Отсидев десять лет за импульсивное убийство, которое ни следствие, ни сам он не могли объяснить, молодой мужчина (Эрвин Ледер) выходит на свободу в маленьком австрийском городке. Перекусив, он собирается кого-нибудь убить.

Странный, страшный фильм; тянет сказать, что такое могли снять только австрийцы, но полноправный соавтор здесь (сосценарист, оператор, монтажер) — знаменитый польский экспериментатор Збигнев Рыбчинский, сбежавший в Вену от военного положения на родине. Что касается режиссера Каргля, это его первый и по сей день единственный полный метр: потом он ушел в производство рекламы, в том числе, чтобы расплатиться с долгами за «Страх». В Австрии фильм пошумел в прокате, но за ее пределами почти везде был запрещен. Главный популяризатор «Страха» — Гаспар Ноэ, в творчестве которого, особенно раннем, влияние картины очень заметно.

На полтора часа зритель заселяется в голову безымянного протагониста, садиста и насильника с тяжелейшим психическим расстройством. В начале нам бесстрастно зачитывают его биографию, она же история болезни — трудное детство, сексуальные травмы, замученные животные (у героя есть конкретный прототип). А затем на фоне синтезатора Клауса Шульце включается его собственный ровный, как будто даже рассудительный голос. Чем большая дичь творится на экране, тем увереннее он, что у него есть четкий, разумный план действий. Он вламывается в случайный дом, где живут пожилая женщина и ее взрослые дети, один из которых прикован к коляске, и начинает их мучить и убивать. Рыбчинский и Каргль придумали хитроумную систему веревок и зеркал, с помощью которых камера намертво приклеивается к герою, иногда воспаряя вверх — словно бог, очнувшись, наблюдает за происходящим, не веря собственным глазам. Эффект шокирующий, тошнотворный и по-своему освобождающий: прямая трансляция из ада, который умещается на заднем сиденье автомобиля или за соседним столиком в кафе.