Удар.

Мое тело врезается во что-то мягкое — не в твердую землю или камень, а в нечто теплое. Воздух выбивается из легких, и я издаю звук, похожий на хрип умирающего животного. Мир вокруг размыт, краски смешиваются в одну липкую массу, но я слышу голос.

Его голос.

— Элис! Элис, нет! — кричит Хаос, впиваясь пальцами в мои плечи, трясет. В его голосе столько отчаяния, столько боли, что мое ускользающее сознание на мгновение фокусируется на этом истошном крике. — Элис, очнись! Пожалуйста, очнись!

Теплые сильные руки обхватывают мое лицо, трясут его, словно пытаются вернуть из мира мертвых. Его пальцы впиваются мне в щеки, и я чувствую когти, которые едва не прокалывают кожу. Хаос кричит — не словами, а просто криком, который звучит как рев раненого зверя, как звук конца света.

— Нет, нет, нет! Умоляю! — повторяет он, и я слышу в его голосе то, что никогда не слышала раньше. Полное, абсолютное отчаяние. Страх, который сильнее любого врага, любой магии.

Я пытаюсь что-то сказать, но голоса нет. Только хрип, боль, которая пронизывает каждую клеточку тела. Черные вены все еще ползут по коже, все еще пульсируют, все еще пожирают меня изнутри. Размыто вижу его лицо над своим — искаженное, полное такого ужаса, что становится еще больнее.

И тогда Хаос делает нечто невероятное.

Его руки прижимаются к моей груди, и я чувствую, как что-то начинает вытягиваться из меня. Не физически, но магически. Это ощущение похоже на то, будто кто-то вытягивает из моего тела нити — тонкие, черные, живые нити тьмы Королевы Пик. Они выходят медленно, болезненно, словно каждая нить прикреплена к моему сердцу, душе.

Я кричу. Мой голос вырывается из груди, и это крик чистой боли, чистого ужаса. Но это боль и другого рода — боль исцеления, спасения. Черные нити вытягиваются из меня все быстрее, и я вижу, как они обвиваются вокруг рук Хаоса, как его кожа начинает чернеть, языки тьмы извиваются вокруг его пальцев, запястий.

Хаос не останавливается. Его лицо искажает страх, когда он смотрит то на меня, то на мое тело ниже шеи. И продолжает. Продолжает вытягивать из меня всю эту проклятую магию, всю эту тьму, которая пыталась меня поглотить. Его руки чернеют все больше, кожа, вены, словно сама смерть течет по его ним.

Я делаю первый чистый вдох. Порывистый, напоминающий вдох утопающего. Воздух входит в легкие, и это ощущение похоже на рождение заново. Мой разум вспыхивает более чистым сознанием, глаза распахиваются, и я наконец-то четко вижу его. Вижу Хаоса, который спасает мою жизнь, отравляя собственную.

— Хаос, — хриплю тонко, хватаюсь дрожащими руками за его руки, лежащие на моей груди. — Хаос, остановись...

Но он не слушает. Его синие глаза смотрят на меня с такой любовью, такой болью, что ощущаю, как сердце разрывается на куски. Когда он видит, что смотрю на него более осознанно, его лицо озаряется улыбкой. Эта улыбка пробивается сквозь горе и слезы, ужас того, что он делает сам с собой.

— Я здесь, — шепчет он порывисто, и его голос звучит как молитва. — Я здесь, малышка. Я спасу тебя. Спасу тебя, даже если это будет последнее, что сделаю, — шепчет он снова и снова, пока поглощает яд из моего тела.

Его глаза блестят от боли и слез, но он продолжает. Продолжает вытягивать из меня всю тьму, при этом иногда крича от боли. Он поглощает всю магию Королевы Пик. Черные нити выходят из моего тела все быстрее, и я вижу, как они обвиваются вокруг его рук, как его кожа становится все более черной, как языки тьмы начинают ползти вверх по его рукам, к плечам, к шее.

Меня сотрясает в последний раз, словно в судороге. Не от холода, а от облегчения, от того, что магия наконец-то покидает мое тело полностью. Мышцы сокращаются, тело выгибается, и я издаю звук, который похож на крик новорожденного. Так и есть. Я рождаюсь заново. Смерть отступает. Это больно, но это боль жизни, возвращения в мир живых.

Когда последняя нить черной магии вытягивается из моего тела и обвивает руку Хаоса, чувствую, как мое тело расслабляется. Боль отступает. Облегчение так велико, что начинаю непроизвольно рыдать. Я жива. Он снова спас меня. Успел.

Хаос же издает звук, похожий на стон. Встает и шарахается от меня, больше не выдерживая этой пытки. Его руки падают, и я вижу, как черная магия медленно дрожит тенями у его пальцев. Извивается выше и дрожит у плеч. Он рычит, борется, словно впитывает её, принимает в себя. Красивое мужское лицо искажается до неузнаваемости, но, когда он снова смотрит на меня, видит, что я жива, улыбается сквозь эту боль.

— Ты жива, — шепчет Хаос. Его голос тихий, а тело сотрясает крупная дрожь. Он сопротивляется яду с новой силой и тени гаснут у его плеч, подавляемые его волей. — Ты жива, Элис. Ты выживешь.

Затем на меня наваливается усталость. Она накатывает неотвратимой волной, громоздкой, тяжелой. Сознание меркнет, хоть и всеми силами сопротивляюсь этому. Но это не страшная усталость, просто усталость от боли. От того, что прошла через ад и вышла с другой его стороны живой. В конце концов, сдаюсь. Закрываю глаза, и впервые за долгое время мой сон не омрачают кошмары. Просто сплю. Глубоко, мирно, словно в коконе, который создал для меня Хаос. Мой враг, который спасает мою жизнь снова и снова.

***

Открыв глаза, первое, что замечаю — это тишину.

Это не тишина пустоты или смерти, а тишина жизни. Редкие звуки доносятся откуда-то издалека — шум воды из ванной комнаты. Я лежу в кровати почти обнаженная. Кожей ощущаю — ткани под моим телом мягкие, шелковистые. Зрение фокусируется с большим трудом на потолке он украшен сложным узором, но тот до боли знаком. Комната. Это комната Хаоса в доме с тысячей дверей.

Но что-то изменилось. Или, может быть, я просто видела её иначе раньше, когда была охвачена страхом? Теперь, когда смотрю вокруг, вижу детали, которые раньше пропускала. На стенах висят картины — не черные и мрачные, а выполненные в оттенках синего и серебра. На полках стоят книги, свечи, какие-то странные предметы, которые напоминают артефакты из разных миров. Окно, через которое видно небо Страны чудес, украшено занавесками из тонкого бордового шелка, которые развеваются от невидимого ветра. На столе в тарелках лежат угощения: виноград, пирожные, тонко нарезанные кусочки мяса.

Я поднимаю руку, начинаю рассматривать ладонь и то, что выше. Тьмы больше нет. На месте, где была глубокая рана, теперь только едва заметный розоватый шрам. Едва видимая линия, которая выглядит так, словно ранение произошло давно. Ощущение еще ярче, такое словно все произошло в другой жизни. Касаюсь шрама пальцем, и чувствую, что кожа гладкая, здоровая. Я не просто исцелена. А полностью и абсолютно. Розовая линия не шрам, выглядит просто как легкая царапина, которая исчезнет через пару часов.

Встаю с кровати, и мое тело откликается легко, без боли и тяжести. Я чувствую себя лучше, легче чем когда-либо. Словно половина моего веса осталась в той комнате, где умирала. Смотрю на себя и вижу, что на мне только белье — тонкое, черное, кружевное, которое надела еще в замке Пик. На тумбочке рядом с кроватью лежит наряд. Я замираю, хватая одежду и рассматривая ее.

Это костюм, который надевала, когда была здесь в первый раз. Корсет с мастями карт — червями, бубнами, трефами и пиками, расшитыми золотой нитью. Юбка в полоску с оборками по краям. Чулки в черно-белую полоску, ботинки с пряжками. Все точно так же, как было тогда. Но это не та же одежда. Она новая, свежая, пахнет лавандой – магией Хаоса. Напоминает о его запахе, его присутствии.

Одеваюсь медленно, наслаждаясь каждым движением. Корсет плотно облегает талию, юбка ниспадает по бедрам. Чулки скользят по ногам, ботинки удобно сидят на ногах. Причесываю волосы руками, пытаясь привести их в порядок, но они остаются непослушными, как и всегда. В ванной была расческа и взгляд снова упирается в дверь.

Решительно подхожу к ней и слушаю. Шум воды все еще доносится из ванной. Хаос все еще там. Предпочитаю подождать, хоть и не терпится его поблагодарить, обнять. Но время проходит, а он не выходит. Кажется, что жду не меньше часа, и мое беспокойство начинает расти.

Что, если яд теперь отравляет его? Может, он слишком много взял на себя, спасая меня? Что, если... Я не могу больше ждать. Подхожу к двери ванной комнаты и стучу в неё.

— Хаос? — зову я, и голос звучит неуверенно. — Хаос, ты в порядке?

Тишина. Только звук воды, которая продолжает течь из душа. Я жду ответа, но его нет. Мое сердце начинает биться быстрее. Дергаю за ручку двери, и она открывается легко — не заперто. Осторожно, обозначая свое появление, зову его снова.

— Хаос? Я вхожу?

Нет ответа. Я толкаю дверь, открывая ее шире и вхожу в ванную комнату. Потом замираю.

Перед моим взглядом открывается вид на погром, который заставляет сердце упасть в живот. Зеркало висит криво на стене, и на нём красным — помадой, краской или кровью, я не знаю — написано: «Кто ты?»

Везде разбросаны карты. Они лежат на полу, на раковине, в ванне, словно кто-то в припадке безумия разбросал их повсюду. Шляпа Хаоса — та самая синяя шляпа с ценником, которая была так важна — лежит на полу мокрая, пропитанная водой

А сам Хаос сидит голый на полу под струей душа. Он словно уснул. Голова опущена, лоб упирается в руку, которую он положил на колено. Кисть повисает, и я вижу, что его когти черны. Не просто черны, а абсолютно черны, как уголь, как ночь. Кончики его пальцев тоже черные, и эта чернота медленно, но верно ползет вверх по его руке, извиваясь языками теней у запястья.

Ему плохо. Очень плохо.

Я делаю шаг вперед, и в этот момент Хаос вздрагивает, словно до этого вовсе не слышал, что вошла, что звала его. Он резко поднимает голову. Синие глаза полыхают, встречаются с моими, и я вижу в них такую боль, такое отчаяние, что становится страшно.

— Убирайся, — говорит он, и его голос звучит как рычание раненого животного. — Убирайся отсюда, Элис. Немедленно.

Я замираю, не понимая, что произошло.

— Что? Хаос, что случилось? Ты болен? Тьма Пик вредит тебе? — спрашиваю, делая еще один шаг вперед. — Я хочу помочь, если это возможно...

— Нет! — кричит он так громко, что невольно вздрагиваю. — Нет, ты не можешь помочь! Ты не понимаешь! Я могу только подтолкнуть тебя к смерти! Я могу только разрушать! Убирайся!

Его слова обрушиваются на меня как ледяная вода. Я не понимаю, что сделала не так. Почему он так кричит, почему отталкивает меня словно худшего врага. Так резко не объяснившись.

Страх охватывает меня, когда вспоминаю, что это не просто мужчина, а опасное существо владеющее магией. Сильное и беспощадное. Отступаю к двери, не сводя с него взгляда. Его лицо искажено болью, его тело дрожит под струей воды, руки — те самые руки, которые спасли мою жизнь — теперь чернеют от магии, которую он впитал в себя.

— Я... я не хотела... — начинаю я, но мой голос звучит так тихо, что едва слышен.

— Просто уходи! — кричит он еще раз, и я вижу, как его синие глаза наполняются слезами. — Уходи, пока я еще могу тебя отпустить! Иди прочь из моей комнаты и шагай по лестнице до тех пор, пока не явлюсь, чтобы выбрать безопасную дверь!

Я выхожу из ванной комнаты, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как мое тело начинает дрожать. Подхожу к кровати и сажусь на нее, положив руку на грудь. Сердце бьется осколками внутри, а разум в смятении. Мысли мечутся в непонимании того, что произошло. Я не могу найти ответ, почему Хаос так со мной разговаривает. Но осознание приходит слишком быстро. Хаос страдает. И это страдание вызвано не тем, что он сделал для меня. Оно вызвано одиночеством. Испугом того, что могу умереть, вновь оставляя его наедине с бескрайним количеством дверей, этажей и лесом из роз. Он уже слишком сильно хочет спасти меня, но теперь не знает, как это сделать.

Тогда я беру все в свои руки, встаю и подхожу к двери снова, распахиваю ее и уже вхожу решительно. Хаос смотрит на меня еще более злобно, так, словно готов растерзать, но я точно знаю, что именно кроется под этим панцирем, а потому, ни капли не боюсь. Стремительно иду к нему.

— Уходи, Элис, — снова повторяет он как мантру, — ты играешь с огнем. — Но я не слушаю. Чулки промокают, соприкасаясь с мокрым полом, ведь становлюсь перед ним на колени и кладу ладонь на его руку.

Хаос замирает, его глаза расширяются. И на мгновение ловлю себя на мысли, что он думает только о том, как сильно я обнаглела, врываясь к нему в ванную снова и снова. Но все равно произношу то, что задумала:

— Я не оставлю тебя. Ты столько раз меня спасал, что чувствую себя в долгу перед тобой. Я вижу, тебе больно. Твое сердце разрывается от боли. Хаос, прошу, позволь мне помочь — Убираю руку с его кисти и кладу ее на мужскую грудь, где ощущаю частое биение сердца. Крупная ладонь Хаоса накрывает мою. Он смотрит на мои губы и снова поднимает взгляд к глазам.

А потом он сдается, притягивая меня чуть ближе, мягко дергая за кисть на себя. Я не сопротивляюсь, не пугаюсь. Просто кладу обе ладони на его грудь, оказываясь между его ног. Кожу на щеках начинает пощипывать и только прохладные капли воды охлаждают этот жар. Это он тоже ясно замечает. Моя реакция говорит громче всяких слов, я не бегу от него и губы Хаоса искривляет порочная ухмылка.

— Тогда я точно знаю, что именно хочу получить взамен.

Я тихо вскрикиваю, когда сильные руки подхватывают меня. Хаос усаживает меня к себе на бедра, позволяя ощутить всю откровенность нашего сближения. Я знаю, что он абсолютно голый, но до этого момента не обращала на это сильного внимания. Теперь же чувствую, а не вижу.

Следом на мои губы обрушивается смелый поцелуй. Губы Хаоса развязно скользят по моим, язык сразу проникает в рот. Но я не против. Я хочу того, что точно последует дальше. Хочу уже слишком давно.

***

Дорогие читатели! Хочу сказать вам спасибо за все и пригласить за красивым визуалом в ВК, ТГК, Тикток, инстаграм. Там очень много артов, видео по "Вершителю Хаоса" и другим моим книгам. Найти меня можно везде всегда по имени Марина Адлер, через @MarinaAdler92