Я зависаю в воздухе, в центре разваливающегося дома, и смотрю вверх, туда, где исчезла Элис.

Часы. Они падают со стен, продолжают разбиваться. Но есть и еще кое-что. Тиканье. Тихое тиканье, звон, бомканье. Хор часов, которые не жили, молчали, по ощущениям, целую вечность. Они все пошли И это может значить только одно — время стало течь. А значит, темная магия которая должна принадлежать вершителю, нашла своего хозяина.

Однако прикрываю глаза и первым делом использую силу только так. Пытаюсь понять где она, моя Элис. Она в безопасности. Я это чувствую. Не потому, что вижу, а потому, что мы связаны. Не в буквальном смысле, конечно, но я дал ей три таланта. Три части своей силы. Танец как борьба, безумные мысли, которые превращаются в слова, и слова, которые способны менять мир. Они связывают нас. Они позволяют мне чувствовать, что она жива, что она дышит, что она...

Она плачет.

Это ощущение пронизывает меня острее, чем любой кинжал. Я чувствую ее боль, ее отчаяние, горе. И хочу хочу подняться, найти люк, пройти сквозь него и сказать ей, что все будет хорошо. Что я не мертв, буду жить. Что найду ее, как только смогу.

Но я не могу. Потому что я знаю правду, с которой еще стоит разобраться.

Я опускаю руку к груди и чувствую кинжал. Он все еще там, прямо в сердце. Я смотрю вниз и вижу синий свет, пульсирующий вокруг лезвия. Беру рукоятку и медленно вытягиваю его. Боли нет. Нет крови. Только свет, который вытекает из раны, как жидкий огонь.

Потому что я не могу быть убит кинжалом Королевы Пик. Не могу быть убит ее магией. Я — ее создатель, а не ее творение. Я позволил себе быть пленником, потому что был слаб, любил. Потому что... был идиотом, который поверил, что сможет защитить того, кого любит, отдав всю свою силу врагу.

Но теперь я вспомнил.

Я вспомнил, кто я такой. Я вспомнил, что я создавал миры, когда Королева Пик еще была просто испуганной девушкой, которая не знала, что делать, ошиблась и все разрушила. Я вспомнил, что я дал ей эту силу в обмен на свободу любимой. Потому что думал, что смогу контролировать ее. Я был наивен. Она запечатала меня как пустой сосуд древним как мир заклинанием, поглотила тьму, но не смогла бы с ней справиться никогда. Дала лазейку к освобождению, как это и предусматривает книга вечности, но постоянно вмешивалась, чтобы я не смог добыть ключ от своей тюрьмы, которую создавал как рай, который стал адом.

И потом я встретил Элис.

Я помню, как впервые увидел ее в клубе. Она вошла в зал, ее глаза горели огнем, который узнал. Огнем, который я видел только в одном человеке. В той девушке, которую я любил столько лет назад, что почти забыл, как она выглядит. Забыл, как звучит ее голос. Забыл все, кроме ощущения, что где-то там, в мире людей, существует она, та которая способна спасти меня.

И когда я встретил ее, то не верил. Я думал, что это совпадение. Что это просто еще одна девушка, что напоминает мне о той, которую я потерял. Но потом я начал замечать детали. Родинки на щеке. Ее танец, который испепелял даже самое сильное влияние магии. Способ, которым она смотрела на мир, словно видела в нем что-то, что другие не видели.

И я влюбился. Снова. Или, может быть, это была та же любовь, которая просто ждала своего часа, возможности вернуться?

Я смотрю на кинжал в своей руке и вижу символы, которые светятся синим светом. Символы, которые я создал столетия назад, когда еще верил, что смогу контролировать магию, которую отдавал. Символы, которые теперь светятся моим собственным светом, потому что я вспомнил, кто я такой.

Я улыбаюсь. Это не красивая улыбка. Это оскал существа, которое только что поняло, что было в плену не потому, что было слабым, а потому, что было сильнее, чем когда-либо, ведь сумело полюбить.

Королева Пик чувствует это. Я слышу ее крик где-то в глубине дома, в тех местах, где она прячется от разрушения, которое я создаю. Она чувствует, что теряет контроль. Что магия, которой она так гордилась, начинает разваливаться, потому что я больше не питаю ее. Потому что я больше не позволяю ей держать меня в плену. И это ощущается как глубокий вдох свежего воздуха после долгого потопления.

О, не пытайся понять мою суть, читатель, просто пройди со мной этот путь. А я покажу все грани безумия этого мира. Или те, с которыми еще не успел познакомиться.

Я бросаю кинжал вниз, и он падает, исчезая в тьме. Он не нужен мне. Мне не нужно оружие, чтобы победить Королеву Пик. Мне нужна только воля. Мне нужна только любовь к девушке, которая только что спасла мой мир, пройдя через все этажи ада, который я создал.

Я закрываю глаза и чувствую, как магия начинает возвращаться ко мне. Не потому, что я беру ее силой. Потому, что она всегда была моей. Я только позволил себе забыть об этом.

Открываю глаза и вижу, что дом вокруг меня начинает светиться синим светом. Не разрушительным, а созидательным. Я создаю новый мир. Новый дом. Новую Страну чудес, которая будет свободна от магии Королевы Пик. Которая будет моей, как и была всегда.

И в центре этого нового мира будет одна дверь. Одна дверь, которая ведет в мир людей. Та через которую я смогу вернуться к ней. Потому что я не позволю ей уйти. Не позволю ей забыть меня, думать, что это конец.

Это только начало.

Я улыбаюсь, и синий свет вырывается из моего тела, заполняя весь дом, разрушая старые стены, создавая новые. Королева Пик кричит, но я не слышу ее. Я слышу только одно — биение сердца Элис, которое связано с моим через три таланта, которые я ей дал.

И я знаю, что она чувствует то же самое. Я знаю, что она ждет меня. И я не собираюсь ее разочаровывать.

Вы знаете, что самое смешное в этой истории? Я потратил столько времени, пытаясь защитить Элис, держа ее в плену, не позволяя ей уходить, и в результате она спасла меня. Она прошла через ад, буквально через мой дом, через все мои ошибки, через все мои страхи, и вышла с другой стороны живой.

И если это не определение любви, то я не знаю, что это.

Может быть, я все-таки не такой плохой парень, как думал? Может быть, я просто был пленником своих собственных чувств, своего собственного страха потерять того, кого люблю?

Но теперь я свободен.

И я вернусь к ней. Не потому, что должен. А потому, что я люблю ее. И потому, что она заслуживает того, чтобы узнать, что я не мертв. Что я жив и буду ждать ее столько, сколько потребуется.

Потому что это то, что творит любовь. Она заставляет тебя совершать невозможное. Заставляет верить, когда нет причин для надежды. Она заставляет тебя падать и при этом улыбаться, потому что ты знаешь, что когда-нибудь снова встанешь.

И я встану.

Я обещаю это ей, себе. Я обещаю это миру, который создал и который теперь должен воскресить.

Потому что Элис Харрингтон — это не просто девушка, которую я встретил в клубе. Это девушка, которая спасла вершителя хаоса. И если это не достойно эпической романтической истории, то я не знаю, что такое любовь.

Хотя, если честно, я бы предпочел, чтобы история была менее... кровавой. И менее жестокой. Не такой драматичной. Но, похоже, это то, что мы получили в итоге. И знаете что? Я не жалею ни о чем. Она прекрасна как гнев моей Лис, когда та свежевала златотень за дверью кровавой луны. Очень опасный мир но не опаснее девушки, которая поняла свою силу.

Забавно.

Знаете, что самое забавное? Я потратил столько времени, пытаясь вернуть себе свободу, что забыл, как она вообще выглядит. Забыл, как ощущается быть самим собой, а не пленником, не рабом, не игрушкой в руках испуганной девушки, которая попыталась играть в богов и потерпела фиаско.

Но теперь я помню.

Я закрываю глаза и чувствую, как мой дом собирается вокруг меня. Не разрушается, а собирается. Словно кто-то медленно собирает пазл, возвращая каждый кусочек на место. Стены становятся целыми, двери перестают быть ловушками, часы начинают идти в правильном направлении. Это мой мир. Мой дом. И я создаю его заново, таким, каким он должен был быть с самого начала.

Но я чувствую, как силы начинают отступать. Не потому, что я их теряю. Просто потому, что я слишком много потратил. Слишком много отдал. И хотя магия возвращается, она возвращается медленно, словно вода, которая просачивается сквозь песок. Я открываю глаза и улыбаюсь. Потому что я знаю, что мне нужно делать дальше. Щелкаю пальцами.

И мир вокруг меняется.

***

Я оказываюсь в тронном зале Королевы Пик.

Или того, что от него осталось. Потому что это уже не тронный зал. Это просто комната, в которой сидит девушка, корчащаяся от боли. Светлые волосы, которые когда-то были черными как ночь. Зеленые глаза, которые когда-то зияли пустотой, горели красным. Кожа, холодная и черная как обсидиан, теперь просто бледная, почти прозрачная.

Это не Королева Пик.

Это Лионела. Просто Лионела. Девушка, которая когда-то была моей подругой — доброй, светлой, полной надежд и мечтаний. Теперь я не могу ее узнать. Подхожу ближе, и она поднимает голову. На ее лице нет ни страха, ни отчаяния. Только боль. И... смех?

Она смеется. Хрипло, словно горло разорвано изнутри, но смеется, прижимая руку к ранам в животе. Из ее груди, горла льется алая кровь. Ее словно беспощадно кромсали. И я даже узнаю почерк той, кто это сделал. Закатываю глаза от непонятной смеси ужаса и смеха. Эта девушка не перестанет меня удивлять

— Ты думал, что победил? — спрашивает она, и голос звучит так странно без магии, без силы. Просто человеческий голос. Хрупкий. Сломанный. — Ты думал, что вернул себе все?

Я не отвечаю. Просто смотрю на нее и понимаю, что что-то не так. Магия, которая когда-то пульсировала в ней, исчезла полностью. Не потому, что я ее забрал. Потому, что кто-то другой это сделал.

— Мой сын, — шепчет Лионела, и в ее голосе слышится гордость, смешанная с ужасом. — Мой милый, мой прекрасный проклятый сын. Он забрал все. Он забрал мою силу, всю власть, магию. Он забрал все, что я когда-либо имела.

Я чувствую, как холод пробегает по спине. Принц Пик. Конечно же, это был он. Он, был рожден из тьмы, который питал его мать пока тот подрастал в ее утробе. Стал обречен на вечный голод. Он, всегда хотел большего, стать сильнее.

— И теперь он придет за тобой, — продолжает Лионела, и в ее смехе слышится что-то вроде облегчения. — Теперь он придет за всеми, кого ты когда-либо любил. За твоей Элис. За твоими друзьями. За всеми, кого ты пытаешься защитить.

Я смотрю на нее, на эту девушку, которая когда-то была моей подругой, и чувствую, как что-то внутри окончательно ломается. Не от жалости. От понимания того, что я обрек ее на это. Что я позволил ей взять власть, которую она не смогла контролировать. Позволил ей создать сына, который теперь станет еще большей проблемой, чем она сама.

— Убей меня, — просит Лионела, и в ее голосе слышится мольба. — Пожалуйста, Хаос. Убей меня. Не оставляй мучиться.

Я смотрю на нее, на эту хрупкую девушку, которая когда-то была королевой, и понимаю, что не могу этого сделать. Вы думаете я добрый? Может, милосердный? Как раз наоборот, это было бы слишком великодушно с моей стороны. Подхожу ближе, уже замечаю облегчение в ее глазах, кладу руку на ее истерзанные раны на груди и вместо того, чтобы забрать жизнь, исцеляю. Полностью. А потом мне становится весело. Та, которую все это время жалел, будет жить не для того, чтобы править и вершить ад, а для того. Чтобы искупать свои грехи, пребывая в самом слабом теле.

— Нет, — говорю я просто, замечая изумление в глазах Лионелы.

И исчезаю, ведь есть дела поважнее.

***

Теперь оказываюсь во дворе дома Мартовского Зайца. Должен признаться, это ужасно приятно, пользоваться своей силой. Хоть и не столь обширной, как это было давно, но быть свободным!

Первое, что вижу — это чай. Много чая. Чашки, блюдца, чайник, который парит, словно его только что сняли с огня. И три фигуры, сидящие вокруг стола, которые замирают, когда замечают меня.

Шляпник первым поднимается. Его голубые глаза расширяются, и я вижу, как его руки начинают дрожать. Не от страха. От надежды.

— Хаос? — выдыхает он, и голос звучит так, словно он только что вернулся из долгого путешествия в ад. Потому что он там был. Мы все там были.

Мартовский Заяц прыгает на ноги, его очки соскальзывают на нос. Соня взбирается на плечо Шляпника, издавая тихий писк, который звучит как восторг.

Смотрю на них — на своих друзей, которые стояли за меня, пока я был в плену, которые помогали Элис, верили в то, что смогу выбраться. И чувствую, как что-то внутри меня сжимается. Я обрек их на страдания. Позволил им страдать, потому что был слаб. Потому что не смог защитить их от Королевы Пик. Позволил себе стать пленником.

Но они не обвиняют меня. Они просто смотрят с радостью, облегчением и любовью. Я подхожу к Шляпнику и смотрю на его голову. На то место, где раньше всегда была его шляпа. Синяя, с ценником, с магией, которая позволяла открывать порталы в мир людей.

Помню, как я сам напитал ее этим свойством. Наделил любимый предмет друга магией и дал ему возможность путешествовать между мирами. Помню, как он использовал эту шляпу, чтобы спасти Софи, но не вышло... Яд — он уже был в ее крови и безжалостно мучительно убивал.

Четко воскресает образ, как он отдал ее мне перед тем, как я отправился в последний бой, когда надеялся, что верну магию легко и победа над Королевой Пик будет простой задачей. Как я ошибался.... Помню его слова, когда уже знал, что скоро отправлюсь в заточение: «Береги ее, друг. И верни их.»

Я протягиваю руку, и шляпа появляется в моих пальцах. Синяя, идеальная, с ценником, который светится мягким светом.

— Я берег ее, — говорю я другу, и голос звучит мягче, чем я ожидал. — Как и обещал.

Шляпник берет шляпу дрожащими руками и медленно надевает ее на голову. Синий свет вспыхивает, и я вижу, как его глаза загораются знакомым огнем. Как он вспоминает, что значит быть свободным. Что значит иметь власть.

— Теперь я свободен, она больше мне не понадобится. Спасибо, — говорю я, и это правда. —Но кое-что пошло не по плану, — признаюсь, пряча неловкость за ухмылкой. — Принц Пик выкрал часть моей силы и теперь мы должны его одолеть.

— Что еще за фокусы, Хаос? — Мартовский Заяц замирает в прыжке на долю секунды, а потом падает на землю плашмя.

— Это совершенно не смешная шутка! — Соня прижимается к шее Шляпника.

А Шляпник смотрит на меня с выражением, которое я знаю слишком хорошо. Это выражение того, кто готов помочь, несмотря ни на что.

— Мой друг, — говорит Шляпник, изящно приподнимая шляпу пальцами со своей головы, и в его голосе слышится шутка, которая скрывает серьезность, — я никогда не брошу тебя в беде. Но у меня есть условие.

Я улыбаюсь. Потому что уже знаю, что это за условие. Я знаю, о чем он хочет попросить.

— Я даже знаю, как зовут это условие, — говорю, сдерживая смех. — Но готов ли ты, друг, пройти через знакомство с ней еще раз?

Шляпник смотрит на меня долгое время. Его руки сжимаются на полях шляпы. Я вижу, как он вспоминает что-то, задумчиво кивая мне в ответ. Сам мысленно возвращаюсь к прошлому. Вспоминаю как Софи умирала в его руках, отравленная магией Королевы Пик. Как он держал ее, пока она не исчезла, не растворилась в воздухе, как дым.

Потом он улыбается. Это не красивая улыбка. Это улыбка человека, который готов пройти через ад еще раз, если это потребуется. А потом его ледяные глаза вспыхивают голубым, а волосы словно делаются ярче на долю секунды. Безумная идея озаряет лицо друга как молния.

— Я готов пройти через это хоть тысячу раз, — говорит он уверенно, и в его голосе слышится такая радость, что я почти восхищаюсь смелостью этого безумца.

Мартовский Заяц издает звук, похожий на боевой клич. Соня прыгает с плеча Шляпника и приземляется рядом со мной, издавая тихий писк.

— Вы совершенно безумные. Эта девчонка помотала мне нервы в прошлый раз

Я смотрю на своих друзей и чувствую, как что-то внутри меня становится теплым от их умоляющих взглядов. Это не просто просьба. Это любовь. Настоящая, чистая, безусловная любовь к людям, которые стояли рядом со мной, когда я был в самой глубокой тьме. И понимаю, что просто не смею им отказать, хоть и прекрасно понимаю с чем именно им придется столкнуться, через что пройти.

— Спасибо, — говорю я просто. — Я сделаю то, о чем вы просите. Найду эту несносную девушку и дам вам встретиться. Далее, все в твоих руках, мой друг. — Потом оборачиваюсь к Лощине Лизоглота и недовольно цокаю, любуясь «красотами» черного леса. — Только давайте-ка разберемся до этого с тем, что может отпугнуть нашу новую гостью, когда она окажется здесь.

Продолжение следует